I met the Devil, he had beautiful eyes

Сколько себя помнил, Аластор всегда производил на людей хорошее впечатление – ему нравились их эмоции, их восхищение и ярость, все те вещи, которым они придавали такое большое значение. Удивительная аура, которую он выстроил вокруг себя, опыт общения, приобретённый годами, искусное умение красиво говорить – он кружил им головы как ему хотелось. После смерти мало что поменялось. Когда он открыл глаза – красное небо разливалось бесконечной ночью (если то небесное тело, которое все называют луной, действительно ей было), его красные когти царапали жухлую траву, а уши сместились с висков на затылок. Это было… непривычно, первое время. Но в смерти, как оказалось, было больше плюсов, чем минусов – его демоническая магия вуду, едва способная проявляться в мире живых, загорелась искрой внутри его нового тела. Древние демонические божества наполнили его лёгкие тенями, требовательно желая крови, и он не мог не повиноваться им. Ему нравилось чувствовать контроль – цепи сделки, которую он совершил, будучи смертным, почти не ощущались на его запястьях и не душили горло, поэтому он действительно был готов поверить, что на какое-то время с ним никто не может сравниться. Ведь дело всегда было в контроле, не так ли? Все его привязанности были рациональными и имели влияние. В них был смысл, и Аластор находил своих близких достаточно могущественными, чтобы составлять ему компанию. Рози была очаровательной и опасной, а её люди были легки на подъем, когда это требовалось кому-то из них. Все знали что Радио-демон и Оверлорд Колонии Каннибалов близки, и, чем больше ужаса в них это вселяло, тем меньше Аластор сомневался в своём выборе. Мимзи? Она была достаточно богата при жизни, чтобы помочь Аластору переехать в Новый Орлеан и на какое-то время даже разрешила пожить у себя. Можно сказать, Аластор просто возвращал ей долги. К тому же у неё тоже были свои связи, которые в определённый момент могли бы ему пригодиться! Чудесная женщина, не так ли? Так длилось последние полвека. Но в какой-то момент он нашёл себя на мысли, что ему стало… скучно. Тоскливое времяпровождение, технически, бессмертной души в месте, которое не способно развиваться вместе с его обитателями. А потом в его жизни появилась Чарли. Странное стечение обстоятельств, при которых он стал причастен к её маленькой наивной идее, но в целом? Он не возражает. Она была забавной в своей манере, а её потенциальная сила могла сыграть огромную роль в его будущем! Черт возьми, он действительно спелся с принцессой Ада. (Не то чтобы он вообще предполагал о иерархии в мире мёртвых… это было в новинку.) Его привязанность к ней нельзя было назвать рациональной – возможности, которыми Чарли располагала, казались призрачными, и у него не было никаких гарантий, что она согласится исполнить его просьбы. К тому же, ему никогда не нравились те, кто был сильнее него. Но он позволил себе не думать об этом слишком много. Конечно, он предполагал что рано или поздно хрупкое равновесие и иерархия, которую он установил в стенах отеля, разрушится, но с его стороны было наивно думать что король ада не последует тенью за своей принцессой. Последует, даже если не будет до конца одобрять её идеи. Их общение не задалось сразу же – Аластор не мог сказать, в какой момент и с чего именно это началось. Однажды, ещё живым человеком, он пытался призвать Дьявола на чердаке своего дома, но никто не пришёл. С тех пор он чувствовал себя весьма обиженно. И взгляды, которые Люцифер кидал на него, искренне расстраивали. Первое время. Этот ангел был слишком напыщенным, и очень быстро Аластор определил для себя, что его мнение не должно представлять никакой ценности, кроме моментов, когда он применяет физическую силу. (Конечно, он не стал бы делать это с Аластором. Иметь у себя в близких друзьях его ребёнка – очень полезный живой щит, которым Аластор пользовался, пожалуй, чересчур активно.) А Чарли? О, Чарли, наивное, милое дитя, верила каждому его слову, хотя он даже не пытался убедительно врать. В какой-то момент Аластор поймал себя на мысли, что он мог бы сказать ей что-то в духе «хэй, Чарли, сегодня по телевизору обещали кровавый дождь, поэтому я бы советовал тебе брать с собой зонт» и она бы ему поверила! И самое грубое в этой шутке то, что Аластор даже не смотрит телевизор. Поэтому у него не возникло проблем с внушением своих отцовских чувств этой девочке. Ведь, в конце концов, самая лучшая ложь, это та, которая приправлена щепоткой правды: она действительно нравилась ему. Иррациональная, слабая привязанность, которая, в конце концов, сыграла с Аластором очень… неоднозначную шутку. Он так привык к этой мысли, что согласился помочь Чарли с планом по отбиванию атаки Ангелов-истребителей. Привык настолько, что даже активно участвовал в создании стратегии и предлагал свою возможную помощь. Привык настолько… что даже участвовал в этой битве и согласился выиграть им время. Милая, наивная Чарли, которая уже должна была умереть в зубах волка, как овечка, которой она и являлась. (Почему-то все думали что волком в этой истории был Аластор.) – Вы даже не поставили мне памятник, – расстроенно протягивает он, осматривая статую драконоподобного демона. – Чарли не хотела думать, что ты умер, – фыркает Вэгги, занося в отель коробку с