Их темный ритуал

Огонь приветливо потрескивает в камине. Хелена Кусланд сидит на табурете и смотрит на огонь, словно зачарованная, и в то же время из ее головы не выходят мысли о решающей битве. Только что закончилось совещание, на котором присутствовали в том числе Логэйн, королева Анора и Серый Страж Риордан. Алистер, до того протестовавший против того, чтобы Логэйн Мак-Тир стал Серым Стражем, а теперь помолвленный с Анорой, предпочел остаться наедине с самим собой. Впрочем, Хелена не очень жалела о том, что Тейрин покинул ее отряд. Юмор Алистера казался Кусланд весьма сомнительным, особенно та шутка про лизание кувалд на морозе. Когда Алистер однажды спросил Хелену о подобном, она ненадолго впала в ступор и посмотрела на королевского бастарда, как на идиота. Впрочем, быстро обрела дар речи и ответила, что нет, никогда ничего такого не лизала, тем более на морозе. Хотя, конечно, с другой стороны, очень смешно было наблюдать за Алистером в те моменты, когда Морриган брала в руки его куклу, которую ей подарила Хелена на Сатиналию, и играла с этой куколкой на свой манер. Впрочем, все вышеперечисленное — неважная мелочь по сравнению кое с чем другим. Риордан на том совещании «обрадовал» новостью о том, что Серый Страж, вонзивший свое оружие в Архидемона, непременно погибнет вместе с ним. Значит, вот какова она — славная смерть… Помнится, отец, вечная ему память, говорил, что умереть за Ферелден, погибнуть в бою смертью храбрых — это великая честь… В каком-то смысле Хелена может согласиться с отцом. Но… есть та, для кого смерть Хелены стала бы настоящим ударом. Морриган. Ведьма из диких земель, дочь Флемет, язвительная, загадочная, говорящая всегда только стихами… Кто бы мог подумать, что магесса-отступница и доблестная воительница за время долгих скитаний станут лучшими подругами. И даже чем-то большим… Конечно, это самое «большее» появилось не сразу, но искра понимания зародилась между Хеленой и Морриган еще во время их беседы в Лотеринге. Морриган — малефикар, магесса-отступница, она из тех, кто предпочитает практиковаться в магии свободно, а не под надзором «консервных банок», как небрежно Морриган называет храмовников. Хелене и самой кажется жестоким такое положение магов — все время находиться под надзором Церкви… Пожалуй, это одно из немногих, в чем Кусланд никогда бы не поняла Создателя и его верных последователей. Кусланд и ее спутники часто останавливались на дороге и разбивали лагерь. Для Хелены это была прекрасная возможность расслабиться, покормить своего мабари, послушать великолепные песни Лелианы и… побеседовать с Морриган о многом. Конечно, Алистер, который за время путешествия начал питать к Хелене особые чувства, был недоволен тем, что она предпочитает ему общество ведьмы. Да и пожилая целительница Винн тоже косо посматривала на воительницу и ведьму, мило беседующих возле костра, где в котле варилась похлебка. Но Кусланд на эти взгляды предпочитала просто не обращать внимания. Как и на предупреждения Винн, мол, «болотная ведьма тебя столкнет с пути истинного». В лагере Хелена могла хотя бы ненадолго сбросить с себя бремя Серого Стража, которое хоть и казалось ей почетным, но, тем не менее, тяготило ее. Морриган была единственной, кто ничего не требовал от воительницы, тогда как, например, Винн напоминала о такой важной роли Серых Стражей, Лелиана говорила, что на все воля Создателя, Стэн молча смотрел суровым взглядом, требуя соответствовать образу воина легендарного Ордена, а Алистер… Алистер упоминал о том, что Серые Стражи долго не живут. Пройдет пара десятков лет — и скверна обратит их в вурдалаков. Да, уж за это, конечно, стоит сражаться… И лишь Морриган по этому поводу ничего не говорила. Она просто рассказывала истории из своей