Одиночество

Рельсы-рельсы, шпалы, шпалы, От кого ты все время бежала? Автостопом по Галактике, Все мы бродяги в теории, а на практике Хочется домой, мне это знакомо, Но гитара за спиной, а значит, ты дома. Что там есть в твоем репертуаре? Давай споем что ли, пока одни в баре. Mary Gu, Девочка из ниоткуда©

- Это финиш, - выйдя из ванной, сокрушился Том, снова излучая не позитив, а хмурость и недовольство жизнью. – У меня даже сменного белья нет. - Я могу тебе дать что-нибудь, - предложила Эллис. - Ходить в ношеном женском белье? – скептически произнёс Том, глянув на девушку. – Нет, спасибо. - Иногда я ношу мужские боксеры, они удобны. У меня есть пара новых, с бирками. Сходив к комоду, Лиса протянула парню трусы. Посомневавшись, без радости на лице, но Том забрал вещь и удалился в спальню. Раздевшись, он надел полосатые бело-синие трусы и посмотрел в зеркало, немного покрутился. Морячок, здорово. Своим видом Том был недоволен, светлое бельё он не носил с тех пор, как Оскар купил ему тёмные трусы, и он начал выбирать бельё по этому шаблону. - Подошли по размеру? - Выйди! – рявкнул Том на зашедшую в комнату девушку и заскочил за дверцу шкафа. Эллис выгнула брови, но послушалась и прикрыла дверь с обратной стороны. - Ты не очень-то дружелюбный, - заметила она, когда уже одетый парень вышел из комнаты. – Ты казался совершенно другим человеком. - Каким же? – Том скрестил руки на груди и устремил взгляд на собеседницу. - Иногда складывалось впечатление, что ты эталонная неприступная дива, у которой всё с иголочки, но потом ты улыбался, разговаривал с людьми, и становилось понятно, что это лишь рабочий образ. Ты выглядел открытым и приятным человеком, очень милым. Но, познакомившись с тобой лично, я прихожу к мысли, что тот улыбчивый парень был лишь образом. - Хочешь узнать, почему так? – спросил Том и тут же дал ответ: - Ты знаешь меня по временам моделинга, но это был – не я. Это Джерри, моя альтер-личность. Эллис удивлённо округлила глаза. - Я думала, ты пошутил про раздвоение личности. - Хотел бы я, чтобы это было шуткой, но это моя жизнь. Я болею с четырнадцати лет, а формироваться расстройство, как я понимаю, начало с первых лет жизни. - Вот это да… - поражённо проговорила девушка и, подумав кое о чём, спросила: - Но ты сказал, что во время модельной карьеры был Джерри. Но ты ведь работал в моде не один день, а несколько лет. - И всё это время вместо меня был Джерри, - кивнул Том. – Он жил вместо меня четыре года. Обычно альтер-личности включаются на короткий срок, но у меня особенный случай. Мне «повезло», моя альтер замещает меня не на дни или недели, а на годы, - он эмоционально развёл руками и затем, выразительно подняв палец перед лицом девушки, строго сказал: - Не вздумай об этом писать. - Признаться честно, я ничего толком не знаю о раздвоении личности… - Правильно оно называется Диссоциативное расстройство идентичности. - О диссоциативном расстройстве чего-то там, - приняла к сведению и повторила, насколько смогла, Эллис. – Но я поражена. В смысле – как это? Ты просто не помнишь четыре года, они выпали из твоей жизни, и ты никак не можешь управлять собой в это время? - В это время меня как бы нет. Когда активен Джерри, я сплю внутри. - А раньше этого времени у тебя случались долгие переключения? - Да. Тоже почти четыре года, с четырнадцати до восемнадцати без трёх месяцев. Эллис призадумалась, подсчитывая в уме, и произнесла: - Получается, если ты «потерял» почти восемь лет, то твоему «Я» не двадцать шесть, а восемнадцать лет? - Нет, - ответил Том, оскорбившись, что ему снова вменяют отсталость. – Мне столько лет, сколько прошло от рождения, при слиянии память и опыт пропущенных лет перешли ко мне. - При слиянии? – переспросила Лиса. - Да. Это исцеление при диссоциативном расстройстве. При нём части личности обособлены в отдельные идентичности, то есть альтер-личности, и чтобы человек выздоровел, они должны объединиться, слиться с ним. - Но ты сказал, что болен сейчас? – нахмурилась Эллис, она многого не понимала. - Мы объединились, а прошедшим летом снова раскололись, - угрюмо ответил Том и сощурился. – Ты помнишь, что не надо об этом писать? - Помню. Но получилась бы отличная публикация. Я бы изучила тему и осветила её на примере твоего случая, объяснив, что психические заболевания это совсем не так страшно, как думают те, кто никогда не имел с ними дело… - позволила себе пофантазировать Эллис. - Только попробуй, - пригрозил Том, вновь сунув палец ей под нос. - Ты ужасно вредный, - сказала в ответ Эллис, сложив руки на груди. - Но в твоём дурном характере есть определённое обаяние, привлекательность. Уверена, Оскар любил это в тебе, - улыбнулась в конце она. Чего только Оскар в нём ни любил… И ни терпел. Разве кто-то другой смог бы так, вопреки всему? Том грустно, горестно вздохнул, но не захотел давать Эллис повод