Обрастающий бронёй

«… Забуду забыть, забудешь помнить».

Тихий вечер. Сумерки. В комнате тепло и мягко горит настольная лампа. За столом, удобно расположившись в мягких креслах двое мужчин ведут неспешный, откровенный разговор. Именно в данную минуту время в этом месте будто замерло. Будто бы вокруг этого крошечного островка света сейчас ничего не существовало, и было бы всё равно, даже если бы мир вокруг внезапно рухнул. Будто бы не было ничего более важного, чем разговор этих двоих. Приятную дружескую компанию им составляли лишь чашки с крепким ароматным кофе. Этот терпкий аромат наполнял комнату, пробирался в каждую щель, окутывая всё вокруг. Ароматный пар в слабом освещении лишь одинокой лампы выглядел полупрозрачным, той дымкой, что обычно сопровождала героев произведений в их самые ответственные моменты. Здесь словно происходило то же самое. Двое вели неспешный, как со стороны можно было подумать, однако довольно увлекательный разговор, будто наслаждались каждым сказанным словом, а потом делали небольшую паузу, чтобы продолжить дальше. Следует добавить, обстановка соответствовала их неторопливой беседе, можно было назвать её даже довольно интимной. — Знаешь, это было довольно давно, — задумчиво произнёс один из мужчин, словно в этот момент пытался вытащить из своей памяти всё, что его тревожило. Его чёрные, как смоль волосы, при свете лампы отливали золотым, а несколько прядей небрежно падали на лицо, закрывая один его глаз. Однако даже тогда было видно, как блестят его глаза. Взгляд был расфокусированным, словно человек смотрел в пустоту перед собой. — Иногда мне кажется, что я уже давно всё забыл, однако это большое заблуждение. Потому что сейчас понимаю — стоит мне только вспомнить об этом, то перед глазами вся эта картина из прошлого будто оживает, и это происходит со мной снова, прямо сейчас… — мужчина болезненно закрыл глаза, и, сделав небольшую передышку, мягко продолжил. — Это произошло много лет назад. Если я тебе скажу, что я когда-то был изгоем, ты в это поверишь? — усмехнулся он. Помолчав немного, второй мужчина ответил: — Да, в жизни бывает всякое, однако в то, что ты сейчас говоришь, действительно сложно поверить. Чтобы такой человек, как ты… Но почему? Как такое могло произойти? — одновременно расстроенно и удивлённо спросил он. Первый мужчина горько усмехнулся и неспешно сделал глоток, будто он мог ему помочь проглотить тот ком, что невольно застрял в горле. — Да, ты прав. В жизни случается всякое. И такому тоже найдётся место в мире, как например, у меня. Я всегда думал, что ничем не отличался от окружающих меня людей. Да, моё финансовое положение желало оставлять лучшего, однако было бы глупо заострять на этом внимание, когда вокруг помимо этого существовало много таких прекрасных вещей. Его речь была тихой, размеренной и неторопливой, словно река, мирно бегущая среди равнин. Будто ничто не могло нарушить её течение во веки веков. Второй мужчина внимательно слушал, медленно потягивая кофе, глоток за глотком, словно этот чудесный напиток помогал ему осознавать и понимать всё сказанное. Его, казалось, серебристые волосы слабо поблёскивали при мягком свете лампы и оттого будто сами становились мерцающими нитями, окутывающими его сосредоточенное, внимательное лицо. Однако при этом оно не было напряжённым, но наоборот, расслабленным и спокойным. В крепких руках он держал белую кофейную чашку, которая будто утопала в них, окружённая длинными утончёнными пальцами. Он смотрел куда-то далеко в окно, а его взгляд будто собирался дотянуться до самого горизонта, где лишь оставались слабые отсветы вечерней зари. Мужчина лишь едва заметно усмехнулся, а его собеседник продолжил. — У меня было вполне неплохое здоровье, я не был калекой, мои отец и мать были живы, и я всё ещё мог видеть окружающий мир и с каждым днём узнавать его всё больше и больше. Я любил животных, часто гулял на природе, и чем мог, старался помогать моим родителям. Но, к моему удивлению, далеко не все мои сверстники тогда были такими же. — Да, но это неудивительно, ведь все люди разные, — ответил мужчина с серебристыми волосами. — Просто в тот момент не было рядом того, кто бы мог понять тебя, верно? — Так и есть, — согласился собеседник. — Временами это очень огорчало меня, однако я никогда не отчаивался настолько сильно, чтобы… Черноволосый мужчина резко замолк, сделал небольшой глоток и спустя некоторое время продолжил. — До тех пор, пока это, наконец, не произошло. Тот самый момент, когда я проклял свою жизнь. Я был изгоем. И я не мог больше терпеть. Я был совсем один, и, в этом порыве произошло самое страшное. Мужчина тяжело сглотнул, будто его горло пронзили сотни ножей, и закрыл глаза. Он неровно дышал, и его грудь вздымалась и опускалась так, будто он переводил дух после бесконечного марафона. Человек напротив тоже тяжело вздохнул, словно пропускал через себя каждое слово, произнесённое этим странным мужчиной, похожим на раненого ворона в человеческом обличье. — Если тебе никто в тот момент не помог, то как ты тогда.? — с болью в голосе спросил он. — Ты можешь не отвечать, если… — Нет, всё