Свидетель

Вокс хлопает дверью и недостаточно думает, прежде чем ступить на кухню и наткнуться на прелюбопытнейшую картину того, как блядский Аластор прямо на кухонном столе с мерзенькой ухмылочкой расчленяет незнакомый трупак. Выражение лица у телеведущего становится сложным, а лыба у человека напротив более фальшивой. — Вижу твой эфир закончился намного раньше, — заметил Аластор, сдержанно улыбнувшись. — О, правда? — без энтузиазма фыркает Вокс, складывая руки на груди. — Ты бы хоть табличку вешал, что кого-то тут режешь, психопат ебучий. — Все обстоит сложнее, чем выглядит, — замечает мужчина. Вокс едва удерживается от закатывания глаз и трет висок, чувствуя приближение мигрени от всего пиздеца, что происходит вокруг него. — Ты правда думаешь, что я… что ты, — он раздраженно выдыхает, пытаясь подобрать емкие слова. Но на такое у него после рабочей смены сил и терпения уже не хватает. — Забей. Не хочу знать. Просто будет считать, что я ничего не видел. Вокс поднял руки и развернулся на каблуках к двери, собираясь покинуть этот импровизированный анатомический театр. Однако не успевает он и шагу ступить, как в стену совсем рядом с ним втыкается, нож практически до середины. Телеведущий застывает, упуская момент, когда Аластор подходит к нему сзади и почти дружески приобнимает за шею. Он ухватывает двумя пальцами лицо Вокса и поворачивает к себе. Тот чувствует как по щекам размазывается что-то мерзкое и холодное. — Ты же понимаешь, дружище, что я не могу тебя просто так отпустить? — вкрадчиво произносит Аластор, опасно сузив глаза. По спине Вокса пробегает холодок, что вообще-то нормальная реакция на этого человека. Но показать перед ним слабость, все равно что показать ее перед каким-нибудь животным, потому что эта дикая псина, Вокс уверен, умеет ощущать чужой страх не метафорически, а вполне реально. Вспомнив бесконечный пиздеж самого же Аластора о демонстрации силы и превосходства через улыбку, телеведущий растягивает губы и отталкивает от себя чужие загребущие руки. — Ты не единственный припизднутый на моей памяти, не обольщайся, — Вокс вытирает тыльной стороной ладони щеку. — И у всех секретов похуже этого дохуя и больше. Ни одного я пока не заложил, как видишь, стою живой и здоровый. Аластор продолжает скалиться, спокойно перемещается к двери, перегораживая её. — Ты никуда отсюда не уйдешь, — выдает очередную жуткую хуйню Аластор. Вокс держал лицо, но внутренне все-таки нехило напрягся. — Пока мы не поговорим. С этими словами он преспокойно закрыл двери кухни и запер на ключ. Воксу захотелось побиться головой о стену от бессмысленности происходящего. Почему сразу нельзя было запереть комнату и спокойно заниматься своими ебанутыми делами? Пусть хоть жрет трупы сырыми. — Конечно же ты никого не заложил, мой дорогой друг, — отходит Аластор от двери и преспокойно начинает вытирать окровавленные руки о кухонное полотенце. Его после этого только сжечь и выкинуть нахуй. — Потому что закладывать не так выгодно, как шантажировать, верно? Знаешь, тебе нужно было быть чуточку внимательнее и не дать просочится факту сбора тобой различного рода компромата в массы. — Тебе нужно было быть чуточку внимательнее и не дать факту своей абсолютной ебанутости раскрыться мне, — отзеркалил Вокс, скривившись. — Я ведь это, — он ткнул в труп, — не из скрытых камер узнал, верно? Аластор хмыкнул и стал снимать с себя перчатки, наличие которых стало понятно лишь после удаления с них крови. Надо же, ублюдок заботиться о том, чтобы не заразиться неприятными трипперами от чужой крови. Как мило. — Ты знаешь, что дело не в этом. Конечно, не в этом. Уебок просто