задавать вопросы, потому что не сдержится и всё-всё расскажет, что на душе болью и слякотью, вполне вероятно, ударившись в слёзы. - Ты уже завтракала? Я хочу есть, - перевёл тему Том, тем более на самом деле испытывал голод. - Нет, не завтракала. Пойдём. Они прошли на кухню, ничем не огороженную от большой комнаты. Кухонные тумбы и шкафчики здесь тёмных цветов, под стать фасаду здания; вся кухонная утварь стояла на виду, и её было много, самых разных видов и размеров, как будто здесь проживали несколько профессиональных шеф-поваров, а не одна девушка. Всегда Том сам рвался готовить на себя и на всех, кто рядом, но не в этот раз. Сев за прямоугольный стол, он не шевелил и пальцем и ожидал, что его обслужат. Действительно был капризным маленьким принцем, избалованным божком, не понимающим, что если кто-то один [Оскар] о нём позаботился, не все должны так поступать. О нём всегда кто-то заботился, передавая его нежную персону из рук в руки. И хоть воспринимал в штыки слова Оскара, что он неблагодарное существо, не было в нём глубинного понимания, что помощь – это не то, что весь мир ему должен, а услуга, которую другой человек по своему желанию оказывает ему и за которую должно быть благодарным, а за отказ не обижаться. Никто никому ничего не должен, но ему должны все – должны покормить, обогреть, приютить. Так жизнь приучила. По умолчанию должны, без осознания, что живёт с этим инфантильным убеждением, а когда сознательно выбирает такое поведение, как в случае с Эллис, то вообще без вариантов. Чувствуя себя в безопасности, Том всегда начинал прощупывать границы ближнего человека, даже в отношениях с Оскаром эта черта проявилась – как только Оскар перестал жёстко ставить его на место по поводу и без, Том начал наглеть. Эллис ещё раз отметила про себя своеобразное поведение гостя, но не возмутилась и взялась обслужить большого ребёнка. Заканчивая готовить нехитрый завтрак, она сказала: - У меня кофе только растворимый. Делать? Том ответил положительно. Пить растворимый кофе ему не доводилось, потому что впервые попробовал бодрящий напиток в доме Оскара, где он был исключительно высочайшего качества, а потом пил его в кафе, где кофе варят тоже не из порошка. Не сказать, что вкус ему понравился, горчит, аромат не тот, к какому привык. - Есть молоко? – спросил Том, надеясь спасти кофе и свои вкусовые рецепторы. Кивнув, Эллис достала из холодильника пакет, поставила перед парнем и вернулась за стол. Том бросил в чашку два кусочка сахара, сдобрил чёрный напиток молоком и размешал. Попробовал. Вкус по-прежнему оставлял желать лучшего, но пить можно. Ещё по одному поводу остро захотелось обратно, к чудесному ароматному кофе, после которого Оскар с большой долей вероятности снова начнёт приставать… Улетев в фантазии, Том едва не пролил кофе мимо рта. Вынырнул в реальность и, поставив чашку на стол, придвинул к себе тарелку с яичницей с беконом; общая тарелка с тостами стояла в центре стола, чтобы обоим было удобно брать подсушенные кусочки белого хлеба. За завтраком Эллис в свободной руке держала телефон и листала новости. И наткнулась на их с Томом фото, сделанное вчера журналистами. Над фотографией парня и девушки жирнел провокационный заголовок: «Бывший супруг французского миллиардера Оскара Шулеймана Том Каулиц замечен с девушкой-подростком спустя всего месяц после развода! Причина развода раскрыта?..». - Меня обозвали подростком, - возмутилась Эллис. - Что? – Том поднял взгляд от тарелки. - Нам приписывают связь, - девушка повернула телефон экраном к Тому. Пробежавшись взглядом по тексту, посмотрев на фотографию, где они шли как будто за руку, поскольку Эллис вела его, Том уронил голову и закрыл лицо руками: - Какой кошмар… Оскар увидит это и может поверить. Это же в моём в стиле. - В твоём стиле встречаться с подростками? – осторожно уточнила Эллис. Том опустил руки и посмотрел на неё: - В моём стиле совершать сомнительные и глупые поступки, а связь с несовершеннолетней как раз относится к таковым. Лиса попробовала его успокоить: - Не беспокойся так, это всего лишь очередная утка, про которую через пару дней никто не вспомнит. - Я беспокоюсь не из-за того, что весь мир будет обсуждать это, а потому, что Оскар может ещё больше разочароваться во мне. Подумает: вот, он даже не страдает, развлекается с кем-то, - ответил Том, заведомо испытывая искреннюю грусть и боль от того, что их может испытать Оскар. - Можно попробовать сделать опровержение, - предложила Эллис. – Но я думаю, лучше не подливать масла в огонь, если мы никак не будем реагировать, про эту историю все быстрее забудут. - Да, наверное, ты права, - согласился Том, вновь выпадая из здесь и сейчас. Не мог перестать думать об Оскаре, о том, что до него дойдёт эта сплетня, не имеющая ничего общего с реальностью, и он в неё поверит. Подумает, что для него, Тома, их отношения настолько