жизни в диких землях, при этом ее манера речи была престранной, и в то же время в ней было нечто привлекательное. Все свои мысли и истории из прошлого ведьма облекала в белые стихи, что остальные спутники восприняли весьма неоднозначно. Алистера, например, немного раздражал подобный немного пафосный стиль речи, тем более из уст магессы-отступницы. Огрен так вообще не мог понять, почему Морриган даже прогоняет его в таком возвышенном стиле. Гному вовсе не хотелось чувствовать себя неотесанным простофилей на фоне какой-то ведьмы, которая, как однажды выразился Огрен, «строит из себя бродячую артистку». Но Хелену, наоборот, стихотворная манера речи Морриган и взгляд ее кошачьих глаз с каждым днем все больше затягивали. Хотя она это старалась тщательно скрывать от своих компаньонов. Хелена Кусланд — Серый Страж. Ее долг — остановить Мор в Ферелдене. Где здесь найдешь место чувствам? Да еще не к кому-нибудь, а к болотной ведьме, которая смотрит на всех свысока и так престранно говорит! Конечно, никто бы не понял воительницу. Даже сама Морриган поначалу говорила, что любовь — это глупость, со временем уходящая вместе с красотой. Однако с каждой остановкой в лагере ведьма и воительница общались все теснее, и как-то незаметно стали лучшими подругами, к неодобрению Алистера и Винн. Особенно — когда Хелена подарила Морриган гримуар старой Флемет. А потом, тоже будто бы мимоходом, их тесная дружба понемногу стала перерастать в нечто большее… Хелена все еще помнит тот вечер в лагере, когда Морриган сама подошла к ней и пожаловалась, что ей холодно одной в юрте. Причем Кусланд сперва отреагировала на эту фразу весьма обыденным образом — предложила второе одеяло. То, что ведьме стало холодно, девушку нисколько не удивило — ночи в Ферелдене весьма прохладны. Но кто бы мог подумать, что этот разговор в конце концов приведет к кульминационному моменту их отношений… До того Хелена еще никогда и ни с кем так не сближалась. Она даже не помышляла ни о каких плотских отношениях, ибо росла воительницей, училась сражаться и готовилась к тому, что однажды встанет в один ряд с другими защитниками и защитницами Ферелдена. И уж тем более Кусланд даже представить себе не могла, что откроет для себя новые грани… весьма необычным образом. Тем не менее это случилось. Теперь и надо бы скрыть, да только спутники за короткий промежуток времени узнали о том, что Хелена и Морриган стали близки. И не раз Огрен подкалывал ведьму на эту тему, но острая на язык Морриган в долгу не оставалась — тут же напоминала Огрену о Бранке, которая стала искать утех с женщинами. Гном тут же замолкал, лишь бурча что-то невнятное себе под нос, а Морриган, довольная тем, что так легко уела этого пьянчужку, с триумфальным видом подмигивала Хелене, а та мило улыбалась в ответ, чем вызывала недовольство со стороны Алистера и Винн, а вот Лелиана, напротив, несмотря на свою показную святость, подобного вида отношения воспринимала с пониманием. И немудрено, ведь у самой Лелианы в прошлом тоже была любовница — Маржолайн. Да и в Орлее отношения между женщинами считались за норму. Хелена вздыхает, наблюдая за потрескивающим огнем в камине. Он напоминает ей о костре, возле которого они с Морриган мило беседовали в лагере во время привала… Все еще находясь в омуте памяти, воительница даже не поднимает взгляда, когда слышит чьи-то тихие шаги. Но тут она слышит, как кто-то совсем рядом спрашивает знакомым мелодичным голосом в не менее знакомом стиле: — Гляжу, в раздумье ты сидишь одна… Все думаешь, как смерти избежать? Хелена оборачивается и, умиротворенно улыбнувшись, вздыхает. Морриган улучила момент и пришла подбодрить Кусланд в столь непростое время. — Да, Морри, — воительница встает, разворачивается и берет ведьму