не хочет таскаться по судам. — Уверен, что тебя все равно оправдают через дурашку. Посмотри на себя, ты маньяк. Таких обычно на пожизненное отправляют в больничку, а не на нары. — Как ты любишь говорить — не неси хуйню, — скалится Аластор и достает из нижнего шкафчика тумбы рулон с черными мусорными пакетами. — Давай закончим это быстро, — закатывает глаза Вокс. — Что я должен сделать, чтобы ты наконец открыл дверь и перестал при мне паковать ебанный труп? Аластор вновь хмыкает и на несколько мгновений прекращает закидывать части тела в пакет. — Тебе честно? — расплывается он в полуулыбке. — Сам как думаешь, гений? — Идеально было бы, если бы ты унес это с собой в могилу. Аластор берется за рукоять топора, которым явно отделял суставы. Вокс едва удерживается от того, чтобы отступить на шаг. Конечно, он имел кучу приятелей из преступного мира, которые убивали и даже порой хоронили людей заживо, но никто из них никогда не пытался пришить его. Честно говоря, никто из них и как конкретные маньяк тоже не выглядел. И сейчас ему стало реально страшно за свою целостность, поэтому мужчина невольно перевел взгляд на окно за спиной Аластора. Вокс уже стал всерьез сравнивать шансы наебнуться от падения с четвертого этажа и шансы быть расчлененным этим психопатом. — Ну так что? — как ни в чем не бывало спрашивает Аластор, выкидывая окровавленный топор в мойку. Вокс глупо моргнул. — В смысле «что»? — Ха-ха, всегда считал тебя недалеким, — усмехнулся он. — Согласен ли ты молчать об этом веки вечные? Телеведущий стал подозревать, что ублюдок нарочно подбирает такие двусмысленные жуткие формулировки, чтобы оппонент обосрался от страха и непонимания. Если нет, то, стоит признать, это ебучий талант. — Нет, пойду рассказывать об этом каждому, кого встречу на улице, — съязвил Вокс. Аластор вопросительно выгнул бровь и наклонил голову, будто действительно не услышал сарказма в этих словах. — Конечно, я буду молчать об этом, придурок, я живу с тобой! — Ты к тому же еще и соучастник, — как бы невзначай заметили в ответ. — Что? — опешил Вокс и в следующее мгновение ему в лицо прилетела пара белых латексных перчаток. От наглости у него даже пропал дар речи. А когда вернулся, то на языке вертелся один единственный вопрос. — Ты охуел? — Хм, может да, может нет, — пожал плечами Аластор и подошел к мужчине, а затем наклонил корпус вперед, остановив свое лицо в паре сантиметров от чужого. — А может мы уберем улики с кухни, и забудем об этом досадном недоразумении, как о страшном сне? Чужое дыхание угрожающе коснулось кожи. И все было бы прекрасно, если бы эта улыбчивая сука вызывала в такой момент исключительно страх. Вокс запрокинул голову, страдальчески выдыхая в потолок. Аластор едва успел отодвинуться, чтобы не получить в нос подбородком. Телеведущий в это время поднял перчатки и с ходу их надел. — Чудно, — прокомментировал Аластор этот безмолвный ответ. Воксу на самом деле не упало прибирать за своим шизанутым соседом, но и быть убитым на кухне собственной квартиры тоже весьма сомнительное удовольствие. Поэтому сейчас он и скидывал все части занимательного антропоконструктора в пакет, стараясь затолкать ногами свою брезгливость поглубже. Вдруг чужие руки оперлись о стол по обе стороны от Вокса. Маньяк неиронично встал за спиной, едва ли не касаясь его грудью, и склонился ближе к уху телеведущего. — Ты такой умница, дорогуша, — ворковал Аластор. Если бы Вокс не знал, что этот пизданутый ненавидит трахаться, то подумал бы, что его собираются разложить прямо тут. Хотя, возможно, у него фетиш на кровь, кишки и расчлененку? Невольно Вокс скосил взгляд на