ничего не стоили, что он даже не выждал должный срок, чтобы вступать в новую связь. А что бы он сам почувствовал, если бы узнал, что Оскар уже встречается с кем-то, так легко нашёл ему замену? Умёр бы на месте. Но, к сожалению, только по ощущениям, сердце едва ли остановилось бы и избавило от муки жизни с тем, что тот, кто нужен больше всех на свете, выбрал кого-то другого и может с этим кем-то быть не менее счастливым, чем был с тобой. Том так глубоко погрузился в мысли об Оскаре и об Оскаре и ком-то, так прочувствовал, что лицо стало несчастным-несчастным и на глаза навернулись слёзы. Эллис накрыла его руку ладонью: - Том, не плачь. Отдёрнув руку, Том злобным сычонком глянул на девушку исподлобья. - Я не претендую на то, чтобы сделать эту утку правдой, - подняла руки Эллис. – Только хотела поддержать. - Просто, - выдохнул Том, потёр лицо ладонью. – Просто я не хочу, чтобы кто-то меня трогал, пока я не вернусь к Оскару. - А потом, значит, можно? - Умная сильно? – мгновенно ощетинился Том, вперив в девушку взгляд. - Мне всего лишь интересно, что ты об этом думаешь. Ты интересно выразился. Исходя из твоих слов, можно подумать, что ты маниакально хранишь верность Оскару, только когда вы не вместе. Я права или ошибаюсь? - Не лезь не в своё дело, - довольно грубо осадил Том собеседницу. Но слова Эллис помимо его воли сковырнули больную тему, о которой не подозревал. Так-то она права. После развода Том маниакально избегал физического контакта и лишал себя общения, когда мог его получить, считая, что не должен позволять всего этого себе и другим людям, пока не вернётся к Оскару. Но, будучи в отношениях и в браке, позволял себе изменять и когда имел связь на стороне с Марселем, даже не мучился угрызениями совести. Странная логика, но она есть. Не отдавая себе в том отчёта, почему-то считал, что хранить верность необходимо, только когда Оскар недоступен. Чёртова Эллис! Ему и так тяжело, а она заставила задуматься над таким сложным вопросом, как собственное поведение в отношениях. Не очень-то адекватное поведение. Быстро доев и допив остывший кофе, Том резко встал из-за стола и ушёл в спальню. Наводить порядок на кухне снова пришлось одной Эллис. Сложив посуду в раковину и оставив до лучшего времени, она зашла к Тому и выразила осуждение: - Ты мог бы быть любезнее. - Я в разводе не по своей воле и даже не по воле моего мужа, у меня нет денег, нет собственного жилья, нет работы и на меня объявили охоту журналисты, из-за чего я не могу попасть в съёмную квартиру и вынужден ночевать, где придётся. С чего бы мне быть добрым и дружелюбным?! – ни с чего взорвался Том, всплеснув руками. - Вообще-то я тебе помогаю, - справедливо заметила в ответ Эллис. - Так ты и виновата в том, что мне негде жить! - Я не обязана тебе помогать и делаю это не из чувства вины. Я не виновата в том, что ты решил мне всё рассказать и не предупредил, что это тайна. - То есть я виноват? – воинственно спросил Том. - Наверное, тебе было очень тяжело, поэтому ты поделился со мной своей ситуацией. Винить тебя за это было бы жестоко. Но в том, что ведёшь себя, как свинья, ты виноват. - Давай, выгони меня! – вновь взмахнул руками Том, ничуть не боясь, что Эллис так и поступит. Ещё одна его особенность – если всё плохо, надо сделать ещё хуже, дойти до абсолютного дна, чтобы смело и с чистой совестью страдать, что жизнь кончена и нет просвета. - Я не буду тебя выгонять, - сказала Эллис, отпустив обиду и остужая жар ссоры, - живи, сколько нужно. Но мне жаль Оскара. Никогда не думала, что скажу это, потому что он всегда казался мне неприятным человеком, но жить с тобой – большое испытание. Ты невероятно тяжёлый человек. Несколько секунд Том молчал, сопел и жёг девушку взглядом. Но в словах излилась отнюдь не ярость. - Думаешь, мне всё это нравится? – с тихим надрывом произнёс он. – Я домой хочу! Мне непонятно и страшно, потому что, вероятно, я потерял всё и этого уже никогда не будет. Глаза намокли и покраснели, а черты лица напряглись и изломились от того, что рвало душу и вдруг вырвалось наружу. - Я не знаю, что было в твоей жизни, и надеюсь, что в ней не было ничего по-настоящему ужасного, но ты не представляешь, как мне тяжело! И самое страшное, что я сам виноват. Я молчал так долго, что Джерри всё решил за меня. И всё, - губы раскрыла дрожащая улыбка сквозь слёзы, Том развёл руками. – Оскар не хочет меня слышать, я один и не знаю, как жить эту жизнь. Я хочу обратно, - руки обвисли плетьми. Несмотря на его слова и прошлую реакцию на прикосновение, Эллис подошла и обняла Тома, успокаивающе погладила по голове. - Я очень хочу обратно… - тихо повторил Том, сильно обнимая девушку в ответ и закрыв глаза. Сам нуждался в этой поддержке, хоть от кого-то, потому что, когда сыпешься на куски, не приходится выбирать, чьи руки тебя удержат, дадут крупицу тепла, чтобы выдержать эту