Серая зона

      Пасмурная погода никогда не нравилась Чонгуку. Из открытого окна пахло дождём, а серость улицы понемногу проникала в дом. Грязь грядущего дня не давала покоя, но к этому чувству Чон давно привык. Все привыкают. Но почему-то именно сегодня парень чувствовал что-то особенно неладное, то, чего интуитивно ожидаешь от подобного дня.       О новом деле Дженни сообщила рано утром. Спалось Чонгуку паршиво из-за мыслей, что периодически накатывали, как волны, одна за другой, так что недосып сделал своё дело, и половину задания Чон попросту не расслышал.       Юнги без остановки переключал телепередачи. Парень никогда не отличался разговорчивостью и редко высказывался по какому-либо поводу, но был из тех людей, которые буквально имели табло с субтитрами. На фоне серости Дженни уже рассказывала Джину о его миссии. Тот смотрел на небо, периодически кивая. Пальцы правой руки отбивали ритм по перекладине балкончика. Дженни никогда не затягивала с разговорами, потому обсуждение было быстрым, и буквально через три минуты Джин, попрощавшись, закрыл за собой дверь.       Юнги наконец остановился. Перерывы между программами как обычно заполняли новостные сводки: объявления о пропавших людях, как и в любой четверг. Люди пропадали часто, а может, в нишу пропавших совали и людей с геном, которых правительство порывалось оградить от социума. Чонгук никогда не обращал внимания на лица, которые, как в барабане лотереи, мелькали одно за другим, но в этот раз что-то заставило его оторвать взгляд от сумки и посмотреть на экран: светловолосый парень с выразительными глазами. Фото, судя по всему, было взято из газетной вырезки, ведь качество оставляло желать лучшего.       — Я иногда задумываюсь… А нужен ли я вам вообще? — Юнги всматривался в экран. — Куда ушёл Джин?       — Если он ушёл один, значит — справится. Твоя сила там не понадобится, — резко ответила Дженни, закрывая двери балкона.       — Просто скажи, что я бесполезен.       — Юнги, прекрати так говорить о себе, — Чон сел рядом с парнем. — Джин просто справится сам, Дженни в своем роде так заботится о тебе.       — Дженни и заботится? — уголки губ Юнги приподнялись в колкой улыбке. — Не неси чушь.       — Чон, нам пора, — холодно бросила Дженни.       Похлопав Юнги по плечу, Чонгук поднялся с дивана. У выхода он снова обратил внимание на этот комок обиды, сидящий, скрестив ноги. Светловолосого парня с выразительными глазами на экране телевизора уже не было.

***

      Задание было простым, как и всегда: фото жертвы было на телефоне Дженни. По пути к месту назначения Чонгук решил поговорить с сестрой. Заходить издалека смысла не было, любой диалог между ними всегда был по делу и в лоб, без лишних слов, так что со стороны сложно было даже представить, что эти двое — брат и сестра. В моменты, когда они были на публике, Дженни вела себя холодно, будто забывала, что они родные люди, но наедине всё было чуточку иначе.       — Юнги думает, что он бесполезный. Почему ты не разрешила ему пойти сегодня?       — Он будет только мешать. Заказчик не указывал длительную смерть, сдерживать Джина нет смысла.       — И всё-таки.       — Сосредоточься на задании, а? Я уже молчу, что ты не разобрал стиралку, проспал и ныл всё утро.       — Я уже извинился! И не ныл я.       — Твоё сердце, — легко стукнув костяшками по груди Чона, Дженни продолжила, — оно ныло.       Слова сестры развеяли сотню заготовленных заранее фраз и вопросов. «Твоё сердце, оно ныло». Парень вздохнул. После поездки он и вправду чувствовал себя неспокойно. Встреча с Тэхёном была случайностью, друг для друга они так и остались незнакомцами, но непреодолимое желание искать встречи снова ещё с ночи не давало Чонгуку покоя. Раньше такого не было. Или было? После того, как Чон узнал его имя, Ким Тэхён больше не казался таким недосягаемым, наоборот, он стал чересчур близким. За эти сутки он заполнил собой каждый уголок мыслей, превращая в серую зону обыденность. Но почему?

