Замок

Сильный удар по лицу сразу приводит в чувства. Винсент открывает глаза, он едва может что-либо увидеть: все плывет перед глазами. Винсент пытается дернуть руками, но ничего не получается. Он понимает, что прикован тяжелыми ржавыми цепями к каменной стене. Не успевая толком сообразить, что это значит, и как эту ситуацию можно использовать, Винсент чувствует грубый рывок за волосы. Его голову поднимают, заставляя посмотреть на рыжего палача. — Ну что, негодяй, оклемался? Это твой последний шанс признаться в грехах. — Что? Нет-нет, это какая-то ошибка! Отпустите меня сейчас же! — кричит Винсент. Его ноги слегка подрагивают, а ладони потеют. — Видно, по-хорошему мы не хотим? Будет по-плохому. Палач одним движением разворачивает пленника лицом к стене и нагибает к полу. Длина цепей не позволяет ему опустить руки, которые сейчас задраны высоко над головой, вынуждая прижаться грудью к холодному полу. Борода срывает с Винсента одежду, оголяя беззащитную спину. Колени, уже довольно долго упирающиеся в пол, начинают побаливать. — Ну же, признайся, облегчи душу, — почти что ласково просит рыжий, вертя в руках «кошачью лапу» — длинный металлический стержень с острыми «когтями» на конце. — Я же прекрасно знаю, кто ты. Просто признайся и все закончится. — Да что ты? И кто же я? Расскажи! — пленник мгновенно переменился в настроении, словно понял, что отпираться бесполезно. — Убийца, пират, каннибал, грешник… Да тебя по кусочкам разорвать мало будет, — последнюю фразу Борода шипит сквозь зубы, особенно смакуя произведенный эффект. — И что же ты сделаешь? Трахнешь меня? — смеется пленник. — Можешь приступать, только чур так чтобы мне понравилось! — Ах ты, подстилка голубая! Содомит проклятый! — Борода ревет и оставляет на спине Винсента первый след от «кошачьей лапы» во всю длину. Грешник слегка вскрикивает от первого удара, но затем стискивает зубы и тихо рычит, пока «лапа» прочерчивает на нем все новые и новые кровавые линии. Вскоре незатейливая пытка надоедает палачу или же он просто растягивает удовольствие? Борода берет со стола неподалеку «Грушу страданий» и довольно показывает ее Винсенту. — Вот это должно тебе понравиться! Знаешь принцип действия? — он медленно крутит винт на ручке устройства, при этом «лепестки» на конце того расходятся в разные стороны. — Ну вот: вставляешь это в любую… кхм, в любое отверстие, а дальше сам понимаешь, что происходит! — Пошел к черту! — только и кричит Винсент, прижатый к полу. Тогда Борода радостно ржет и срывает с пленника остатки одежды, оголяя его худую, бледную задницу. Приведя «грушу» в исходное положение, Борода вставляет ее без всякой подготовки, вызывая у Винсента первый громкий крик. Мучитель усмехается, радуясь столь дивной «песне» и начинает медленно раскрывать прибор внутри. Винсент стонет и кричит не своим голосом, пока его безжалостно разрывает изнутри. Кровь стекает по железной рукоятке тонкой струйкой, собираясь в лужицу у ног пленника. Борода не торопится, он смакует каждый миллиметр, который удается раскрыть и смеется собственной изощренности и изобретательности. Вскоре задница Винсента превращается в кровавое месиво и Борода вынимает грушу: «А то, пожалуй, и так уже некуда тут член вставить.» Он снимает с себя штаны, пару раз деловито проводит рукой по давно уже возбужденному органу и облизывается в предвкушении, но тут слышит смех с пола. — Ахахаха! Нет, извини, но такую мелочь я теперь вряд ли почувствую! — Хочешь поспорить? — Борода с размаху засадил свой вовсе не маленький член в окровавленное отверстие. Винсент кричит, но сквозь боль и стоны продолжает смеяться. — Ахахах, а-а-а-х, нет, мне… а-а-а-ах, нужно что-то… а-а-а, побольше! Рыжий с остервенением трахает кровавое месиво, с каждым толчком все явственнее понимая, что трения недостаточно для его все растущего желания развязки. — Да блять, все-таки передержал, — он вынимает орган, и на секунду задумывается, чего хочет дальше. — Будешь сосать, грязная шлюха? — спрашивает он у лежащего на полу, на что получает лишь порцию смеха и ругательств в ответ. Взгляд Бороды приобретает мстительное выражение. Он демонстративно посыпает стоявшую рядом дыбу солью для пущего эффекта. Принцип действия дыбы таков, что пытаемый привязывается верёвками за руки и ноги к деревянным валикам, которые крутятся и растягивают жертву, причиняя невероятную боль. Шипы на этих валиках теперь были смазаны солью, обещая Винсенту незабываемое развлечение. Борода вытащил пленника из оков только для того чтобы привязать его к орудию пыток. Шипы тут же впились в уже и без того окровавленную спину, а соль начала разъедать раны. — Ну что, может передумаешь? — спрашивает палач. — Всего один отсос и всё закончится. — Сначала тебе придётся меня убить! Ахахаххаха! — смеётся пленник, прекрасно зная, что это невозможно. Борода резко дёргает за рычаг и верёвки натягиваются. Винсент вскрикивает от резкой боли, пронзившей всё тело вместе с шипами, разрывающими плоть. Верёвки все натягиваются и натягиваются, разрывая суставы пленника. Винсент кричит, срывая голос, он чувствует что конечности вот-вот начнут отделяться от тела. Когда боль становится такой нестерпимой, что он не может даже кричать, Борода снимает его с дыбы и бросает на холодный пол. Но на этом мучения Винсента не заканчиваются. Борода наматывает волосы на кулак и бесцеремонно тащит несопротивляющееся тело к дробилке для коленей, которая представляла собой две планки с огромными ржавыми шипами. Он вставил колени пленника в устройство, и начал медленно сближать планки, давая шипам проникнуть под кожу и вонзиться в колени. Винсент снова застонал, слабо, будто из последних сил, но палач и не думал его жалеть, он остановился только когда услышал хруст. Вытащив пленника из устройства, Борода снова поставил его на пострадавшие колени. Винсент больше не хотел мучений и с трудом мог сидеть, не падая. Всё его тело дрожало и истекало кровью, а конечности не слушались. Он с готовностью открыл рот, показывая свою полную покорность. — Ну вот так бы сразу! — порадовался Борода. Он вставил свой окровавленный член в чужой рот и начал ласково гладить Винсента по голове. — Хороший мальчик! Грешник старательно сосал, прикладывая все оставшиеся силы, чтобы порадовать своего мучителя. Он захлебывался собственной кровью, едва мог стоять на коленях и соль в ранах до сих пор причиняла ему нестерпимую боль, но он смотрел на своего палача с восхищением и восторгом, а тот отвечал ему взаимностью, ласково трепя за ухом и улыбаясь во весь рот. Вскоре Борода кончил и Винсент, измученный, повалился на пол, но его подхватили и подняли чужие сильные руки. Правда он уже успел провалиться в сон.