секунду. - Хоть я младше, но ты похож на ребёнка, - сказала Эллис через некоторое время. - Я не ребёнок. Просто у меня такой характер. - Довольно дурацкий, - беззлобно произнесла Лиса. Том разомкнул объятия и развёл руками: что есть. Был не в том настроении, чтобы сокрушаться по поводу своего характера, от которого вечные проблемы. Все его сокрушения уходили в сторону Оскара, на Эллис не оставалось запала, и не имел желания быть для неё лучше, чем есть. Она всего лишь человек, с которым ненадолго свела жизнь, перед ней не нужно быть хорошим, тем более Эллис проста, а он не очень. - Спасибо за то, что помогаешь мне, - вздохнул Том и посмотрел девушке в глаза. – Но не жди, что теперь я буду милым. Меня никогда не хватает надолго. - То есть скотинка – это твоё обычное состояние по жизни? – улыбнулась Эллис. - Нет. Это значит, что когда я осознаю, что что-то делаю неправильно и хочу исправиться, моего порыва надолго не хватает. - Желание исправиться это уже лучше, чем ничего. - На самом деле, я не хочу, - не стал лукавить Том, покачав головой. – Но я понял, что веду себя не лучшим образом. К вечеру Том сидел на длинном подоконнике и смотрел на закат, малиновый и золотой, наполняющий душу возвышенным чувством и одновременно тоской. - Я вижу прекрасный кадр, но камера в квартире, а телефон был в той сумке, которую я потерял, - не отводя взгляда от окна, поделился Том, когда услышал шаги Эллис. - Хочешь сделать фотографию? Том покивал. После столького времени в нём вновь проснулось видение прекрасного и желание творить, но реализовать его не мог, и оставалось только грустить по ушедшему времени и возможностям. - Возьми, - Эллис достала из кармана и протянула Тому телефон. – Камера у меня такая себе, но лучше, чем ничего, если так хочешь сделать снимок. - Спасибо. Забрав у девушки телефон, Том спрыгнул на пол, включил камеру и облокотился на подоконник, ища кадр. Да, камера действительно не ахти. После последних айфонов и профессиональной техники от такого качества глаза болят, но недостаток разрешения не помеха хорошему фотографу. Сделав снимок, оценив результат, Том вернул телефон владелице и попросил: - Сбрось фотографию мне на почту. Если вернусь домой, достану её. Эллис сбросила фото на продиктованный адрес, сказала: - Никак не могу привыкнуть к тому, что ты теперь фотограф. - Моделью был не я, это Джерри. Я тоже могу выполнять эту работу и получать от неё удовольствие, но я бы не хотел заниматься этим по жизни. Том отвернулся к окну, посмотрел недолгое время на угасающий закат, теряющий яркость, и обернулся к девушке: - У тебя есть сигареты? - Вроде бы где-то завалялись. Поискав по комнате, Эллис отдала Тому старую пачку с пятью тонкими сигаретами. Том снова залез на подоконник, приоткрыл окно и прикурил. Смотрел на пейзаж за стеклом и вдыхал, выдыхал дым. Отчего-то захотелось принять немного яда. Счастливые люди не курят, это доказывает, что был счастлив, но не понимал этого, потому оказался в этой ситуации, в которой хочется отравить себя. Эллис стояла поблизости и смотрела на него. Этот парень удивительно привлекателен. Не как знаменитость привлекал её Том, не как мужчина, а как человек. Несмотря на перманентно грустное и недовольное лицо и меланхолию, что источал тяжёлыми токсичными волнами, он привлекал взгляд и вызывал душевный интерес. Опустив взгляд, девушка заметила под подоконником какую-то бумажку. - Том, у тебя что-то выпало. Подняв бумажку, Эллис передала её Тому. На поверку бумажка оказалась самодельным конвертиком, развернув его, Том обнаружил внутри деньги и послание, написанное на внутренней стороне конверта: «Том, я уверена, что ты не попросил помощи у родителей и не принял бы деньги, если бы я тебе их предложила, поэтому пришлось пойти на хитрость. Тебе нужны деньги, а я ещё накоплю. Ты не подумай, это не подачка и не жалость, а расчёт. Если эти деньги помогут тебе наладить жизнь, с тебя поездка на концерт моей любимой группы», - и смайлик в конце. Это та самая бумажка, которую Минтту сунула ему перед отъездом и про которую напрочь забыл. Двести девяносто три евро. Том посмотрел на деньги в руке, закусив губы, смаргивая растроганные слёзы. Как же это… Слова не находились, моргать пришлось чаще, а губы улыбались. Сестрёнка… У него есть семья, да, есть, и это дорого неимоверно. Дело даже не в деньгах, которых ему остро не хватает, которых вовсе не стало, а в поддержке, в том, что ему не обязательно просить помощи, чтобы случилось маленькое чудо. Ну, Минтту. Что за невероятный ребёнок? - Что здесь написано? – полюбопытствовала Эллис, заглядывая в записку, которую не могла прочесть. Минтту прекрасно владела и английским, и французским языком, который выучила, как и хотела в детстве, но в Испании они с Томом говорили на испанском, потому и записка была написана на испанском языке, которого Эллис совсем не знала. - Это от моей