***

      Мужчина с небольшой дорожной сумкой шёл по обочине дороги. Край капюшона серой толстовки частично закрывал его лицо. Кто-то позвонил ему, и браслеты зазвенели, столкнувшись друг с другом, когда парень достал телефон из кармана. Внимательно вслушиваясь во всё, что говорят, молодой человек ускорил шаг и, свернув за угол дома, оглянулся: никого не было. Он оборачивался снова и снова с мнимой надеждой, что по-прежнему остаётся один в косом переулке. Его сердце ускоряло темп, ладони потели, и кожаные ручки сумки ёрзали в них. Телефон зазвонил снова. Надоедливый рингтон отвлекал, но останавливаться было никак нельзя. Наконец, очередной поворот привёл тупик.       — Просчитался… — оборачиваясь, процедил сквозь зубы парень.       Путь отступления был близко: постройки здесь напоминали лабиринт, как и в любом районе, где живут люди среднего класса. Сделав шаг назад, молодой человек остановился. В проходе никого не было, но чувство, будто кто-то смотрит, преследовало его.       — В прятки сыграть не получилось… Выходите уже.       — Какого хрена, чувак? Мы думали, ты, как ниндзя, через ограду перелетишь, — отряхивая от побелки рукав пальто, Чонгук с усмешкой показался из тени.       — Вы бы догнали. Выход здесь только один, и его вы перекрыли.       Дженни вслед за братом вышла из-за угла здания. Чон, казалось, не был сосредоточен на парне: рассматривал здание и время от времени поглядывал под ноги, чтобы не вступить в неприятность. Дженни же наоборот пристально наблюдала за действиями заказа, и по выражению её лица было видно, что девушка от него не в восторге. Сердце загнанного в угол парня билось ускоренно отнюдь не из-за страха.       — Спрашивать, кто вас послал, смысла не имеет, да?       — Неа. Тебе виднее, кому ты насолил. За обычных людей столько не платят.       — Приятно знать, что моя жизнь кому-то настолько дорога, — парень не отводил взгляда от Дженни.       — Опусти сумку на землю и пни сюда, — приказала девушка и сделала характерный жест, желая ускорить процесс.       — Подойди сама и возьми. Содержимое слишком ценно, чтобы его пинать.       Дженни опустила руку и, ухмыляясь, склонила голову на бок.       — Ты же понимаешь, что живым отсюда не выберешься? И тебе вовсе не страшно?       — Боятся крыс? Вы трусливо пришли со спины… Это такой стиль работы?       — Ты слишком много говоришь, — огрызнулась девушка       — А головастик хоть что-то соображает сам или только хвостом за тобой ходит?       — Головастик размажет твои мозги по асфальту и пойдет по своим делам, так что пни уже чёртову сумку, и я буду свободен.       — А зачем тебе это, головастик? Потому что она сказала?       — Что ты несёшь?       — Как давно ты с ней работаешь? Тебе нравится делать то, что ты делаешь?       Чонгук уже готов был открыть рот, но остановился. Слова парня пронзили сознание не хуже пули, впервые заставив задуматься: «Как давно я с ней работаю?»       — Ты не на той стороне, парень.       Голос отдавался эхом, словно в тоннеле, вынудив Чона одной рукой схватиться за голову, а другой опереться о стену. Казалось, кто-то открыл громадную музыкальную шкатулку, только вместо мелодии из неë доносились слова.       Дар Чона сдетонировал сам по себе, глаза сменили цвет. Аура заказа была странной, напоминающей разноцветный калейдоскоп (статоскоп), и заполняла всё пространство вокруг, касаясь Дженни и Чона. Девушка быстро поняла, что происходит. Её сознание тоже едва терпело помутнение, и реакция не заставила себя ждать: рука девушки нырнула под расстегнутое пальто, нащупывая пистолет, что без промедлений отправил пулю в голову человека напротив.       