вещами. Ещё есть Вэгги, безусловно, любопытный персонаж. Она имела гораздо больше рационального мышления, чем Чарли, но недостаточно, чтобы не начать угрожать Радио-демону ангельским копьем. Она постоянно крутилась вокруг принцессы и шептала ей на ухо советы. Чарли полагалась на её мнение слишком сильно, так что, когда Вэгги впервые не могла быть рядом, чтобы отговорить девочку заключить с ним сделку, Аластор воспользовался этой возможностью. Вероятно, она недооценивала Чарли всё это время, потому что с её стороны было наивно и, в некотором роде, грубо предполагать, что Чарли не способна разобрать условия сделки и продать свою душу Радио-демону. И, таким образом, у Чарли не осталось больше никого, кто мог бы отговорить её от влияния Аластора в самый сложный момент. Удивительное, но, тем не менее, приятное стечение обстоятельств! Аластор следит за тем, как Вэгги выгружает мебель из бесовского фургона: несколько коробок со случайными вещами, которые она может нести в руках, статуэтки и шляпа Люцифера… погодите-ка. Его взгляд приковывается к округленной вышке, своей формой и цветом подозрительно напоминающей яблоко. Конечно, он не придал этой детали большое значение, когда только вернулся в отель – бесконечный поток вопросов Чарли сильно отвлекал его от анализа местности, но сейчас, когда каждый работник отеля занят его наполнением, Аластор может позволить себе немного личного пространства и свободного времени. И теперь он может начать анализировать. …В любом случае, ему нужно уточнить некоторые детали у Чарли. – Привет, Аластор! – бодро кричит она с другого конца коридора, когда он материализуется в воздухе. В её руках ручка, которой она что-то увлечённо записывает в блокнот. – Как ты себя чувствуешь? Ммм, хорошо. Теперь она играет во врача. На самом деле, Аластор не ждал от неё такую буйную реакцию, когда узнал, что она была в курсе его… раны. Но, в любом случае, это больше не имело значения! Он полностью здоров (хотя Чарли очень навязчиво отстранила его от физических и магических нагрузок, он всё равно не собирался принимать участие в обустройстве нового отеля, спасибо что спросили) и может ходить где хочет и когда хочет. – Бодро, принцесса! – весело улыбается Аластор, неторопливо подходя к ней. – На самом деле, я пришёл, чтобы спросить у тебя кое-что. – Ммм, да? – она резко отрывается от текста в своём блокноте и щёлкает ручкой. – Я видел несколько новых наборов вещей, которые заносили в отель. – Аластор подходит к перилам и смотрит вниз. – У нас будут новые жильцы, а ты меня с ними даже не познакомила? – А, – Чарли напрягается всем телом, её губы вздергивает нервная улыбка. – Это… я хотела рассказать тебе! Но всё так закружилось с реконструкцией отеля, что я просто не нашла времени. Аластор простодушно отмахивается. – В этом нет ничего страшного, принцесса. Расскажешь о наших новых гостях? – Люцифер. Аластор продолжает смотреть на неё пронзительно дружелюбно. – Мой отец, – говорит она, будто для уточнения. – На самом деле это была его идея! Он не будет жить здесь всё время… просто, понимаешь, недавние события, вероятно, привлекут к отелю очень много внимания, – Чарли эмоционально взмахивает рукой, – Как желательного, так и нежелательного. И папа подумал, что его официальное присутствие здесь отпугнет многих недоброжелателей… Уши Аластора вздрагивают, когда он пытается не смеяться. – А как же я? – спрашивает он показательно-расстроенный тоном, от которого Чарли всегда начинает паниковать ещё сильнее. – Неужели моя помощь и сила больше не актуальны? – НЕТ!.. Не подумай об этом, пожалуйста, просто… – Чарли тяжело вздыхает, роняя руки. – Ты не всесильный. Аластор пожимает плечами с преувеличенным равнодушием. – Чтож, ты права… – К тому же! – снова перебивает его принцесса, – Я распорядилась, чтобы ваши комнаты находились в самых дальних уголках отеля друг от друга! Вам даже не придётся пересекаться так часто! – Она мнется на месте несколько секунд. – Извини, мне… мне нужно вернуться к работе. Когда Чарли уходит, Аластор продолжает стоять перед перилами, на его лице растянута ленивая улыбка, а полузакрытые глаза отражают бьющийся сквозь окна красный лунный свет. Итак… Люцифер тоже теперь будет жить здесь (Чарли не уточнила, как долго; это незнание может закончиться плохо), поэтому некоторые мелочи в планах Аластора изменились. Многие могут сказать, что он раздражен этим исходом событий: он видит напряжение в глазах Хаска, когда он протирает стол; замечает, как Энджел поджимает ноги, когда он проходит мимо; как в комнате становится тихо, когда входит в неё. И понимает, что Чарли известила его о переезде Люцифера последним. (Это совсем не злит его ещё больше. Может быть, немного обижает? Но совсем не злит, что вы. Тот стакан полетел в стену сам по себе.) – У тебя ужасно жуткое выражение лица, босс, – подмечает Хаск спустя несколько часов. – Ты пугаешь людей. – Это моя второстепенная задача после управления отелем, если ты не забыл, приятель. – Он всегда жуткий, – добавляет Энджел, на его груди лежит кошка, а между ног спит свинья, и все его четыре руки сосредоточены на поглаживании животных. – Ему просто нужно выйти и, не знаю, потрогать траву? Как все порядочные олени делают. – В аду нет травы, – фыркает Хаск. Аластор лениво улыбается, отключаясь от их болтовни.