младшей сестры. Я рассказал ей о своей ситуации и поделился, что у меня осталось совсем мало средств, и она подсунула мне деньги из своих сбережений, - ответил Том, глупо улыбаясь со слезами на глазах. Без малого триста евро – это немного. Но это намного больше, чем ничего, теперь у него есть хоть какое-то подспорье, чтобы прожить. Потом можно будет продать камеру и ноутбук, чтобы сводить концы с концами, пока не найдёт работу. От мысли, что придётся продать свои вещи, очень значимые вещи, делалось грустно, но Том понимал, что никто не придёт и не обеспечит его и что за один день работу он вряд ли найдёт, потому придётся жить по средствам и добывать эти средства любыми способами. Том остался на вторую ночь. Но его сон нарушила Эллис, пришедшая в спальню в виде моли, кутаясь в одеяло. - Я посплю с тобой? В большой комнате снова барахлит отопление, я замёрзла, невозможно спать. - Только держись от меня на расстоянии, - отозвался Том, двигаясь к левому краю кровати. - Том, я предпочитаю девушек, и у тебя слишком отвратительный характер, чтобы я не устояла, - сказала в ответ Эллис, укладываясь на правой стороне полуторной постели. - Ты говорила, что моя вредность обаятельна, - напомнил Том, отнюдь не обидевшись, что Эллис не питает к нему симпатии, он этого и хотел. - Не настолько, - посмеялась девушка и повернулась спиной к Тому, как и он к ней лежал. Через довольно продолжительную паузу Том обратился к соседке по кровати: - Ты когда-нибудь была с мужчиной? - Почему ты спрашиваешь? - Просто интересно. Как становятся лесбиянками? - А как становятся геями? – вернула вопрос Эллис. - Я не гей. - Довольно странное заявление от человека, который был в браке с мужчиной и хочет к нему вернуться. - Мне нравится Оскар, а не все мужчины. - Хорошо, я отвечу, - сказала Эллис. – С мужчиной я была, один раз в семнадцать лет. - И как? Лиса пожала плечами: - Это было как езда по кочкам не велосипеде, которым управляешь не ты. Не больно и не приятно, никак. Тот парень мне не нравился, я переспала с ним только потому, что все вокруг делают это, значит, и мне пора бы. Но я не жалею, благодаря этому опыту я могу с уверенностью утверждать, что мужчины не моё. - Ты поэтому переключилась на женщин? - Нет. Мне всегда нравился свой пол, только я этого не понимала. - Поняла после того парня? - В некотором смысле да. После него я задумалась, посмотрела вокруг и поняла, что меня в принципе не привлекают парни. Потом я познакомилась с одной девушкой, мы были друзьями и никогда не говорили о своей ориентации, но мы как будто чувствовали друг друга, поняли без слов и когда потянулись друг к другу, всё случилось. - Ты до сих пор с ней? - Нет, мы были вместе не очень долго. - У тебя было много женщин? – поинтересовался Том. Сон ему перебило и почему бы не поболтать, ожидая, когда снова заснёшь. - Три. - Немного… - А у тебя? У тебя были женщины? - На этот вопрос мне сложно ответить. С одной стороны, у меня есть опыт с женщинами, с другой стороны, с женщинами спал только Джерри. Именно я был с женщиной только один раз, но не уверен, что это считается, потому что она была проституткой, мы были втроём, и в процессе получилось, что я её, Оскар меня… - заканчивая высказывание, Том смутился, не привык обсуждать с кем-то столь интимные темы, тем более с едва знакомым человеком. - Звучит сексуально. Я тоже хочу попробовать втроём, но никак не могу исполнить свою желание, потому что со случайными людьми не хочу, а каждую свою девушку не могу с кем-то делить. Эллис помолчала и спросила: - А мужчин у тебя сколько было? Том задумался, вспоминая, считая, и ответил: - Если с пятью насильниками, то девять. - В интервью ты говорил, что насильников было четверо? - Много лет спустя меня изнасиловали ещё раз, два года назад. - Прости… - стушевалась Эллис. – Мне очень жаль. - Это же не ты сделала, - не очень весело усмехнулся Том. – Всё в порядке, эту травму я пережил. - Ты молодец. Когда я смотрела интервью, в котором ты рассказывал про подвал, я была в ужасе от того, что люди способны на такой уровень жестокости, что кто-то прошёл через это, и была под глубочайшим впечатлением от того, что после этого можно полноценно жить и добиться успеха, связанного с демонстрацией тела и твоих увечий, напоминающих о случившемся. - Это Джерри, - напомнил Том. – Я стеснялся своего тела, испытывал перед ним ужас и не мог смотреть на себя без одежды, не мог дотрагиваться, каждое принятие душа превращалось для меня в испытание. Только после объединения я справился с этим, но всё равно свёл шрамы и рад, что их больше нет. - Том, а восемь из девяти мужчин у тебя были до Оскара? Я имею в виду тех, с которыми… - Я понял, - сказал Том, избавив Эллис от необходимости договаривать про добровольность. – Нет, не все до, двое во время. - Ты изменял Оскару? – изумилась девушка. - Да. - Да ладно! – воскликнула