за обе руки. — Отец говорил, что это великая честь — умереть достойно… Но как же ты? — девушка смотрит на Морриган преданно и влюбленно, как смотрела накануне Собрания Земель. — Об этом я как раз и размышляла, пока к тебе неторопливо шла, — магесса-отступница успокаивающе переплетает пальцы с Хеленой. — Мне ведомо, как умирает Архидемон. Что Стражи жизнь свою приносят в жертву. И это можешь оказаться ты. — Ты знаешь путь иной? — спрашивает Кусланд, смотря на возлюбленную с надеждой. Морриган — дочь могущественной Флемет. Возможно, есть какая-то древняя магия в арсенале старой ведьмы, которая сейчас могла бы помочь Серым Стражам избежать смерти после победы над Архидемоном? Последующий ответ Морриган дает Хелене понять, что интуиция воительницу не подвела. — Я предлагаю выход Серым Стражам, чтоб не пришлось им жертвовать собой, — ведьма смотрит на Кусланд очень внимательным взглядом. — Исполнить нужно темный ритуал пред битвой под покровом ночи. Та магия еще из тех кремен, когда в помине Круга не бывало. Если бы Морриган предложила подобную идею гораздо раньше, Хелена, наверное, колебалась бы. Все же ее воспитывали как благородную воительницу, а не как ведьму, и участие в темном ритуале могло бы показаться юной Кусланд весьма сомнительным. Но теперь, когда девушка сблизилась с Морриган, а жизнь Хелены, можно сказать, почти на волоске, она, Кусланд, готова на все, лишь бы остаться в живых. — Я согласна, Морри, — девушка произносит это так, как будто Морриган предложила пойти с ней под венец, при том, что кольцо-то она подарила гораздо раньше. — Расскажи, что нужно сделать. — Мне нужен Страж, чтобы возлечь со мною, — магесса плавно подходит к заправленной постели и присаживается на самый край. — От этого соитья дитя я понесу. От Стража, что родителем стать должен, ребенок примет скверну, и тогда, когда падет навеки Архидемон, то дух его к младенцу в моем чреве устремится, как к маяку. Столь ранний плод воспримет этот дух, но не погибнет, а погибнет Архидемон. И Стражи Серые при этом уцелеют. — О, дорогая моя, — Хелена тянется обнять Морриган, но тут же вспоминает, что облачена в доспехи и своими объятиями скорее переломает хрупкой ведьме кости. — Я возлегла б с тобою в эту ночь, но не могу же я зачать ребенка. Ужель придется мне просить об этом Логэйна, что навряд ли согласится на то, чтобы с тобою переспать? — спрашивает Кусланд и тут же ловит себя на мысли, что уже сама начинает говорить, как Морриган. Логэйн Мак-Тир — довольно зрелый и практичный человек. Он относится с недоверием к болотным ведьмам и тем более к их темным ритуалам. А уж если ритуал требует переспать с конкретной ведьмой, то шанс того, что Логэйн согласится на это, и вовсе сводится к нулю. Да и Алистер, скорее всего, откажется: во-первых, он не в лучших отношениях с Морриган, во-вторых, тоже не доверяет темной магии, и в-третьих, что скажет королева Анора, если узнает, что ее будущий супруг изменил ей? Впрочем, наверное, она ничего не скажет. Скорее всего, прикажет казнить Алистера на месте. И будет права. Измену нельзя простить. — Тебе, любовь моя, и не придется просить Логэйна о его участье, — ведьма снисходительно смеется, берет Хелену за руку, и та присаживается на край кровати рядом с Морриган. — Вот мать моя в мужчине не нуждалась, чтобы детьми обзавестись своими. А я ведь почерпнула кое-что — благодаря той книге, гримуару, что ты преподнесла когда-то мне. Руки темноволосой магессы тянутся к латным наплечникам Хелены, чтобы снять их. Девушка даже не мешкает — она тоже начинает снимать свой тяжелый доспех по частям. Ей не привыкать избавляться от лат — Хелена Кусланд провела с Морриган в лагере не одну ночь. Вслед за наплечниками в сторону откладываются перчатки, наручи, сапоги с