🔺 🍎 🔺

– Воу! – громкий смех проносится по первому этажу отеля, как тележка со сладостями. – Вы, ребята, действительно постарались со внутренним наполнением! Люцифер расхаживает по первому этажу, воодушевленно отзываясь о каждом растении, которое встречает, его полосатый розовый жилет подозрительно неофициальный, и Аластор запоздало понимает, что на нем домашняя одежда. Чарли ведёт его по лестнице, торопливо объясняя что-то, а за ними следует нестройная толпа. Тихое, осторожное уважение читается в их взглядах. – Итак, здесь у нас кухня, а напротив неё гостиная! – Чарли взлетает по лестнице и, активно жестикулируя, проходит в коридор. – Здесь развилка: в правом крыле находится радиовышка, а в левом твоя комната! В конце коридора номера для постояльцев, и, о, привет, Аластор… Вышеупомянутый Аластор приветственно улыбается, неторопливо выходя из правого крыла здания. Ни один мускул на его лице не дёргается, когда он узнает в силуэте за Чарли её биологического отца. – Доброе-доброе утро, моя дорогая! – Он бодро выпрямляется, пожимая Чарли руку. В какой-то момент он подмечает, что она избегает его глаз. – Я рад видеть в отеле новых гостей. Люцифер оценивающе скользит глазами по красному бархату его пиджака. – Значит, я буду жить на одном этаже с ним… Аластор щурит глаза. (Вот ублюдок.) – Ладно! – Люцифер взмахивает рукой. – Ладно. Всё в порядке. Давай продолжим экскурсию. Чарли, очевидно, обеспокоенная этой встречей, сдувается от облегчения и продолжает бодрый монолог. Аластор завязывает ремнем пояс массивного пальто, которое постоянно прибавляет ему объёма в плечах, и бодро идёт на первый этаж обновлённого отеля. Нравился ли ему новый житель отеля? Конечно, нет. Чарли не посчитала нужным рассказать ему об этой перемене, как не посчитала нужным узнать его мнение насчёт всей этой ситуации – как бы сильно она ни называла его вторым управляющим отеля, все важные решения она принимала всегда сама, а ему оставалось наблюдать, как её импульсивность приводит к забавным разрушениям. Но, вероятно, он не против. До тех пор, пока Люцифер не попытается заговорить с ним первым. …или если Чарли не попытается подружить их. А она, вероятно, попытается провернуть что-то такое, потому что это в её духе. Бедная девочка! Неужели она не понимает, что Аластор, как ответственный работник отеля и её друг, пытается уберечь её от негативного влияния собственного отца? Конечно, он никогда ей об этом не скажет, но это весьма очевидно со стороны. Ему не нужно объяснять очевидные вещи. Он напрягает уши, когда наступает на половицы нижнего этажа, но пол под ним не скрипит. Он хмыкает, осознание тянется, как густой мед. А потом хихикает, присаживаясь в бархатное кресло. Итак… после приезда Люцифера в отель он действительно оживился: журналисты вытряхивают из жителей и персонала любые крошки информации, которую можно пустить в расход. Плохо ли это? Не совсем. Просто миньоны Вокса отираются на его территории чаще положенного. Он может жить с этим до тех пор, пока Чарли не попросит выгнать их. Кончики его ушей что-то щекочет, длинная метёлка кружится над его головой, когда он открывает глаза, и Нифти спрыгивает на его вытянутую руку. – Все эти люди такие забавные, – начинает она, протирая куском ткани его пальто, – Но они очень шумные и оставляют после себя много грязи. – Не переживай, – отмахивается Аластор свободной рукой, – Они скоро уйдут. Или я ускорю этот процесс. Нифти неоднозначно хихикает и сползает с него. Аластор снова осматривает зал: переплетенные паутиной цвета красного, розового и золотого пронизывают отель жилками жеод, дорогая, новая мебель расставлена по традициям скорее туристического места отдыха, чем реабилитационного центра, но Чарли отворачивалась ото всех, кто это говорил. (Такой глупый, уверенный в себе ребёнок. Её было бы очень легко сломать, но Аластор обнаружил, что это не приносит ему должного удовлетворения.) Оглядываясь на все события, вслушиваясь в гулкий шум отеля (впервые с его прибытия здесь стало действительно оживленно) и наблюдая за нервной хозяйкой, которая носится со своим отцом, как с хрустальной вазой, Аластор может сказать, что их ждут перемены. Он может только улыбнуться и перестать думать о том, как красиво бы голова Дьявола украшала его трость на ближайшие десять минут.