Эллис, аж подскочив и повернувшись к Тому. – Уважаю! - По-моему, моё поведение заслуживает порицания, а не уважения. - Да, конечно, изменять плохо. Но уважение и удивление у меня вызывает другое. Можно подумать, что за отношения с Оскаром любой человек должен быть благодарен и сидеть тихо, но ты не такой. Ты, похоже, не считаешь, что тебе повезло, и ты должен держаться за свой шанс всеми зубами. - Не понимаю, почему об Оскаре говорят, как будто он не обычный человек, - хмуря брови, произнёс Том. – Да, он невероятно богатый, но в остальном он обычный человек. - Такое мышление и делает тебя особенным, - вновь посмеялась Лиса. – Знаешь, хоть я и лесбиянка, и Шулейман мне не нравится как человек, если представить, что в какой-то параллельной сумасшедшей вселенной он предложил мне руку и сердце, я бы, наверное, согласилась, потому что это уникальный шанс и возможность ни о чём больше не беспокоиться, кроме того, как не вылететь за дверь. - А я не хотел вступать в брак и думал, что мне в нём плохо… - тихо, мысля вслух, признался Том. - Твоя особенность просто зашкаливает. - Я не особенный. Я дурной, и мне от этого часто живётся несладко, как и тем, кто рядом со мной. Особенно Оскару, поскольку он рядом со мной с моих восемнадцати лет и вытерпел столько, что я много раз удивлялся, как он не вышвырнул меня. «И он закрыл дверь». *** Том придумал, как ему попасть в квартиру. Погуляв неподалёку от дома, он подошёл к полицейскому патрулю и попросил помощи, объяснил свою ситуацию. Особенно не надеялся, что ему придут на выручку, но иного плана не имел, потому оставалось держаться за веру, что шанс есть. Полицейские не только к нему внимание проявляли, но и просьбу его не оставили без внимания. Прошли вместе с Томом к нужному зданию, поднялись на седьмой этаж и обвели строгими взглядами журналистов, которые, как он и говорил, были тут как тут и оккупировали дверь. Не обращая внимания на стражей порядка, журналисты ринулись к Тому, разевая рты для вопросов и успевая выкрикивать их, но полицейские ненавязчиво, не касаясь его, продемонстрировали оружие на поясе, которое имеют право применить против беснующейся толпы, и журналисты остановились и притихли, буравя взглядами мужчин в форме. - Доброго дня. Сержант Моллиган, - поздоровался и представился полицейский, обводя взором толпу. – Поступила жалоба, что вы нарушаете право на неприкосновенность частной жизни и создаёте условия, препятствующие благополучию человека. - Мы журналисты! – возмутилась одна представительница прессы. Всюду пролазить и вмешиваться в частную жизнь – это их работа. - Предъявите ваши удостоверения. Стоя рядом с крепкими мужчинами в форме, Том впервые чувствовал себя в безопасности перед кровожадными журналистами, и это ощущение защищённости дарило спокойствие. Толпа зашушукала, зашуршала, ища и доставая из сумок и карманов корочки. Полицейские не проверяли каждое удостоверение, просмотрели с расстояния, отметив тех немногих, кто ничего не предъявил по разным причинам, и один из них произнёс: - Вы находитесь здесь незаконно. Просим покинуть здание. - Мы свободная пресса! – вновь выкрикнул кто-то из журналистов, готовясь отстаивать право освещать любое событие и вещать, что полиция не может их затыкать. - Вы находитесь в жилом доме, - невозмутимо сказал полицейский. – У вас есть письменное согласие каждого жильца на ваше нахождение здесь? Журналисты снова зашептались. Никакого письменного согласия у них не было, они никого и не спрашивали, но на них никто не жаловался. Никому из жильцов пресса не мешала, поскольку в отсутствии Тома они вели себя тихо и не мусорили. Никому, кроме одной женщины, но и она в полицию так и не позвонила. - Письменного согласия у нас нет, - взялся за всех ответить один журналист, - но мы никому не мешаем. - Мы вынуждены вас вывести отсюда. - Спасибо вам, - одними губами сказал Том полицейским. Проскользнув мимо журналистов, отвлечённых на стражей порядка, он открыл дверь и юркнул в квартиру. Закрыв дверь изнутри, прижался к ней спиной и выдохнул, закрыв глаза. Получилось. Но врасплох застал незнакомый голос. - Что вы здесь делаете? Распахнув глаза, Том в недоумении уставился на женщину в голубом пеньюаре, что недоброжелательно смотрела на него. - У меня к вам встречный вопрос. Что вы здесь делаете? Кто вы? – произнёс в изумлении и непонимании. Женщина обвела его взглядом и сказала: - Я так понимаю, вы тот самый Том Каулиц. - Да, это я. Но – кто вы? - Мелания Линторфф, - холодно представилась незнакомка и распорядилась: - Оставьте ключи и уходите, вы и так доставили мне немало неудобств. - Что? – Том мотнул головой. – Вы что-то путаете. Здесь живу я, я снимаю эту квартиру. - Нет. Эту квартиру снимаю я с двадцать шестого марта. - Нет, - стоял на своём Том, ни секунды не сомневаясь в том, что это какой-то странный розыгрыш или же обычный казус. – Я был