в порядке, — прерывающимся голосом ответил мужчина-Ворон. — Рано или поздно это бы всё равно всплыло наружу. Так что лучше сейчас. И, горько усмехнувшись, продолжил. — Просто мне немного не повезло. Да, это был страшный, но совсем, как выяснилось позже, неподходящий момент… Дело уже почти было сделано (точнее, сделано, но довольно плохо, ведь я тогда был ещё зелёным птенцом-подростком), но внезапно домой вернулся мой отец. Он не должен был, не должен… — черноволосый мужчина дрожащими руками обхватил чашку, что казалось, она вот-вот выскользнет из его пальцев, и отвернулся к окну, боясь внезапного взгляда в его сторону. Он сделал глоток, ещё один, его тело едва заметно дрожало, будто бы в лихорадке, однако он и виду не подал, что что-то не так. — Возможно, наоборот? — чуть улыбнувшись произнёс мужчина с серебром в волосах. — Тебе несказанно повезло. Знаешь, я думаю, что жизнь очень любит тебя, каким бы ты ни был. Он внимательно посмотрел на своего дрожащего собеседника, будто изучая его с новой, до этого момента неведомой стороны. Будто перед ним сидел не его старинный добрый друг, а незнакомец, внезапно возникший в этой комнате. Мужчина-Ворон мягко улыбнулся в ответ, и было заметно, что дрожь в его теле постепенно сходила на нет. Наконец, он вздохнул, и продолжил снова. — Я не хотел расстраивать отца, поэтому мне пришлось притвориться, что я немного поранился за домашними делами. Это не вызвало подозрений, потому что я постоянно попадал в какие-либо неприятности, и со мной могло, в принципе, произойти что угодно. Даже если бы я шёл по улице только отстроенных, новеньких домов, и мне бы на голову внезапно упал кирпич, в этом было бы ничего удивительного. И он мягко рассмеялся, будто вспомнив один из таких моментов. — Несмотря на то, что внешне я всегда казался спокойным, и, возможно, даже усидчивым, это было совсем не так. Я был очень пытлив до всего, что происходило вокруг. Меня привлекало абсолютно всё — будь это замасленные запчасти старенького отцовского москвича или же выращивание каких-нибудь прекрасных экзотических цветов. Но моя проблема состояла ещё и в том, что к людям я тоже тянулся, мне было интересно изучать их, наблюдать за ними. Я всегда чувствовал к ним искреннюю симпатию до тех самых пор. И он снова замолчал. — До тех пор, пока тебе не «вонзили нож в спину», не так ли? — жёстким холодным тоном спросил собеседник. Мужчина-Ворон кивнул и снова отвернулся к окну, печально взирая на исчезающую в темноте тонкую линию горизонта. — Просто ты был очень юн, открыт и несведущ в подобных делах, тебя можно было понять. Но… знаешь, я рад, что это был твой отец. И я даже мог бы сейчас сказать, что очень ему благодарен. Мужчина-Ворон удивлённо поднял брови и взглянул на своего собеседника, так напоминавшего ему Белого Луня. Усмехнувшись на это, Белый Лунь ответил: — Благодарен за то, что сейчас могу вот так запросто сидеть напротив тебя и пить ароматный кофе, и разговаривать обо всём на свете. Я очень этому рад. Мужчина-Ворон долгое время задумчиво смотрел на своего собеседника, словно не веря в услышанное. Он сделал глоток, ещё один, пока, наконец, не отставил чашку в сторону не ответил. — Что ж, тогда я тоже очень рад этому. Слегка улыбнувшись, он продолжил: — Всё, что тогда произошло, позже заставило меня задуматься о том, насколько же я был слаб тогда… Я не мог ничего с этим поделать, потому что искренне не понимал, что мне на самом деле было нужно. Но со временем я кое-что всё же понял. И он снова мягко улыбнулся. — И что же ты понял? — с серьёзностью спросил мужчина-Лунь. Что мне просто нужно стать сильнее. Тогда я смогу помочь себе. — О, — с уважением произнёс собеседник. — И это всё? — Нет. Я также размышлял о том, что если я так неравнодушен к людям, то, став ещё сильнее, смогу помогать таким же, каким я был когда-то… Тем, кто нуждается в помощи. И мужчина, вздохнув, замолчал. — Но для этого нужны не только силы, ты ведь знаешь? — спросил мужчина с серебристыми воволосами и продолжил. — Но ещё и крепкая, надёжная броня, которой у тебя никогда не было. Разве я не прав? Сказав это, он задумчиво посмотрел на своего черноволосого друга. — Да, ты абсолютно прав. Но силу обрести легче, чем создать прочную броню… — Знаешь, что я могу сейчас сказать? — серьёзно спросил мужчина-Лунь и тепло взглянул на собеседника. Черноволосый мужчина вопросительно взглянул на него в ответ. — Ты всё же обрастаешь бронёй, даже если не видишь этого. Знаешь, почему? Мужчина-Ворон поднял бровь. — Потому что люди, к которым ты неравнодушен — и есть твоя броня. Сказав это, Белый Лунь вновь усмехнулся и с любопытством взглянул на друга. Затем таинственно произнёс: — Твоя броня также сейчас перед тобой, если ты, конечно, не против, — и с этими словами он поставил чашку на стол и взглянул черноволосому другу прямо в глаза. Этот взгляд был таким спокойным и твёрдым, что сказанные слова теперь абсолютно не могли подвергаться сомнению. Эти слова и были истиной. Они оба замолчали, а за окном яркие звёзды уже указывали где-то далеко заблудившимся путникам нужную дорогу. (3.02.2024г, Lissa Lewis)