Твое имя стоит комом в горле.

Тяжелый поступь и липкие звуки нарушали тишину. Стопы и голени были утрачены в искалеченном виде. Бледно-розоватая, плотная субстанция медленно стекала по ногам, прилипая к полу с каждым мучительным шагом. Каждое медлительное движение оставляло за собой липкий след и издавало причмокивание от прилипшей к полу массы. Изнуренное тело с безжизненными глазами казалось готовым к замерзшему падению. Грудь едва заметно поднималась, свидетельствуя о том, что сердце еще билось, наполняя кровь кислородом. На голени уже виднелись обнаженные мышцы и сосуды, в то время как верхние слои кожи, эпидермис и дерма, исчезали. На бедре была также картина. Проводя рукой по ноге, на коже остался кусок тела, будто бы желе. Объект находился в трансе и будто ты не реагировал на то, что с ним происходит, в то время как из-за стекла, в другой комнате на него смотрели красные глаза. Доктор, придвинувшись к стеклу, внимательно разглядывал обнаженные мышцы. Его взгляд был узкий, и он изредка смотрел на наручные часы, отсчитывая время разложения. Объект приблизился к стеклу и приложил руку, издавая неосознанный, безмолвный крик о помощи. Бактерия распространялась быстро, охватывая уже торс. Там появились первые впадины и сгустки слизи, стекающие вниз к ногам. Теперь мышцы были видны не только в двух местах, но и на ногах почти не оставалось внешней оболочки. Поверхность стала идеальной для анатомических исследований, пока не стало слишком поздно. Однако бактерия не останавливалась и продолжала поглощать плоть, размножаясь в геометрической прогрессии, ускоряя процесс многократно. Рука, которую онa ранее приложил к стеклу, тоже начала покрываться слизью. Организм перестал сопротивляться, принимая ее в себя. С тела стекала слизь, и уже мертвые серые глаза смотрели в алые глаза, воодушевленные своим открытием. Ученый не отводил взгляда от объекта, который едва удерживался на ногах. Лицо начало течь, и из красивой физиономии вырывались дыры и впадины, исказив лицо до неузнаваемости. Объект не ощущал боли, погребенный под множеством наркотиков. Возможно, это было милосердие доктора, предоставившего ему роль первопроходца в этом опыте. Объект ощупал свое лицо, и к ладони прилип кусок щеки. Он равнодушно посмотрел на него, демонстрируя его ученому. Тот лишь одобрительно кивнул. Ребенок попытался съесть кусок, но, к сожалению, челюсть также начала разлагаться под воздействием бактерий, и он не смог этого сделать. Кусок тяжело упал на пол и образовал розоватую лужу. Спустя каких-то пять или десять минут, объект рухнул на пол. Продолжая смотреть в сторону, стекла как заворожённый. В то время как на ее ногах уже выступали кости и на торсе виднелись ребра. Бактерия пожирала все на своем пути, оставляя лишь кости. Под телом начала образовываться лужа из розовый слизи — отходов бактерии и небольшие кровяные лужи, с которыми не успевала справиться бактерия. Спустя пять или десять минут объект упал на пол. Ученый, все еще устремленный взглядом на происходящее, медленно поднялся, следя за процессом. На его лице не было ни тени раскаяния перед объектом, ни печали. В его глазах горел огонь, освещая темную комнату. Его тихая усмешка была единственным, что нарушило молчание. Бросив последний, небрежный взгляд на объект, который до последнего момента смотрел на него, он покинул комнату наблюдения. В это время объект испустил последний вздох и закрыл глаза. От белокурой девочки осталась только прядь волос, лицо, почти неузнаваемое, и кости. Юная девочка изначально была обречена на смерть попав в его лабораторию. Первая она? Нет. Последняя ли? Тоже нет. Вероятно, это был для нее лучший исход, остальные могли до последнего вздоха биться в конвульсиях, захлёбываться соответственной кровью или даже испытывать передоз во всех его красках.