поножами… Наконец Хелена снимает свой нагрудник и принимается за обычную одежду, скрывавшуюся под доспехами, и тогда Морриган приступает к снятию своей одежды. С ней управиться значительно проще, чем с доспехами Кусланд. Через какое-то время, оставшись полностью обнаженными, женщины — одна достаточно мускулистая, тренированная, другая хрупкая, предпочитающая магию грубой силе, — внимательно смотрят в глаза друг другу. Впрочем, немая сцена длится совсем недолго. — Пойдем, любовь моя, — Морриган обнимает Хелену за плечи, изрядно натертые тяжелыми латными наплечниками, осторожно опускает ее на кровать и нависает сверху. — И мысль о ритуале отбрось, — ведьма наклоняется и приникает темно-красными губами к шершавым, обветренным губам Кусланд. Руки Морриган плавно оглаживают плечи, спускаясь ниже — к груди. Пальцы магессы-отступницы умело стимулируют аккуратные соски, Хелена откидывает голову назад и издает тихий, блаженный стон. — Для нас последней станет эта ночь, — Морриган касается сначала губами, а затем носом шеи воительницы и очерчивает им невидимую линию вплоть до ключиц. — Сполна должны мы насладиться ею. — Последней? — Хелена смотрит на возлюбленную с недоумением и тревогой. Интимный покров спадает, желание, только что разливавшееся по телу воительницы, начинает таять, уступая место недосказанности. — Что ты хочешь этим сказать? — Да, милая, должна уйти я буду, когда все кончится, — Морриган поглаживает Хелену по щеке и вновь припадает к ее губам. — За мною не иди, — просит ведьма, разорвав поцелуй и посмотрев в карие глаза Кусланд. — Дитя моим останется. Его взращу, как пожелаю. Эта подробность печалит Хелену, она понимает, что эта медово-сладостная ночь будет приправлена горчинкой, ибо в первый и последний раз они с Морриган уединяются не в юрте на походном ложе, а в мягкой постели. Впрочем, грустные мысли не задерживаются надолго в голове Кусланд — любовные чары Морриган, ее кошачий взгляд и искусные ласки заставляют Хелену забыть обо всем. Даже о ритуале. Воительница обнимает магессу за талию, притягивает к себе и прикрывает глаза, окончательно отдаваясь во власть наслаждения. Если уж этой ночи суждено быть последней, то, как совершенно правильно заметила Морриган, сегодня насладиться друг другом сполна не просто нужно, а необходимо как воздух. Вздохнув, Хелена поглаживает ведьму по оголенной спине, а та нежно проводит рукой по светлым волосам воительницы и целует ее в шею. Испустив очередной стон, Кусланд заключает лицо магессы в ладони и смотрит в ее кошачьи глаза. Так проходит секунды две, а затем Хелена вовлекает Морриган в поцелуй — весьма долгий, нежный и страстный, практически как в их первый раз. Помнится, ведьма тогда еще пошутила, что если бы на ее месте был Алистер, который в жизни не «лизал кувалды» на морозе, да и вообще в любое время года, Хелена точно оказалась бы сверху вне всяких сомнений. Впрочем, несостоявшемуся храмовнику в принципе не было суждено оказаться на одном ложе с Серой Стражницей, ибо ее сердце принадлежало и сейчас принадлежит темноволосой магессе-отступнице из диких земель, и Алистеру оставалось только томно вздыхать вечерами, глядя на воительницу, и ревниво посматривать на ведьму, которая, по словам самого бастарда, «околдовала командиршу». Впрочем, какое дело было им обеим до того, что думает Алистер об их отношениях? В ту ночь, когда Хелена с Морриган впервые стали близки, Кусланд окончательно приняла себя, перестала стесняться и своих желаний, и своей ориентации, вне зависимости от того, что по этому поводу сказали бы другие ферелденцы. Еще с той самой ночи стало ясно, что скверна в крови хотя и сократила продолжительность жизни Кусланд, но не смогла выжечь то, что дремало внутри Хелены долгие годы, пока