Заказ упал на асфальт. Его глаза были открыты, а из-под головы начинала вытекать кровь. Дженни быстро схватила сумку и открыла телефон. Чонгук пытался прийти в себя.       — Его аура.       — Знаю.       У убитого парня был ген. А своей болтовнёй он просто тянул время, чтобы как можно дольше воздействовать на убийц. Кто знает, если бы удача была на его стороне, может, у него получилось бы сделать из мозгов Дженни и Чонгука кашу. Но удача отвернулась от заказа в тот момент, когда прозвучал звон браслетов, а после — звук по ту сторону телефона.       Чонгук сполз по стене на асфальт, его голова продолжала гудеть. Слова повторялись одно за другим и цеплялись за сознание, не желая уходить. Как давно? Нравится? Чон видел, как Дженни, переступив труп, взяла сумку. Девушка проверила её содержимое и только после подошла к брату.       — Ты как? — Дженни присела возле парня.       — Голова немного чумная, — Чонгук часто моргал в попытке сосредоточить взгляд.       — Это пройдёт. Выпей чего-нибудь по пути домой.       — Мы разве не вместе поедем?       — Я поеду одна, — резко ответила девушка, а после, сбавив тон, добавила, — тебе нужно отдохнуть после того, что случилось. Тебе вызвать такси?       — Нет, я сам. Отвези сумку, встретимся дома, — поднимаясь с асфальта, Чонгук пытался вытрусить пальто.       — Встретимся дома.       Встав на ноги, девушка бросила взгляд в сторону трупа, и, убедившись, что сердцебиения нет, ушла.       Чон, подождав немного, вышел на оживленную улицу. Соседние кварталы были в десяти минутах ходьбы друг от друга, но их отличие было разительным: серость сменил цвет; погода пусть осталась той же, но здесь её угрюмость ощущалась гораздо меньше.       Хотелось пить. Ближайшим местом для этого оказалась кофейня. Колокольчик зазвенел, и запах выпечки окончательно избавил Чонгука от тревоги и гула в голове. Спокойно. Здесь было очень спокойно. Чонгук не из тех людей, что отличаются сентиментальностью, но от этого места всегда веяло необычным чувством.       Чонгук сделал заказ, а время ожидания решил потратить на то, чтобы осмотреться. Парень наблюдал за людьми. Все они были раздражающе спокойны. Мир, в котором довелось жить Чону, был разделен на чёрное и белое — богатство и нищету. Серые дома и чёрные люди, которые оставляли жизни, работая в найме. В то время как здесь было спокойно. Чонгуку нравилось быть за системой, ведь он не причислял себя ни к одной, ни к другой стороне.       Продолжая оглядываться, Чон невольно обернулся назад. За дальним столиком сидел знакомый парень. Ким Тэхён, закинув ногу на ногу, облокотился на спинку стула, внимательно читая что-то на экране своего телефона. Сердце Чонгука пропустило удар. Почему-то, даже не используя дар, он снова увидел серую зону. Подсознательно Чон знал, что Тэхён, как и он сам, был за границами системы.       — Ваш заказ! — радостно воскликнула девушка и поставила на барную стойку чашку кофе.       — Благодарю.       — Хорошего дня!       Чонгуку хотелось подойти, но что он мог сказать? Как можно было, например, объяснить, откуда Чон знал его имя? Чонгук сел на высокий стул за барной стойкой, мысли в его голове хаотично метались: «Сделай что-нибудь! А может убежать? Подойти и всё! Да что б его, почему именно здесь?!»       Раздражающий внутренний диалог продолжался секунд пять от силы, но казался вечностью. Прервало его легкое похлопывание по плечу.

