Бежать бесполезно

Парень привстал. Он был голый, в медпункте с синими холодными стенами. На дрожащем тельце, которое замёрзло, помимо мурашек Гласс заметил хирургический шов внизу живота. В голове было все супер, непонятно и нечетко. Он попросту не понимал, что произошло, происходило и будет происходить. В глазах у него все плыло и мерцало, но он смог разглядеть силуэт девушки-хирурга. Блондин посмотрел на нее, а от нее раздался нежный голос: - Сай, ты как?... - наклонилась к нему ближе, смотря на молодого психолога, который натягивал на оголенное холодное тельце плед. Он жмурит глаза. От голоса он очнулся: - а...? Я... Г-голова... - не может говорить внятно и адекватно. Заикается. - Ты достаточно потерял крови... Ты помнишь что-то? - меняла ему капельницу в правой руке в районе перефирических вен. - Я... Нет... - Саймон действительно ничего не помнил из последних событий нескольких дней. Теперь затылок. - Ох... А помнишь, как... с Джеком был? - решила спросить наводящий вопрос, раз его Джек нашел. - Нет...? - но что-то в нем передёрнуло, при его имени. Он обнял одеяло, смотря в пустоту. Без очков ничего невидно. Богдана протянула ему их, точнее свои новые, поняв его попытки разглядеть что-то. Сай нащупал их оправу и надел на свое лицо их. Он посмотрел, увидел Джека, который молчал и сидел рядом, влюбленно смотря на него. Психолог вздрогнул при виде его зелёного и красного глаз. Страх пробил его, но ведь он даже не понимал источник этого ужаса, который пробивал его до ниточки. Рыжеволосый обнял Гласса и прижал к себе, поцеловав в лоб. - Ди, дай ему таблеток. Невидно что ли, что он еле дышит? - зеленоволосая беспрекословно послушалась и протянула ему обезболивающие. Джек приоткрыл ему нежные уста и засунул туда 3 таблетки сразу. Достал воду и напоил его ею, - глотай, че ты боишься? - закрыл ему ладонью рот, заставил проглотить. Блондин так и сделал. От усталости он положил свою светлую головушку на плечо директора и устало вздохнул. Он заметил, что постепенно его боль внизу живота и в голове, мерцающие огоньки, начали исчезать, не оставляя и следа от своего присутствия, - кто же тебя так, сладость? - печально посмотрел на него, прекрасно наигрывая волну разных эмоций, которая, будто бы, накатила на него. - не знаю... - грустно сказал тот, пока грубая ладонь мужчины проходила по его белокурым нежным прядям, за которые он его держал и трахал в рот. Джек улыбнулся кончиком губы, вспоминая этот чудесный момент и свои оргазмы. Ему очень понравилось издеваться над ним в таком плане. Жажда его крови переполняла в тот момент Джея, но сейчас он чувствовал себя великолепно и удовлетворённо, чувствуя его невинную головушку на своем плече, на котором была зелёная рубашка. Лабораторный халат ему пришлось выкинуть, ведь он не подумал о том, как брызги крови и слизи испускают его так, что больше отстирать его не получится. Снова скажет, что потерял, попросит новый и на этот раз, как он думает, будет беречь его, прямо как нежное белое тельце Сая, которого он безумно любил, хотя сам и провел этот ужасный и мерзкий опыт на нем. Джеку очень повезло, что Гласс ничего не помнил, даже того, как он разбил ему очки и нос, накормил стеклом. Даже то, как он гонялся за ним. Парень помнил лишь то, что Брайт сталкерил за ним в течение месяца, что так сильно его пугало от присутствия его рыжей макушки в синем и жутком медпункте, где они были лишь втроём. Хирург, психолог и исследователь всё ещё сидели и молчали. Иногда Джек просто нежно поглаживая Саймона и целовал его в лоб, щеки и нос, заставляя его жмурится и ежется от таких действий. Губы у него были такие же, как и руки, которые гладили его по волосам, стараясь успокоить, что выходило, несмотря на животный страх психолога, при виде его амулета, который сверкал в тусклом и мерцающем огне ламп, которым было больше 10 лет, в которых раз в несколько лет меняли лампочку, чтобы бедные медработники видели в этом ужасе, хоть что-то. Парфенон поднялась на ноги и встала, направившись на выход, поняв, что Джеку можно доверить парня. Она вышла и Джек сразу повалил худое тельце на кровать и страстно поцеловал в губы с языком. Гласс опешил от такого действия и начал ерзаться, но был слишком слаб, чтобы дать отпор и принял поцелуй. Язык мужчины тёрся о язык парня. Грубая ладонь держала его за шею, чтобы он не брыкался.