Архив букв

      Хван не любит зиму, поэтому романтизирует её белизну, продрогшие кости и убийства.       Он верит, что где-то там, тёмной ночью в лесу, убийца морозит ноги в снегу по колено и светит фонариком кнопочного телефона на рубиновую кровь. Словно жерло тьмы, она совсем пуста и жутка на фоне ярко сверкающего блёстками снега. А тому она нравится; мужчина радуется и восхищается ей, как художник новой краске.       Убийца грубо толкает мёртвое тело со склона, наивно ожидая, что оно станет шаром снега. Как в мультфильмах. В прочем, он не сильно расстраивается, когда ожидаемое не случается, а лишь тихо запечатлевает алые чрева на старенькую мобилу, после бредя в неизвестном никому направлении.       Но Хенджину хватает пары секунд, чтобы стереть этот бред. Ему не нравится. И не понравится. За окном снова пушится падающий снег, но совсем его не восхищает.       Потому что когда-то давно его очаровала осень. Мягкие свитера, шарфы крупной вязи и бездомные коты, что ищут хотя бы крохи любви и тепла. Тогда осень и подарила ему одного кота, а вместе с ним и вдохновение, и краски. Пока Минхо, — кот, — размеренно читал вслух какую-то классику, Хенджин доваривал глинтвейн. Разливал его по кружкам, усаживался на пол у дивана, ставил свою кружку рядом на пол, а голову укладывал к тому на колени. Один без устали читал, а другой — слушал. И было уютно.       Но мороз забрал у него всё, оставив после себя пустоту.       Хван не любит зиму, поэтому скучает по домашнему глинтвейну, романам девятнадцатого века и осеннему коту, что растворился так же быстро, как и появился.