***

      Джин подходил к недостроенному многоэтажному дому на окраине города, по пути отключая телефон. Наконец, оглядевшись по сторонам, он со скрипом открыл дверь. Огромное здание отдавало серостью, а в воздухе пахло плесенью. Пустые коробки, которые должны были стать квартирами, напомнили парню о прошлом.       В детский дом он попал в возрасте девяти лет, а до этого такие постройки, как эта и были для него домом. Память вытеснила всё, что было связано с родителями. Последнее и единственное, что они оставили, — это шрам на предплечье от разбитой бутылки. Поэтому Джин не чувствовал боли или страха, когда попал в детский дом. Он был рад, что его кормят, а постель мягкая. Иногда он скучал по звёздному небу и свободе, но в такие моменты шрам начинал жечь, напоминая о себе.       Забота о младших стала его основным делом, но чем старше Джин становился, тем сложнее было справляться с обязательствами: подготовка к вступительным экзаменам занимала много времени. Когда к нему однажды прибежали мальчишки из младшего корпуса, Джин как раз заканчивал конспект по химии. Как оказалось, в подвале били какого-то бедолагу. Тогда парень всё решил. Любая задача была ему под силу. Он знал, где помогает слово, а где — грубая сила. В тот день на лице главного задиры корпуса, Юсефа, появился рубец, а Джин почувствовал, как серость и запах плесени в подвале пробудили воспоминания о прошлом, заставив его бить сильнее. Эта обстановка никогда не сулила ничего хорошего.       Шаг за шагом поднимаясь на третий этаж, Джин поднял взгляд и вдруг замер. Силуэт на фоне окна только покачал головой и обернулся к нему. Светловолосый парень с выразительными глазами. Он тепло улыбнулся и развел руки в стороны, ожидая объятий. Джин остановился. Он был словно в тумане, мираж окутал его и снова пытается обмануть. Это не может быть он. Снова накатило это состояние ступора. Издалека эхом послышалось: «Джин, сколько лет?». Парень был до боли ему знаком, был человеком, который приходил во снах, когда наяву бесследно пропал, не объяснившись, человеком, чьё имя прозвучало утром из уст Дженни.       — Намджун…       Джин быстрым шагом подошёл к парню и обнял его. Стук сердца отдавал в барабанные перепонки, а знакомый запах заставлял душу невообразимо переворачиваться. Сердце Намджуна колотилось точно так же.       Ким Намджун — та самая цель, о которой говорила Дженни. За его голову давали круглую суму, а потому заказ был принят. Но теперь всё было слишком сложно.       Джун крепко обнимал его, и Сокджин прижался подбородком к его плечу, мысленно принимая необратимое. Всё, что он делал на протяжении последних трёх лет, сейчас потеряло смысл. Серость на фоне растворилась и приняла белый цвет. Последние объятья с тем, кого любишь.       — Я скучал, — робко прошептал Джун.       — Ты бросил меня, оставил нас, ты хоть представляешь… — Джин сжал спину парня, его голос срывался. — И даже после всего этого… я скучал по тебе. Почему?! Почему всё так происходит?       Не отрываясь от парня, Джин сдерживал свою силу. Это было сложно, ведь в пиковые моменты она сама вырывалась наружу, но сейчас Юнги не было рядом. В голове кружился миллион мыслей, цеплявшихся одна за другую, а в горле стоял огромный комок, что перекрывал дыхание и сжимал голосовые связки, оставляя ожоги. Джин терпел, как и всегда до этого. Всё, что он делал на протяжении этих трёх лет, — терпел время, Дженни, Чонгука, Юнги. И ждал, что это закончится. Сейчас это должно было закончиться, но такой ли ценой? Объятья расцепились. Намджун легонько оттолкнул от себя парня и полез в карман. Золотистая флешка оказалась в ладони.       — После того, что случилось, я простился лишь с тобой не только из-за чувств, но и из-за того, что мог довериться только тебе, — торопливо начал объяснять Джун. — У меня была лишь одна цель — найти того, кто продал формулу препарата J. Я до последнего не мог принять, что это был кто-то из нашей команды. Я надеялся, что её украл кто-то из компании куратора, что кто-то попросту придумал её так же, как и ты, но нет.       — Я… Почему ты сразу не мог сказать мне об этом? Мы бы справились и нашли виновных! То, что сделала Дженни, она ведь…       — Я знаю, что это была она. Всё подстроила и обкрутила нас вокруг пальца. Жаль, что я узнал об этом слишком поздно.       — Что ты имеешь в виду? — Джин нахмурил брови. Парень выглядел максимально потеряно. — Ты хочешь сказать, что Дженни продала формулу?       Намджун лишь кивнул. Его голосовые связки будто сгорели на последней фразе. Парень чувствовал беспомощность, а уверенность в правильности выбора трещала, как стеклянный купол под осколками взрыва. Он смотрел на любимого человека, так жадно и в то же время нежно. Джун чувствовал цену совершенной ошибки — неправильно выбранного пути, дороги назад с которого не было.       — Не молчи, прошу… Как ты это выяснил? — Джин потянулся к руке парня.       — Всё здесь. Я собирал материал, попутно работая над созданием антидота, — коснувшись лица Джина, Намджун продолжил. — Я не такой умный, как ты, и всё, к чему бы я ни прикасался, начинает трещать по швам. Формула, которую ты вывел, стала базой. Она же оказалась самой эффективной. Пусть не навсегда, но она погашала гиперфазу силы людей из любой группы, — вкладывая флешку в ладонь парня, Джун опустил голову на плечо парня. — Всё могло быть по-другому. Мы могли уехать и оставить всё на самотёк. Я бы закрыл проект, и всё, что происходит, было бы не нашим делом, но я…       — Ты бы не смог, — тишина, красноречиво прозвучавшая в ответ, была подтверждением. Всё могло быть иначе, но не для них. — Мы можем всё изменить сейчас, слышишь? Я отменю задание, мы уедем, пусть все делают, что хотят, я просто…       — Нет. Я убежал один раз, и это оказалось неправильным решением. Но раз уж всё сложилось так… Мы доведем дело до конца, — глаза Намджуна наполнились слезами. Парень оторвался от плеча Джина и, снова обняв его лицо, с горестью всмотрелся в блестящие глаза. — То, что делает Дженни, её план… Нельзя допустить этого. Вы должны помешать ей, а твоё задание станет отправной точкой. Прости, что оставил тебя, что не любил тебя сильнее. За всю свою жизнь я сожалею только об этом.       — Я не стану! Пощади меня! — понимая, к чему всё идет, Джин сорвался на крик.       — Помнишь, что я сказал тебе перед уходом? Я вернусь, когда всё выясню и найду возможность всё решить. Я её нашёл, — по щеке Джуна медленно сбежала слеза. — Прошу, прости меня. Я буду рядом, буду стоять за твоей спиной и поддерживать тебя, буду держать твою руку, ты почувствуешь это… Я люблю тебя, — отходя назад, Намджун достал из-под черного пальто пистолет. — Я буду рядом. Обещаю.       Выстрел окрасил белизну в кроваво-алый. Джин не мог пошевелиться. Он смотрел на тело парня, у головы которого уже растекалась кровь. В конце концов Джин потерял равновесие и упал. Раздирающий крик пронзил серый недостроенный дом, в котором пахло плесенью. Серые коробки, так напоминавшие детство, давили на сознание с новой силой. Флешка, зажатая в руке, острыми углами впилась в ладонь, оставляя кровавые следы. Джин лежал рядом с Намджуном, всматриваясь в его блестящие безжизненные глаза.       По прошествии времени Джин всё же постарался встать. Ноги едва держали его, но сознание постепенно возвращалось. Если Намджун решил сделать этот шаг — нельзя допустить, чтобы это было напрасно. Джин достал бумажник из кармана парня, затем, как велела Дженни, сделал фото документов. Стоило открыть бумажник, сознание Джина снова помутилось. В среднем отделе лежало фото, на котором были изображены четверо: Намджун, Джин, Тэхён и Дженни. Прошлое, которого не должно было случиться. То, что хотелось стереть и вычеркнуть из жизни. Люди, которые не должны были встретится.