🔺 🍎 🔺

– Чарли! – два одинаково настойчивых голоса застают Чарли врасплох с разных концов коридора. – Я сделал игрушку в форме твоего друга-змеи! – Люцифер воодушевленно протягивает перед собой плюшевую куклу. – Я бы хотел обсудить с тобой кое-какие мелочи, дорогая. – Аластор выдерживает социальную дистанцию, его улыбка становится острее, когда он ловит на себе раздраженный взгляд Люцифера. – Я… ээ… я только выпроводила журналистов… – Чарли неловко оглядывается, не находя в пустых коридорах поддержки. – Это не займёт много времени! – убеждает её Аластор и, впиваясь пальцем в плечо, ведёт за собой в зал. – Я просто хотел поинтересоваться, на сколько господин Люцифер тут задержится. – Тебе так не нравится что он здесь? – она хмурит брови и выдергивает руку из его хватки. – Я не говорил этого. – Аластор заправляет длинный локон ей за ухо. – Безусловно, я уважаю любой твой выбор и готов принять каждого нового члена в семью. – Послушай, – устало вздыхает Чарли, выставляя вперёд руку. – Ему нужна компания. То, в каком он состоянии… это просто убьёт его! Не буквально, конечно же, но, наверное, ты понимаешь? Он говорил мне, что борется с депрессией и… Ммм, депрессия, конечно. Это слово, с которым Аластор познакомился слишком поздно при жизни и никогда не воспринимал его всерьёз. Пустой звук, сопровождаемый активной жестикуляцией со стороны Чарли. О чем она вообще там говорила? –...и именно поэтому я решила, что Люцифер будет жить с нами! Он остановился на неделе, но кто знает… – Хорошо, – просто отвечает Аластор. – Так… всё? – Недоверчиво переспрашивает Чарли. – Ты не против? – Я рад, что ты счастлива, дорогая. Это важная часть моего пребывания здесь. – Он улыбается в своей привычной манере, но в следующую секунду давится воздухом, потому что Чарли просто начинает сжимать его в объятиях, о, боги, дыши, старое дряхлое тело. – Спасибо! – её плечи дрожат от резкого смеха. – Просто дай ему шанс, он не такой уж и плохой, каким его считают. Аластор мычит что-то неразборчивое, прижимая уши к затылку(как будто ты вообще спрашивала моего мнения, чтобы так радоваться), что-то в его голове покалывает от отвращения, а его тело напряжённо замирает. Наверное, ему стоило привыкнуть к её тактильности ещё давно – когда он впервые обнаружил себя в этих несколько деструктивных родительских отношениях, то понял, что Чарли, вероятно, полностью даст волю всей отцовской привязанности. Но, в конце концов, она отпускает его. – Просто будь помягче, пожалуйста. Помягче. Конечно. Аластор открывает дверь в первую попавшуюся комнату и с фыркающим звуком находит себя на болоте. Каждая дверь в этом отеле зачарована открывать нужные ему комнаты, когда он этого хочет, поэтому он не удивляется. Помягче бы смотрелась голова Люцифера на кончике его трости, которую сломал гребанный Адам, и теперь он вынужден постоянно держать руки за спиной, чтобы не выглядеть глупо. Он даже не может до конца объяснить свою ненависть! Этот ангел заставляет его злиться по жестоким, личным причинам. Как воспоминание из туманного человеческого детства, которое стёрлось вместе с именами на семейной могиле. Аластор запускает пальцы в жёсткие волосы и с успокоением находит толстые основания собственных рогов. Хорошо. Неделя. Не такое уж и большое число, он прав? Может быть, чуть больше, но с этого можно начать. Он заваливается в свое кресло и выдыхает полный раздражения холодный пар.