здесь два дня назад, ночевал, вас здесь в помине не было. - Так вот, кто наследил… Я начала сомневаться в своём ментальном здоровье из-за беспорядка, который вы оставили. Том хлопал ресницами, искренне не понимая, что происходит. Они что, находятся на разных параллелях реальности? - Но вас здесь не было… - В Лондоне я в командировке. У меня был завал на работе, и мне пришлось провести ночь на рабочем месте, - отвечала мисс Линторфф. – Я вернулась к полудню. А Том ушёл немного раньше на встречу со Стэнли Хоупом. За остекленевшим взглядом он вспоминал некоторые детали и понимал, что в этой ситуации всё-таки не он прав. Флакончики уходовых средств и духи в ванной, свежие продукты в холодильнике, которые не покупал. Том был настолько поглощён мыслями о предстоящем интервью, что не замечал вокруг себя какие-то несоответствия. Получается, здесь на самом деле живёт эта женщина? То есть он фактически проник в чужое жильё, поспал, помылся, позавтракал чужими продуктами и ушёл, оставив на память о себе грязную посуду в раковине и следы обуви на полу? Как так могло случиться, если он снимает эту квартиру? Мисс Линторфф взяла со столика маленькую записку, написанную на специальной плотной бумаге для небольших заметок: - Позвоните хозяйке квартиры, миссис Бейтс. Она просила вас связаться с ней, чтобы вы договорились о ваших вещах. Пребывая в ступоре от неправильности, сюрреализма происходящего, Том машинально принял записку. Что же происходит? Он здесь больше не живёт? А где он живёт? Как его могли выселить без его ведома? На импровизированной визитке неровным почерком с сильным наклоном вправо печатными буквами были написаны контактные данные миссис Шерил Бейтс. Всё верно, с этой женщиной Джерри заключал сделку на аренду квартиры. Неужели он нарвался на мошенницу? А зачем мошеннице просить перезвонить? - Можно я позвоню от вас? – подняв взгляд к Мелании, попросил Том. – Я разбил телефон, а мне срочно нужны мои вещи, я ради них и пришёл. Мисс Линторфф дала ему телефон и встала на прежнем месте, подперев грудь скрещенными руками, давая понять, что не уйдёт и не отвернётся, а будет бдительно следить за тем, что незваный гость делает. Нервная женщина. Что она о нём думает? Смотрит как на потенциального маньяка, довольно неприятно. Проглотив неприятные ощущения от недружелюбия женщины, Том набрал номер с визитки. - Алло? - Здравствуйте, миссис Бейнтс. Это Том Каулиц. - Здравствуйте, Том. Вы звоните по поводу ваших вещей? Извините, что позволила себе их собрать и забрать, но вы не оставили никаких контактных данных и исчезли, а срок вашей аренды вышел. Я не могла ждать и терять время. - Срок моей аренды вышел? – растерянно переспросил Том. - Да, двадцать шестого числа. - Я… - Том завис на полуслове, не зная, что сказать и не успевая осмыслить всю эту информацию. Сжал пальцами переносицу и мотнул головой. – Извините, что не позвонил, я совсем забыл, что заключил договор только на один месяц. Напомните, пожалуйста, сколько вы просите за квартиру? - Четыре тысячи семьсот пятьдесят пять фунтов, - любезно подсказала миссис Бейтс. У Тома вытянулось лицо, и уголки губ опустились. Несмотря на то, что Джерри снова избрал жёсткий путь его воспитания, Том подумать не мог, что он не позаботится о нём в плане обеспечения жильём, хотя бы им, раз всё остальное отнял. Том по умолчанию был уверен, что это съёмное жильё в его распоряжении на тот срок, который ему потребуется, что Джерри всё оплатил заранее, как с той квартирой в Париже. Но обеспечение себя жильём – тоже важный момент взросления и независимой жизни, в этот раз Джерри превзошёл сам себя по уровню суровости и позаботился о жилье для своего Котёнка только на один первый месяц, намеренно не указав это в послании к нему. Сам, всё сам, Котёнок. За квартиру нужно платить и заранее думать, за сколько уплачено, чтобы внезапно не оказаться на улице? Какой сюрприз. В следующий раз ты будешь умнее, Котёнок. Том остался без угла. Снять квартиру стоит почти пять тысяч фунтов стерлингов, а у него в кармане всего двести девяносто три евро, что в фунтах будет ещё меньше. Озвученная сумма воспринималась чем-то недостижимым, огромным по сравнению с тем, что имел. Несколько месяцев назад он мог позволить себе абсолютно любое жильё в любом уголке земного шара, а сейчас четыре тысячи семьсот – неподъёмная сумма для него. Вот он, крах. Возвращение с облаков на землю. - Том? Вы ещё тут? – позвала миссис Бейтс замолчавшего парня. - Да, я тут, - ответил Том, выбравшись из тумана беспросветной растерянности от последних новостей. - Когда и где мы можем встретиться, чтобы я передала вам ваши вещи? - Лучше сегодня. Вы можете подъехать к вашей квартире? - Да. Я как раз собираюсь в тот район. Договорившись с хозяйкой его теперь уже бывшей съёмной квартиры, Том отклонил вызов. Посмотрел на экран телефона. И, загоревшись идеей, поднял