***

Винсент очнулся на полу, он был укутан в какое-то шерстяное одеяло, которое немного кололось. Откуда одеяло? Он захватил его с собой, подумав что оно возможно пригодится, и не прогадал. Он почувствовал, что раны его уже успели зажить, но оставались еще боль в коленях и кисловатый привкус во рту. Вдруг врач услышал чьи-то шаги в свою сторону. Это был Борода, который уже успел переодеться и, видимо, помыться, ведь тот был немного мокрым. Он держал чистую, а главное, не порванную одежду для Винсента, чем последнего очень порадовал. — Ты сбегал на корабль? — спросил помощник врача, беря одежду из сильных рук любовника. — Хах, — хмыкнул кок, улыбаясь сидящему мужчине. — Не только сбегал, но и помыться успел. Я честно удивлён что ты только сейчас проснулся, — ласково потрепав врача по голове, сказал кок. На это Винсент лишь хихикнул. Он просунул голову через верх рубашки и поправил её, а вот со штанами ему пришлось немного помедлить, ведь его колени ещё болели, из-за чего Ванг тихо шипел от боли. И Борода не мог это не заметить, да он хоть и был пьяницей со скверным характером, любящим пошутить, но под горой шуток, оскорблений и жестокости пряталось доброе и чуткое сердце, которое уж точно бы не пропустило ни один момент из виду. — Иди-ка сюда, — вдруг сказал Борода, дабы убедиться, что Винсент сможет дойти до судна, которое находилось в нескольких сотнях метров от замка. И, как ожидалось, врач дрожал, а после и вовсе чуть не упал, но рыжий кок успел того поймать, а затем и вовсе взял на руки, чем очень смутил любовника. Удивительный человек этот Винсент. От, казалось бы, таких ничем не опошленных вещей смущается. Видимо он точно и полностью безумен, хотя Борода тоже в ряды спокойных адекватных людей записывать не стоит. — Ну чего так уставился? — с усмешкой в голосе сказал кок, вынося врача из пыточной, по которой летал запах железа и чего-то сладкого. — Не ожидал от тебя такой нежности, — с усмешкой в голосе сказал Винсент. Его голова оказалась на плече кока, да и тот улыбнулся от приятной волны удовольствия. — Пф, удивлю тебя ещё раз, — Борода наклонился к уху любовника и тихо прошептал: — В целом в виде ты мне в разы больше нравишь… — договорить кок не успел, ведь в его губы жадно вцепились, хотя он сам особо не сопротивлялся, обнимая грешника за талию.