🔺 🍎 🔺

– Божечки! – Кричит звонкий голос. – Кто поставил гребанное кресло посреди лестницы? Люцифер выглядывает из-за кресла(потому что, очевидно, он низкий неудачник), опираясь о него достаточно сильно, чтобы оно подверглось гравитации и полетело вниз. Аластор, стоящий там, отходит в сторону, его грустные глаза провожают кресло с печальным выдохом. – Это было моё любимое кресло. – Значит теперь его нет, – выплевывает Люцифер, спускаясь с лестницы на своих коротких ногах. – Тебе стоит думать лучше, где оставлять свои вещи. – Это было любимое кресло Чарли. Плечи Люцифера напрягаются и глаза начинают хаотично бегать по комнате. Ему требуется несколько секунд, чтобы распознать в насмешке Аластора ложь, и он снова взрывается. – Даже не пытайся впутывать в это Чарли! Я не поведусь на твои манипуляции опять, чудак… Аластор отстраненно дёргает ухом, присаживаясь в удобно подвернувшееся кресло. –...и если ты ещё раз поставишь это кресло на лестницу… Ммм, сегодня прекрасная погода, не так ли? Недавно на чердаке, рядом с крышей его радиовышки, поселились два ворона. Они начали вить себе гнездо, но Нифти, в конце концов, прогнала их. –...и я даже не могу представить, какие у тебя будут проблемы, если… И недавно он пересекался в магазине одежды с девочкой, которая присутствовала на прошлом собрании оверлордов. Она принесла голову ангела, но он искренне не запомнил её имени. Виолет, кажется? В любом случае, её поступок показался Аластору достаточно настойчивым. Не в уровень тому, как она была одета: какой-то черно-белый шпионский наряд, парик и солнцезащитные очки. Когда их взгляды пересеклись, Аластор понял, что она узнала его. Он кивнул ей, и они сделали вид, что не видели друг друга. В любом случае, о чем говорил Люцифер? Не так уж и важно: блестящее щупальце вырастает из воздуха и хватает его за заднюю ногу, подвешивая над потолком, когда он набирает воздуха, чтобы продолжить говорить. – ЭЙ, – возмущается царь всех адских царей, беспомощно размахивая руками. – Мы оба понимаем, что я сделаю, если ты не снимешь меня! – Но ты этого не сделаешь, – улыбается Аластор, с забавой наблюдая из своего кресла, как Люцифер пытается выбраться из щупалец без помощи магии.

🔺 🍎 🔺

– Аластор, – обеспокоенно зовёт его Чарли, в спешке спускаясь с лестницы. – Ты не видел кресло… ой. – Да, дорогая? – Аластор открывает глаза, его змеиные зрачки находят кукольное лицо девочки, и он улыбается ей. – Мы с Энджелом заносили это кресло на второй этаж, а потом оно упало ему на ногу, и я пошла его лечить… кстати, где мой отец? Я не видела его с самого утра. – Господин Люцифер оставил нас в этом бренном мире. Он уже не вернётся. – ЧАРЛИ! – Кричит Люцифер, привязанный к потолку. – СКАЖИ ЕМУ СНЯТЬ МЕНЯ ОТСЮДА! Девочка в недоверчивом шоке поднимает голову, её зрачки удивлённо расширяются. – Аластор… – Иногда я всё ещё слышу его голос…

🔺 🍎 🔺

Оглядываясь назад, Аластор, вероятно, может назвать себя хорошим кулинаром. Он приближался к плите всего лишь два раза за полгода своего проживания в отеле, но никто никогда не жаловался на его еду, и он даже видел наслаждение в их взглядах, когда они её ели. Он неплохой повар. Даже хороший. Лучший, чем кто-либо ещё в этом отеле. (Возможно, за исключением Нифти, но никто так и не осмелился дать ей разделочный нож.) Аластор готовит не часто, но вкусно – это факт. Он готовит только по особенным дням или, например, когда никого кроме него нет на рабочем месте. Сегодня именно такой день. И, по ужасному стечению обстоятельств, именно сегодня в голове всех остальных царит хаос. – Божечки! – грандиозно выкрикивает Люцифер, останавливаясь у входа на кухню с Вегги под руку. – Ты тоже падший ангел. Прямо как и я! Мэгги, у нас с тобой так много общего! – его восхищенные глаза оглядывают серые крылья Вегги. – Можно потрогать их… или… или… хочешь потрогать мои?? Вегги, явно сконфуженная этой неловкой ситуацией, мнется на месте. Уши Аластора начинают интенсивно чесаться. Это был прекрасный день, а потом Люцифер просто появился в пределах километра и теперь всё испорчено. – Знаешь что, Мэгги? Мы должны устроить семейный пикник. О, это будет замечательно! Я, моя дочь и девушка моей дочери. Которая тоже падший ангел. У Чарли с её матерью одинаковые вкусы, не так ли? А теперь он заходит на кухню, просто чтобы наткнуться на Аластора, и всё его веселье снимает как рукой. По крайней мере, Аластор может сказать, что он справляется с этим куда лучше. – Где повара? – придирчиво интересуется Люцифер, вскидывая брови. – Я и есть повар, – весело парирует Аластор, показательно размешивая на сковороде кусочки шипящего мяса. – У вас… – Люцифер оборачивается к Вегги. – У вас нет поваров? – Нас не так уж и много, – задумчиво отвечает она. – Обычно готовит кто-то один. – Звучит как обряд посвящения. Я должен испечь нам яблочный пирог на пикник! – Это… – Вегги позволяет себе отпустить смешок. –...будет хорошей идеей. – Кухня занята, сэр. – Аластор перекладывает мясо в тарелки. – Вэгги, дорогая, где Чарли? – Ушла вместе с Хаском и Энджелом в город. – Вэгги фыркает. – Кажется, они хотели устроить сегодня закрытую вечеринку. – Это чудесная новость, тем не менее, не объясняющая их цели, дорогая! – когтистые пальцы посыпают мясо зеленью. – Алкоголь, закуски… карты… настольные игры… – она неопределённое взмахивает рукой. – Никогда не была на закрытых вечеринках. – Пирог, – агрессивно напоминает о себе Люцифер, протискиваясь между Аластором и духовкой. – Младший повар свободен, оставьте всё веселье на меня… – Ты не похож на того, кто умеет готовить, – прыскает Аластор, отшатываясь. – Ты выглядишь как тот, кого приготовят, – язвит Люцифер в ответ, слишком высоко задирая голову, чтобы смотреть Аластору в глаза. – Ребята… – начинает Вегги. Громкий хлопок раскрытой двери заставляет их обернуться. – ПИЖАМНАЯ ВЕЧЕРИНКА! – Кричит Чарли, занося на руках мешок, подозрительно похожий на чей-то труп. Аластор расслабленно выдыхает, позволяя карликовому дьяволу занять кухню.