взгляд к мисс Линторфф: - Я кое-что забыл спросить. Могу я позвонить ещё раз? - Звоните. Но после этого вы уйдёте. Согласно кивнув, Том переключил всё внимание на средство связи в руке. Набрал номер Оскара, который заново выучил. Не думал о том, что будет понятно, что говорит он вовсе не с миссис Бейтс, это неважно, потом, по факту, подумает, что делать с возмущённой женщиной. Главное – позвонить, раз сердце дёрнулось в порыве, получив такую возможность. Уже не ждал, что Оскар спасёт, ему хотя бы голос услышать, получить ниточку связи, хоть толщиной с нано-волосок. Но после седьмого гудка Оскар отклонил вызов. Угадал, кто ему звонит с незнакомого номера. Кто ещё может знать его номер и упрямо названивать? Опустив телефон, Том удалил вызов, чтобы не оставлять номер Оскара в чужом устройстве, положил мобильник и пошёл к двери. - Ключи, - требовательно напомнила мисс Линторфф, продолжая жечь взглядом незваного гостя. Достав из кармана ключи, Том отдал их женщине и вышел за дверь, где никого не было, журналистов разогнали. Ушёл в никуда. Встретившись с миссис Бейтс, Том забрал свои вещи и остался стоять посреди тротуара с чемоданом и сумкой с камерой на плече. Он, бывшая топ-модель, фотограф самого высшего общества и бывший муж мультимиллиардера, бездомный и нищий. В кармане последние деньги, которые даже не его, а помощь от малолетней сестры, и которых безнадёжно мало, чтобы найти жильё в таком дорогом городе как Лондон. Он придумал какой-никакой план, но жизнь в очередной раз ударила по лбу, сбросив ещё на один уровень ниже. Складывалось такое впечатление, будто Джерри на всём пути расставил ловушки, в которые Том безропотно заходил, ведомый надеждой и верой, что вот сейчас справится, наступал на мины. Он официально бездомный. Настолько погано, что смешно. Сил уже нет плакать и сокрушаться, и Том смеялся, стоя под зачинающейся моросью без малейшего понимания, как ему жить дальше. Как выживать, не имея даже крыши над головой. По иронии судьбы и с подачи Джерри Том вернулся в ту точку, где находился перед тем, как принять предложение Оскара уехать из центра с ним. Тогда он тоже не имел ни дома, ни денег, ни работы, ни представлений о том, как ему выживать в большом мире. У Тома появилась возможность пройти этот путь заново, без Оскара. Морось усиливалась. Удобнее повесив на себя сумку с камерой, Том покатил чемодан к пешеходному переходу. Возвращался к Эллис, поскольку в данном случае с места в карьер не по силам, нужно посидеть, подумать, желательно, чтобы в это время не капало на голову. - Ты решил ко мне переехать? – пошутила Эллис, увидев Тома со всеми вещами. - Я остался без жилья, - нерадостно и серьёзно сказал в ответ Том. – Оказалось, что Джерри снял квартиру только на один месяц, там уже живёт другой человек, и у меня недостаточно денег, чтобы снова арендовать её или что-нибудь другое. - А сколько стоит аренда? - Четыре тысячи семьсот пятьдесят пять. - Я бы хотела помочь, но у меня нет столько… - проговорила девушка, заломив руки за спиной. - Я бы не взял, - качнул головой Том, поставил чемодан к стене и, разувшись, прошёл в большую комнату. Эллис проследовала за ним, сказала: - Можешь оставаться у меня. Правда, в середине апреля я поеду к родителям, потом сессия, но, думаю, ты и без меня поживёшь какое-то время. Том хмуро, со скепсисом взглянул на неё: - Ты оставишь едва знакомого человека в своём доме без присмотра? - Ты не похож на того, от кого можно чего-то опасаться. - Как раз такие люди, которые внушают доверие и кажутся безобидными, оказываются самыми большими злодеями. - Настоящий злодей никогда бы так не сказал, чтобы не породить сомнения. Теперь я уверена в тебе ещё больше, - улыбнулась Эллис. - Ты не думаешь, что это может быть коварный план? – приподнял брови Том. – Скажи, что ты злодей, и никто не подумает, что ты на самом деле им являешься. Это легко – если хочешь скрыть правду, озвучь её. - Как сложно… - нахмурилась девушка. Том пожал плечами, помолчал немного и уточнил: - Спасибо за твоё предложение, но я не останусь надолго, максимум на несколько дней. Не став настаивать, Лиса села рядом с ним и спросила: - Что ты теперь будешь делать? - Думать. Чуть позже Том попросил у Эллис телефон и, не уходя в другую комнату, набрал Оскара. В последний раз. Если он не ответит, перестанет надеяться и придумает какую-нибудь другую надежду. Не ответил. Шулейман не стал отклонять, но выключил звук и вернулся к прерванному занятию; рядом с владельцем телефон горел экраном с очередным незнакомым номером. После ряда гудков вызов закончился сам, оставив Оскару сообщение о пропущенном звонке, а Тому глухое молчание в смолкшем динамике. Второго раза не будет. Да, ему остаётся только думать. Думать уже не как ему жить, а как выживать, как выбраться с социального дна, на котором очутился в наказание за то, что не ценил небеса.