Погрейте Чёрного Кота

Зима, сосульки, снег и стужа, Пустынных тёмных улочек огни. Поблёскивает в ярком свете фонаря большая лужа, Чтоб лап не намочить, попробуй обогни. Вот. Наконец, тот покосившийся от времени забор. Внизу должна быть где-то щель... А слева наверху чудной прибор, И за забором вдалеке поскрипывает ель. Темно и мрачно, пусто и уныло. И холод, издеваясь, пробирает до костей... Намокли лапы, хвост совсем разбило. А в доме старом не осталось и мышей. Остались только сглоданные кости Да снег с водой, что капает с трубы... Но мысль прервали вдруг непрошенные гости, В глазах которых отражался крик мольбы. То были два измученных котёнка, Облезлых, словно дерево зимой. А их мяуканье напоминало плач ребёнка, Что так и не нашёл пути домой. Ну что ж... Приветствую, поспите. Тут всё же потеплее, чем в снегу. И далеко вы от меня теперь не уходите. А завтра что-нибудь придумаем, найдём еду. И с этой мыслью кот улёгся рядом С двумя пушистыми комочками тепла, Укутал их хвостом, укрыл от снегопада, Раскинув свои лапы, словно чёрных два крыла. И снова улицы, зима и снег, витрины. Вокруг сияют в окнах разноцветные огни. И всюду запах цитруса, хвои и буженины, И люди всё с пакетами спешат. А здесь, одни, У входа в старую мясную лавку, Сидят на лестнице пушистых два хвоста, Нахохлившись, друг другу греют лапки И смирно ждут большого чёрного кота. Но вдруг, о чудо, звонкий голос! И кто-то ловкий, тёплый подбежал... Под шапку пряча яркий рыжий волос, Котят с улыбкою тихонечко позвал. И мягкой варежкой схватил в охапку, Засунув двух пушистых под пальто. А чёрный кот тем временем из местной лавки Тащил уж мелким двум пушистикам кой-что. Ну вот, я, наконец, и здесь. Замёрзли? Была ему ответом тишина... И чёрный кот, уставший и голодный, Всю ночь искал мохнатых малышей без сна. Добравшись до знакомого забора, он, с восходом, Едва дыша пролазил снова в щель... Завидев водосток, усатый гулко рухнул перед входом, А высоко над нам поскрипывала ель.