Побег

      Каждый человек хоть раз в жизни был расстроен, разочарован, опустошен. Может даже сомневался в том, что его действия чего-то стояли. Что он сам хоть чего-то стоил… Каждый ведь был в таком состоянии, сидя за барной стойкой или убиваясь в одиночестве в запертой комнате, где, казалось, ни один монстр из кошмаров не достал бы. Но покуда ж было знать, что преследующий его монстр всегда был он сам? Маленькому, бегущему от своих страхов, от своих чувств человечку было невдомек, что от себя он не убежит. Он мог прятаться в других городах, запираться в комнате, лезть под одеяло, молиться, лишь бы монстр его не нашел. Но монстр всегда знал где искать и куда идти.              Он мог сидеть в баре и напиваться в слюни, до искр и полусожженного залитого процессора. Он мог ходить по комнате, уставленной телевизорами. «Безопасность, это все безопасность» – твердил он себе. Он мог войти в любой телевизор, слиться с ним, сбежать.              Рука скользила по безжизненному серому монитору, в котором Вокс видел лишь свое отражение – такое же безжизненное, измученное и усталое. По его экрану шла рябь от трещин, в голосе были слышны статические помехи. Разве это был еще он? Загнанный в угол, боящийся невесть чего. Предательства? Того, что его бросят, поняв, что он не настолько сильный? Себя?              В его комнате не было зеркал. Точнее… Раньше были. Но несколько дней назад он разбил и выбросил все, он больше не выносил смотреть на свое отражение. На стенах до сих пор виднелись брызги неоновой голубой крови. Они были и на безмолвных телевизорах. А ему казалось, что на него смотрят. Разве может публика доставлять проблем телевизору? Оказалось – может. По крайней мере, когда эта публика была лишь в его голове. По крайней мере, когда этот телевизор безуспешно пытался в очередной раз сбежать от всех проблем. Разве можно сражаться с невидимым врагом, который всегда на шаг впереди, всегда хоть немного сильнее, умнее. Всегда лучшая версия тебя. Он не уставал, он не спал, он изводил и без того уставшее тело и прогнившую всеми микросхемами душу. Всегда только у тебя в голове.        — Блять… — такое же жалкое, как он сам, слово все же сорвалось со скрежетом электричества. Его снова клинило, по экрану мерцали помехи, то и дело выскакивала фатальная ошибка, заставляющая процессор перезапускаться. Встроенная защита… Источник питания всего города должен быть не в состоянии навредить себе. Он сам всегда желал быть всем для этих людей, чтобы они не могли и шагу сделать без него. А теперь он сам был как собака на цепи.              Один, два… Снова он бил свои вещи. В этот раз телевизоры, не выдерживая видеть в них свое отражение, свой до боли жалкий вид. Уже было плевать на орущую в его голове сигнализацию, было плевать на собственную кровь, на осколки, ранящие руки. Он ведь и раньше знал, что его длинный язык не доведет его до добра. И вот что из этого вышло… Он всего лишь… Всего лишь чуть-чуть перегнул палку. Взбесил того, кого бесить уж точно не стоило. И вот он тут. Одна антенна до безобразия выгнута, едва не завязана в узел. А вторая… А нет второй, как и части корпуса. Нет элементов экрана, часть микросхем расплавлены – по ним прошло слишком большое напряжение. Он не протянет долго – он это знал. Но так никому и не сказал. Не сказал ни когда, ни кто, ни почему с ним это сделали. Ведь он знал главное – всем на самом деле плевать. Ну, может быть кроме одного существа в этом затхлом месте. Тот явно не простит Вокса, что он сдох вот так просто. Но даже на смертном одре он ему не позвонит и не попросит помощи. Он просто не сможет задушить свою гордость. Он никогда не признается, что они не просто враги.              По пикселям шла все большая рябь. Вокс чувствовал, что вот он – конец. Он скоро выключится и больше не сможет включится. Он знал, как это произойдет. Может, ему даже найдут другой носитель, переставят его накопители. Если вдруг захотят. Но это вряд ли, слишком уж лакомое местечко освободится с его уходом. Руки его почти не слушались, поврежденные участки экрана и антенн искрились. Вот он – последний шанс испустить крик о помощи. Он продолжал убеждать себя в том, что он этого не хочет. Только руки сами набрали нужный номер.        — Алло? — улыбнулись с помехами с другой стороны. Только ответом было лишь слабое потрескивание электричества, тихий, почти не слышный, взрыв короткого замыкания и полная тишина.              В городе, район за районом, гас свет. Демон был больше не в состоянии поддерживать напряжение даже на своих платах. Скоро включится альтернативный источник питания, наверняка быстро найдется тот, кто сможет его полностью заменить.              И никто никогда не узнает, кто с ним это сделал, даже когда его найдут. Может, к моменту, как его хватятся, у него блок питания выйдет из строя и окончательно спалит все, что осталось от микросхем в его больной голове. Попытки сбежать от кармы никогда не добивались особых успехов. Особенно, когда от кармы и правосудия пытался сбежать он – Вокс. Как минимум, потому что его никто никогда и не пытался по-настоящему осудить. Он всегда сам был себе и судьей, и палачом. Сошедший с ума демон стал себе главным врагом и проиграл. Он проиграл еще тогда, когда даже подумал о том, что здесь, в Аду, он сможет найти свое место. Таким, как он, психам, вредящим и окружающим, и себе, место лишь в Небытие.              Никто никогда не узнает, что убил он себя сам.