наконец не нашлась та, кто пробудила в ней это самое чувство, пусть и не сразу. Даже Зевран, антиванский убийца и ловелас, не смог это сделать. На его откровенные заигрывания Хелена ответила тем, что пырнула наглеца, позорящего весь род эльфийский, мечом и оставила мертвым лежать на земле, к вящей радости Алистера, не доверяющего всяким там убийцам, и Морриган, которую этот антиванский развратник отвратил с первого взгляда. Тогда дружба между ведьмой из диких земель и благородной воительницей из рода Кусландов только-только начала перерастать в более высокие отношения, но дремлющую часть своей сущности Хелена уже берегла для своей темноволосой воздыхательницы и ни за что не собиралась крутить шашни с каким-то эльфом-убийцей, который хоть и хвастался, что он на ложе мастер, но в глазах Хелены Кусланд не шел ни в какое сравнение с очаровательной магессой-отступницей, говорящей стихами. Костер в камине догорает, Морриган задувает свечу на прикроватной тумбе, и оголенные тела окутывает интимным мраком. Затушив этот крохотный источник света, ведьма жмется к Кусланд, мерно вдыхая и выдыхая. Хелена же кладет одну руку на прическу, аккуратно распускает темные волосы Морриган, откладывая шпильки в сторону, и проводит рукой по освободившимся волосам. Сейчас этих двух женщин ничто не разделяет. Они — одно целое. Звенья одной цепи. Плевать, что там думают остальные спутники по поводу сближения двух таких разных на первый взгляд людей, — Хелену и Морриган не разлучить даже порождениям тьмы. В чем-то Алистер был определенно прав, когда говорил, что Мор сближает людей… В какой-то момент Хелена перехватывает инициативу, переворачивается на живот, подмяв магессу под себя, и начинает вычерчивать губами на ее теле замысловатые узоры. Блаженно застонав, Морриган обхватывает шею Кусланд и зарывается пальцами в ее светлые волосы. Непослушные пряди спадают вниз, щекоча кожу. Сильные руки Хелены попеременно касаются плеч и талии, оглаживают бедра. Дыхание обеих женщин становится учащенным, они совсем не сдерживаются, и стоны становятся все ярче. Ощущение полной свободы подкрепляется еще и тем, что воительница и ведьма в комнате одни. Когда они ночевали в лагере в палатке Морриган, наутро спутники, главным образом девственник Алистер и целомудренная Винн, жаловались на то, что не могли ночью уснуть из-за… шума. Но сейчас, кажется, никто не проснулся, не ворвался в спальню и не сбросил тем самым интимный покров. Хелена настолько преисполнена страсти, что даже не понимает, в чем дело, когда слышит тихий, неразборчивый шепот своей возлюбленной, а затем замечает, что их обеих окутывает темно-красное, кажущееся в сумраке почти черным марево. И только потом понемногу вспоминает. Ритуал. Темная магия, позволяющая зачать ребенка без участия мужчины в… процессе. Морриган обретет дитя, которое родится подобным Богу Древнему, и таким образом душа Архидемона переселится в это дитя, а Хелена Кусланд, нанеся последний удар дракону, будет жить. Блаженно вздохнув, воительница обнимает Морриган и умиротворенно закрывает глаза, сдаваясь на милость сна. Ведьма, закончив творить магию, тоже засыпает. Им обеим нужно выспаться перед битвой. Перед решающей битвой, в которой Хелене суждено победить и выжить. После битвы Морриган, как и обещала, исчезнет… но они будут помнить друг о друге всегда. Кольцо, подаренное Хелене ведьмой когда-то, будет напоминать воительнице о затягивающем пристальном взгляде кошачьих глаз, о престранной бело-стихотворной манере речи… и об этой ночи. Морриган будет растить свое дитя с душой Древнего Бога, а Хелену Кусланд после победы над Архидемоном ждут новые приключения и новые битвы. И, быть может, однажды они с прекрасной темноволосой магессой-отступницей вновь встретятся.