🔺 🍎 🔺

Итак… просто послушайте – Аластор терпеливый человек. Олень. Демон. Демон-олень. Не важно. Факт в том, что он достаточно терпелив, чтобы не скалиться в угрожающей улыбке каждому напоминанию о присутствии Люцифера в этом доме. Но первая неделя подходит к концу – и он не планирует уезжать отсюда. И, пропорционально тому, как Люцифер здесь задерживается, к Аластору приходит осознание, что его планы претерпевают изменения. Поэтому он решает идти к Чарли и задать ей вопрос. Один очень простой вопрос, на который она должна дать такой же простой ответ. – Я не знаю, – выпаливает она, вжимая голову в плечи. – Он просто забыл о времени, а потом я предложила ему задержаться ещё ненадолго, и он согласился! Он всегда выглядит таким счастливым, когда помогает мне с отелем… может быть… он останется ещё на месяц? – Она почесывает затылок. – Или три… – Звучит любопытно. – Аластор весело щурит глаза. – Я рад был поболтать! – Ага… – Чарли нервно хихикает. (В последнее время она так много нервничает.) – Я вернусь к работе, думаю. Уши Аластора дёргаются. – Когда ты в последний раз отдыхала? – он кладёт кончики пальцев ей на лоб. Кажется, она начинает дрожать. (Аластор поздно вспоминает, что его сердце не бьётся, и его кожа холодная, как снег.) – О. – её глаз начинает дёргаться, – Наверное, в последний раз я выспалась как раз перед встречей с серафимами. А потом всё так понеслось! И все эти люди… постоянно вьются вокруг. Честно говоря, – она убирает его руку со своего лба, чтобы запустить свои пальцы в волосы, – всё это оказалось куда более утомляюще, чем я думала. – Тебе стоит отдохнуть, – мягко подсказывает Аластор. – Ты не единственный управляющий в отеле, девочка. – Я собиралась! – защищается Чарли, взмахивая руками. – Сегодня будет вечеринка, на которой я просто хочу расслабиться и повеселиться с вами, ребята. Постарайся вести себя вежливо, хорошо? – Я всегда веду себя вежливо, – обиженно парирует Аластор, но потом снова хихикает. – Тебе стоит предупредить об этом других демонов, Чарли. – Да, – неуверенно начинает она. – Да, наверное, ты прав. Спасибо, п… – знакомый звук застревает у неё в горле, – Аластор.

🔺 🍎 🔺

Есть одна вещь, которую Аластор не до конца осознавал в себе, пока не начался этот день. Он не умеет играть в настольные игры. Он хорош в определенном перечне, например, в картах(на самом деле, когда это не инициировано интересом, побеждать ему помогают лоа), но в этой странной раскладной игрушке с кубиками? Чарли назвала её «монополией», но Аластор бы назвал её одним из способов лишиться друзей. Несмотря на это он вежливый джентльмен, который с удовольствием изучает всё новое. Поэтому Аластор позволяет Энджелу и Чарли активно рассказывать ему правила игры, а когда Хаскер достаёт бутылку виски, его интерес значительно подогревается. А ещё здесь есть Люцифер, который весьма открыто и однозначно проявляет к нему недружелюбие. – Я считаю, – начинает Хаскер загадочным голосом, – чтобы подогреть интерес, каждый, попавший на синее и красное поля, будет выпивать одну рюмку виски. – Восхитительная идея, Хаскер! – воодушевленно кивает Аластор.– Итак, господа, кто будет первым? – На камень-ножницы-бумага? – предлагает Чарли. – Давайте так.

🔺 🍎 🔺

Вторая вещь, которую Аластор о себе сегодня узнает – он чертовски хорош в любой настольной игре. Нет, серьёзно, эта вещь понравилась ему настолько, что он даже игнорировал весь вечер навязчивый шёпот духов, которые неравнодушно пытались подсказать ему свои способы выиграть. И, кажется, уже по классике у Люцифера не получалось абсолютно ничего. Он не выпил ни глотка алкоголя – не из моральных побуждений, а потому что так и не попал на необходимые клетки. И теперь он угрюмо кидает кубики на доску. Резко его лицо проясняется удивлением, а потом он начинает улыбаться. – Молодец! – Раскрасневшаяся от алкоголя Вэгги бьёт его по спине, вызывая коллективный смех, когда Люцифер испуганно крякает. Когда фигурка Люцифера оказывается на синей клетке, Аластор протягивает ему рюмку виски, весело улыбаясь. – Я серафим, – брезгливо напоминает Люцифер, отстраняясь. – Я не могу опьянеть. – Ты просто никогда не пробовал, не так ли? Лицо Люцифера мрачнеет от брошенного вызова.

