Столетний спектакль

      Когда человек счастлив, время течёт стремительно и незаметно. Как бурная река со звонкими водопадами и излучинами. Шум кристальной воды бодрит, капли образуют поток, что следуя уготованному пути, порывисто бежит, пока в конце его не поглощает огромный и могущественный океан. Однако её поток времени отличается: он больше напоминает застоявшуюся воду, запертую в углублении, которое обложили камнями. Тихий, молчаливый пруд, вода в котором, казалось, высохнет раньше, чем сумеет выбраться из ловушки на волю. Остаётся только наблюдать, как лёгкие дуновения ветра вызывают на его поверхности рябь, и задаваться вопросом, сможет ли когда-нибудь неподвижный водоём обратиться в реку или хотя бы ручей.       «Сможет», — стоит повторить в сотый раз и начинаешь верить в наилучший исход. Однако вера хрупка и способна пошатнуться от малейшего колебания. Дни сменяют друг друга, но долгожданное освобождение не приходит. Отражение молчит, а бремя продолжает давить всё сильнее, не давая свободно вдохнуть.       «Терпи», — повтори хоть тысячу раз, но легче не станет. Наскучивший спектакль продолжает играть, пока актёры даже не догадываются о распределённых судьбою ролях. Сколько ещё должна продлиться завязка, прежде чем ту сменит долгожданная кульминация? Как достигнуть наилучшего финала, когда все твои действия прописаны чьим-то сценарием?       Фурина всего лишь актёр — не герой и не спаситель. Не рыцарь, способный сразить злодея-тирана, не предводитель, смело ведущий к светлому будущему, не Архонт, что способен решать проблемы одной только божественной силой. Пустышка, которой не подвластна даже собственная жизнь. Выдумка. Фикция. Ничтожная подделка, что получила главную роль и теперь обязана отыгрывать её безошибочно. Она пыталась стать идеальной версией своего персонажа, но почему-то, невзирая на все приложенные усилия, потерпела провал.       Когда столетия кропотливой работы начали сыпаться прямо на глазах, подобно некачественной штукатурке; когда её разоблачили на обозрение всего Фонтейна, обвинив в великом обмане, всё, что трепетало внутри, это горечь бессилия. Она подвела. Не справилась. Не уберегла то, что столь старательно строила. Люди, которые искренне верили в божественность талисмана Фонтейна; люди, которых изо дня в день нагло убеждали, что ситуация под контролем, продолжали растворяться в воде Первозданного Моря, и в том вина лежала на ней. Она могла обернуть всё иначе, просто усилий оказалось недостаточно.       Выходит ли, что теперь жертва бессмысленна, и всё было проделано зря?..       Сидя в зале суда, где все взгляды прикованы исключительно к ней, так невыносимо наблюдать сомнение в некогда восхищённых глазах, полных уважения и любви. Люди разочарованы и возмущены, и это неудивительно. Но как же несправедливы их ошибочные суждения! Даже юдекс не встал на защиту виновницы, хладнокровно вынося свой вердикт. Самый длительный спектакль в Тейвате наконец встретил долгожданный финал. Для неё — так точно. А вскоре — и для всего Фонтейна.       Прожекторы померкли, а вместе с ними и всё остальное. Она свободна теперь, но что за цена такой свободе? От прежней «Я» ничего не осталось. И даже народ, который Фурина так стремилась защищать, скоро растворится, оставив после себя лишь пустой безжизненный город. Она вечно была окружена людьми, но всегда оставалась сама по себе. И в этот момент одиночество ощущалось как-то особенно мучительно. Поколения людей, чьи лица она уже никогда не вспомнит, будто проносились мимо размытыми силуэтами, и, кажется, она слышала их осуждающие голоса прямо у себя за спиной.       Руки безвольно лежали на коленях, перед глазами стояла пелена, и тело не шевелилось. Зачем куда-то идти? Зачем что-то говорить? Ей не поверят, да и в конечном итоге ничего уже не имеет значения. Ни шум вокруг, ни прохладная влага на щеках. Она проиграла пророчеству. Проиграла обстоятельствам. Проиграла судьбе. Пусть бы тогда вода поглотила собой и её. Лучше раствориться где-то в глубинах и забыться вечным сном, чем испытывать пожирающее чувство вины и ничтожности. Но вода не берёт её будто только затем, чтоб проучить незадавшуюся обманщицу. Конечно, ведь так сказало пророчество. Пророчество, которое она так и не смогла победить. Может, у Фурины никогда и не было возможности обмануть судьбу, а отражение просто ошиблось; вверило большее, чем то, на что был способен обычный человек. А может, она просто искала себе оправдания…       В театре «Эпиклез» необычайно тихо. Только плеск воды и собственное дыхание оживляли мёртвое пространство. С отступлением потопа явился пустой зрительский зал. Фурина представила, как ещё недавно здесь сидели её поданные и рукоплескали после очередного удачного выступления… Хотя они никогда не были её поданными, а из неё складывалась совсем никудышная актриса.       Снаружи светило солнце, лучи которого падали через окна на мокрый кафельный пол. Кажется, всё закончилось, но выйти отчего-то было страшно. Картина безлюдных улиц вырисовывалась в сознании, отравляя душу. Она никогда не хотела думать, что будет делать, когда это произойдёт, предпочитая верить, что исход окажется иным. У неё в принципе не хватало сил на то, чтобы представить своё дальнейшее будущее после завершении истории с пророчеством. И стоя сейчас перед тяжëлыми дверьми, Фурина не могла найти решимость повернуть ручку. Будто тем самым она окончательно отрежет себе путь обратно. Обратно, но куда, если всюду был один сплошной тупик?       И всё же дверь открылась, а Фурина вышла из пустынного здания театра «Эпиклез». Снаружи действительно оказалось светло и влажно, от клумб тянуло свежим запахом роз. Со стороны фонтана слышались голоса. От человеческой речи сердце ухнуло куда-то вниз, а руки задрожали. Могло ли это быть правдой, а не очередной иллюзией?       — Пророчество… не сбылось? — голос дрогнул, стоило только увидеть, как фонтейнцы возле театра оказывали помощь друг другу и радовались собственной невредимости. Неужели у неё всё-таки получилось? Или... Нет, не важно, как и почему никто не пострадал. Главное, что удалось избежать худшего сценария.       На место мимолëтного облегчения пришли резкий упадок сил и усталость. Сколько времени Фурина трудилась, не давая себе возможность передохнуть? Сколько тревог, сожалений и страхов закопала в себе, чтобы не дать окружающим догадаться? Она чувствовала опустошение. Ноги подкосились, и она упала на брусчатку, держась за каменный выступ фонтана. Только теперь она могла быть по-настоящему свободной.