It's him & I

Эта планета была достаточно пустынной для перевалочного пункта. Его путешествие всё продолжалось, а все места уже сливались в одно. Дань Хэн мечтал о том, чтобы его путешествие когда-нибудь закончилось, но знал, что его мечты невероятно далеки от реальности. Поэтому всё продолжал бежать и бежать, бежать без оглядки, не проверяя, бежит ли за ним кто-либо. Он не помнил прошлого, он не хотел его вспоминать, он не хотел жить в прошлом. Он не оборачивался. Но трое из пяти должны заплатить, не так-ли? Дань Хэну всё ещё не удалось сбежать. Пустынные доки совершенно не привлекали внимания. Казалось, это один из заброшенных кораблей Сяньчжоу, настолько доки были… Знакомы. А может, ему просто казалось. Впрочем, главное, что здесь есть где отдохнуть, это всё, что важно. Он бесцельно прогуливался между контейнерами, не обращая внимание на окружение. Поэтому внезапно сработавшие рефлексы застали его врасплох, и он едва успел отскочить, едва замечая пролетающий перед глазами меч. Дань Хэн тут же встал в боевую стойку, призывая Пронзателя Облаков, и тут же вздрогнул. Безумные красные глаза, жаждущие крови, смотрели в самую душу. Блэйд. — Мы встретились вновь, Иньюэ-цзюнь. — Я не он, — тут же резко прервал его Дань Хэн, — Прекрати… Преследовать меня! Он отбил меч, стискивая зубы. Безумия в глазах лишь добавилось, а его слова кажется, только раззадорили мужчину. Он рассмеялся, запрокидывая голову в ярости. Сумасшедший оскал пугал до дрожи. Дань Хэн боялся. Он не мог его не бояться. Кончики пальцев холодеют, крепче сжимая копьё. Столько лет… Он бежит от него в надежде избавиться от его преследования, о том напоминании, что он оставил в прошлом… Блэйд здесь, чтобы не дать забыть то, что он даже не помнит. Они кружатся в смертельном танце, великолепные в своём безумии. Миг смерти и возрождения, их стремительные движения, звон металла, безумный смех посреди битвы. Дань Хэн отступает, выискивает возможность, дабы отступить, но ему не дают подумать, тут же взмахивая мечом. Столь просто и одновременно тяжело было парировать удары Блэйда, что-то внутри жгло, будто пламенем, не давало ранить. И это бесило, раздражало неимоверно, ему хотелось причинить Блэйду боль. Отомстить за прошлое, настоящее и будущее, отомстить, но… Копьё с громким чавком пробивает грудную клетку охотника. Блэйд падает, застывая с потерянным выражением на лице, а Дань Хэн падает за ним, усаживается на его торс и держит Пронзатель Облаков. — Прямо в сердце, — вдруг хрипло смеётся Блэйд, булькая кровью в горле. Страшный звук, — Вновь. У Дань Хэна всё внутри визжит в агонии. Охотник поднимает дрожащую руку, вдруг завороженно глядя ему прямо в глаза. Дань Хэну бы отшатнуться, вытащить оружие, уйти. Бежать без оглядки вновь, не забывая даже в ночных кошмарах, что трое из пяти должны заплатить. Но он не может. С дрожью склоняется к чужой руке, позволяя дотронуться. Почти сам ластится, смотрит в сумасшедшие алые глаза, как кровь вокруг. Вокруг столько крови, замечает Дань Хэн. Она повсюду. На земле, на Блэйде, и на нём. На его руках. Возможно, крови намного больше, но Дань Хэна начинает тошнить. Он так устал. Блэйд мягко поглаживает чужие щёки, будто его не беспокоит копьё в его груди. В его, мать его, сердце. — Как глубокое озеро, — вдруг хрипит мужчина, тихо смеясь. Дань Хэн затихает, встречая в алом взгляде неожиданное спокойствие. Будто волна безумия наконец дала Блэйду передышку, успокаиваясь, переходя в штиль. В его глазах — спокойствие и безмятежность смерти, лёгкое, на грани с детским, любопытство. — Озеро?.. — тихо, на грани шёпота. — Твои глаза, — Блэйд тянет руку, проведя большим пальцем под правым глазом, кровью рисуя вторую стрелку, и хрипло смеётся, — всё такие же. Смотрят с тем же холодом и ненавистью, что и когда-то. Дань Хэна пробивает мелкой дрожью. — Я… — шепчет он, сжимая древко копья, — я не чувствую к тебе ненависти. «И никогда не смогу», — проносится быстрое в голове. Удивление мелькает в алых глазах, а потом Блэйд улыбается. Издаёт тихие смешки, смотрит глаза в глаза. Рука тянет Дань Хэна вниз, и он почему-то не сопротивляется, оказываясь в нескольких миллиметрах от чужого лица. Блэйд едва дышал, не отрываясь, вглядываясь в чистый нефрит, будто в поиске чего-то. — Ты уйдешь вместе со мной? — хриплое прямо в губы. Дань Хэна опаляет с головы до ног, и он дрожит, дрожит, дрожит, сжимая копьё крепче. Они лежат в луже крови, Дань Хэн весь в крови, смотрит в алые глаза и шепчет: — Я останусь с тобой до конца. А после его целуют. Вгрызаются будто оголодавшее животное в кусок мяса. Он чувствует, как по губам течёт что-то тёплое, он чувствует, как рот наполняет железный привкус, но поддаётся вперёд в миге безумия, отвечая. Блэйд хрипит, отрывается от его искусанных губ, его рука падает. Дань Хэн подскакивает, как ужаленный, с бешено стучащим сердцем и кровоточащей душой. Мужчина раскинулся в луже своей крови, бледный, с прикрытыми глазами. Мёртвый. И это завораживало. Дань Хэн смотрел, смотрел… — Лишь ты и я. Он ушёл, вытащив копьё, вновь бежал, убегал. Он вновь оставил Блэйда. Но он обещал остаться, и, может, когда-нибудь…