🔺 🍎 🔺

Итак, интересный факт: серафимы могут опьянеть. Как только Аластор убеждается в этом на практике, Люцифер становится гораздо общительнее и дружелюбнее. Сначала он липнет к своей дочери, как какая-то наседка, а потом начинает драматично пересказывать историю своей жизни. В какой-то момент что-то внутри его головы щёлкает, и он воодушевленно обводит круглый стол глазами. – Ребята, а какими вы были при жизни? – При жизни? – Энджел фыркает, постукивая пустой рюмкой по краю стола. – Чувак, это было девяносто лет назад. Я, блять, не помню. – Оу! Эм… извини. – Люцифер смущённо отводит глаза. – Кто-нибудь ещё? – странное молчание встречает его красное лицо. –...хоть кто-то? – Я помню! – неожиданно бодро для себя говорит Аластор. – Ах, я был радиоведущим… и жил в Новом Орлеане. – Так неожиданно, – фыркает Люцифер, кажется, недовольный тем, что из всех людей именно Аластор отозвался на его вопрос. – И невинно, – кивает Вэгги. – За что ты вообще попал в ад? –...я был серийным убийцей! – Что ж, уже больше похоже… – Ха! Да, ты права, дорогая. Я был прекрасным молодым джентльменом и любил в жизни всё. У меня было одно маленькое хобби… – Да-а, – медленно протягивает Хаскер, перебивая Аластора, – Я жил в Лас-Вегасе. Лучшие года этого места… – Фу! Американцы. – Энджел игриво смеётся. – Ненавижу американцев. – Что ты, блять, имеешь против американцев? – Хаскер угрожающе улыбается, сгребая Энджела за шею к себе. Аластор томно вздыхает, наблюдая за ними. Такие беззаботные идиоты, которые нашли друг друга в этом огромном мире. Аластор не будет осуждать их – Хаскер достаточно хорошо выполняет свою работу, когда не пытается быть горделивым куском дерьма, и он вполне себе заслуживает такого же жалкого друга, как и он сам. – Моим увлечением, – продолжает Аластор, поворачиваясь к Люциферу, – был сатанизм какое-то время. Знаешь, я даже пытался вызвать Дьявола… – Дьявола, – медленно повторяет Люцифер, вспоминая значение этого слова, – типа… меня? – Верно! Вы такой сообразительный, мой друг. А ещё вы не пришли. – О, знаешь что? Ты не единственный, кто пытался меня вызвать. Какой-то идиот хочет видеть Люцифера. – Он ворчит, размахивая руками. – Каждый день я чувствую этих людей! У меня даже сейчас, блять, чешется тело. – Люцифер открывает портал и переваливается через него половиной своего тела. – ЭЙ, ВЫ, УБЕРИТЕ СВОИ ТУПЫЕ ПЕНТАГРАММЫ, Я, БЛЯТЬ, ИГРАЮ В МОНОПОЛИЮ! – И вылезает обратно, удивлённо приободрившийся. – Хорошо, ребята, я только вошёл во вкус. И я не оставлю никому из вас даже шанса на победу.

🔺 🍎 🔺

Постепенно игроки расходятся. Чарли, маленький жаворонок, уходит спать очень рано, по пути врезаясь во все стены отеля. Вэгги достаёт карты и начинает тусовать их вместе с Энджелом, на груди которого уснул Хаскер. Аластор следит за пьяным, сонным Люцифером, и думает, в какой момент его жизнь свернула не туда. Размазанный правитель ада несвязанно мычит что-то о том, как сильно он скучает по своей жене, как сильно он чувствует себя неудачником и как сильно не хочет, чтобы Чарли пострадала от рук Рая. – Я так люблю её, – почти шёпотом признается Люцифер, уткнувшись носом в сгиб локтя. – А она… она просто ушла… мы так давно с ней не общались. Я, наверное, ужасный муж и отец. Аластор, тем не менее, абсолютно так же пьян, поэтому ему приходится прикусывать язык с удвоенной силой, чтобы не ляпнуть что-то вроде «о, да, мой дорогой приятель, ты абсолютно прав! Ты чистейшей воды неудачник». Вместо этого он наклоняет к Люциферу голову и долго смотрит ему в лицо. – Я просто надеюсь, что Чарли любит меня так же, как и я её… знаешь, может даже лучше, что у неё есть кто-то другой, кто может быть для неё отцом. – Чтож, ты прав. – Хе?.. – Ты прав! – Аластор взмахивает руками под резкую тишину. – Да, я действительно лучше тебя для Чарли. – Ты… я не… – Люцифер хмурится, пытаясь осознать его слова. – Я не это хотел… – Ты просто нытик. – Аластор неестественно смеётся, краем зрения замечая, как напрягаются плечи Вэгги. – Ты жалкий нытик, Люцифер. – Эй… – Я рад, что у Чарли есть я и все эти демоны! – Он чувствует горечь в задней части рта, пытаясь подавить собачье рычание. – Потому что ты появился только тогда, когда всё было готово. Знаешь, как типичные отцы делают… – Аластор… – начинает Вэгги аккуратно, но Люцифер прерывает её. – Ты даже не знаешь, о чем говоришь, – слабо защищается он, и почему-то голова Аластора начинает болеть. – Я знаю, что говорю правду. – Хищная улыбка расползается по лицу Аластора, его винные глаза блестят в слабом свете жёлтой лампы, такой же жёлтой, как и его зубы. – НЕТ! – Люцифер срывается с места и приближается к Аластору вплотную. – Ты не… ты ничего не знаешь. По крайней МЕРЕ Я ПЫТАЮСЬ… я пытаюсь стать снова для неё семьёй. – Он делает несколько отчаянных глотков воздуха, а когда снова смотрит на Аластора, то почему-то его лицо искажается тревогой. (Давление в голове Аластора нарастает.) – Вы пролили виски, ваше величество… – комментирует проснувшийся от шума Хаскер, слишком запоздало осознавший, что вообще происходит. – Что ж, для начала можешь попробовать слезть с меня. – Аластор отстраняется от нависающего над ним Люцифера, и смотрит, как маленькая фигура в домашней рубашке медленно приходит в себя. – Ненавижу демонов, – комментирует Люцифер, выходя из комнаты на пошатывающихся ногах. – Аластор… – медленно начинает Вэгги, с опаской смотря на него. – У меня что-то на лице, дорогая? – Вообще-то да. У тебя идёт кровь. – Она показывает пальцем на нос и Аластор быстро смахивает пальцами под ноздрями. У него действительно пошла кровь. – Вау. – Он щурит глаза, вытирая палец о палец. – Какое интересное наблюдение.

🔺 🍎 🔺

Люцифер, вероятно, был единственным связывающим звеном в этом вечере, поэтому, когда он уходит, остальные подтягиваются за ним. Но, если кто-то спросит Аластора, он считает, что вечер был пройден хорошо! Правда он выпил недостаточно алкоголя, чтобы начать вести себя глупо, но, в какой-то мере, это даже плюс. Итак, сейчас полночь, весь остальной персонал отеля уже давно спит, а он, как ответственный ведущий, проверяет комнаты на наличие грабителей или что-то вроде того. Знаете, недавно к ним на второй этаж завалился мелкий демон-паук посреди ночи с мешком в руках. Он представился братом Энджела, но Аластор проигнорировал это и выбросил его обратно. Больше он, кажется, не пытался появляться. Так что проверять комнаты – это хорошее вложение, выгодное и очень поднимающее его репутацию. Правда у него не очень хорошее зрение, а окна в концах коридоров не сильно помогают в освещении, поэтому весьма ожидаемо, что он врезается в кого-то посреди коридора. Люцифер утыкается ему в грудь лицом, резко задирая голову. Аластору удаётся распознать тихое «Лилит?», прежде чем глаза серафима начинают светиться. – Ты? – он резко отшатывается. – Что ты тут делаешь? – Живу? – Посреди ночи в коридоре! – Проверяю комнаты. Люцифер недоверчиво переводит глаза на блестящую сводку ключей, закрепленную на поясе у Аластора. – Ммм… ладно… слушай, это, наверное, странный вопрос, но где здесь сортир? – Ты… – Меня тошнит. – Сблюй на пол, – Аластор пожимает плечами. – Нифти подберёт. – Я не буду этого делать. – Это в твоих интересах! – Аластор огибает его и продолжает идти вдоль коридора. – Знаешь что? Ты прав. Аластор медленно останавливается и заинтересованно смотрит назад через плечо. – Я всегда прав. –...но я принимаю, что я был плохим отцом, ладно? И я буду исправляться. – Люцифер резко вскидывает руками. – Но не пытайся заменять меня для неё! Чарли важно, чтобы я был рядом с ней. – Я просто делаю то, что делал с самого начала, дружище, – Аластор пожимает плечами. Его улыбка становится нейтральной. – Но я тебя понял. Знаешь, на кухне осталось немного виски. Люцифер ощутимо оживляется. – Мы могли бы узнать друг друга получше. В конце концов, это важно для Чарли. – Аластор делает круговой жест рукой в воздухе. – Всё равно завтра придётся объяснять ей, что никто никого не убил. – Да, – неожиданно соглашается Люцифер. – Сделаем вид, что мы подружились. – Это не то, что я имею ввиду. – Аластор хмыкает. Люцифер равняется с ним, и они начинают идти. – Ты назвал меня именем своей жены. –...ты ничего не докажешь. Аластор угрожающе смеётся. И, по крайней мере, с этого можно начать.