отрубленную руку, подумав о том, что он сейчас мог собирать запчасти любовника Аластора. Бывшего очевидно. В голову полезли мысли о том, что разобрали этого бедолагу прямо в процессе. И возможно самого Вокса сейчас трахнут, а потом будут скидывать в пакет… Бредово, конечно. Наверное. — Можно без гомоэротизма обойтись? — проворчал он, стараясь полностью увлечься собираением тела. — В моих действиях только ты видишь гомоэротизм. — Ага, попизди мне тут. Аластор наконец отодвигается и, намуркивая какой-то незатейливый мотив, тоже принимает участие в уборке. Когда тело было запаковано, Аластор ушел с пакетом, собираясь, как он сказал, «заняться утилизацией биотходов». Вокс остался оттирать стол и отмывать кухонные предметы, контактировавшие с кровью. Когда дело дошло до топора в мойке, ему вдруг попался клочок кожи с волосами. Это вызвало такой приступ отвращения, что мужчина чуть не сблевал прямо в раковину. Невероятными усилиями он домыл топор и скинул с ладоней перчатки. Опершись о тумбочку, Вокс закрыл глаза рукой. Вернулась дурнота. — Вау, как продуктивно, — пизданул Аластор, вновь зайдя в тыл к своему соседу и заглядывая ему через плечо. Вокс резко развернулся, шарахнувшись назад. Аластор улыбнулся так довольно, будто этой реакции и добивался. — Никогда больше не заходи мне за спину, понял? — А то что? А вот действительно. Что? Впрочем, тут чем проще, тем лучше. — В нос получишь, для начала. — Справедливо, — пожал плечами Аластор и в ожидании выставил ладонь. — Дай руку. Вокс скосил подозрительный взгляд на бледную конечность, затем вновь посмотрел в лицо собеседника. — Зачем? — насторожился он. Аластор глядел со смесью усталости, при этом улыбаясь ему, будто наивному ребенку. Очевидно, ответа он давать не собирался, и Воксу пришлось просто послушаться. На это радиоведущий неожиданно рассмеялся. — Нет-нет, дорогуша. Мы ведь не танцевать собрались, — осклабился он. — Внутренней стороной вверх. Вокс проворчал что-то про то, что он не шут, чтобы исполнять ебанутые приказания сомнительных личностей, но ладонь перевернул. Пальцы Аластора тут же сомкнулись на кисти, словно капкан и повели вверх, задирая рукав рубашки практически до локтя. Ебучий гомоэротизм. Однако то, что этот фрукт выкинет в следующую секунду предсказать заранее было трудно. Непонятно откуда материализовавшимся скальпелем Аластор резко полоснул по предплечью поперек. Вокс, не ожидавший такой подставы, рефлекторно дернул рукой, но его крепко держали. Аластор не выглядел особенно сильным, но хватка у него оказалась мертвая. С другой стороны, этот клоун недавно самостоятельно расчленил труп, орудуя самыми примитивными инструментами — топором и ножом. Поэтому оставалось лишь напряженно наблюдать, как из раны вишневыми каплями вытекала кровь. Прямо на пол, который сам же Вокс отдраивал, стремясь скрыть улики. В это время Аластор подставил непонятного вида колбу, собирая кровь. В глазах Вокса отражалось искреннее непонимание того, на кой ляд понадобилась кровь. Делать общий анализ? Пить? Наводить ебучую порчу? Что? — Видишь ли, твоего честного слова мне недостаточно. Уж извини мою недоверчивость. Значит, ебучую порчу. Кажется, этот хрен когда-то что-то заливал про мистицизм. И книги у него по всему дому странные раскиданы. Стало не по себе, хотя куда еще больше? — Я бы советовал зажать рану, — взбалтывая колбу с кровью, произнес Аластор. Затем он перевел взгляд на хмурого Вокса и обнажил в улыбке зубы. Аластор вдруг резко надавил на рану, раздвигая ровные края пальцами. Телеведущий отдернул руку и хотел бы сделать еще один шаг назад, но не смог — поясница упиралась в кухонную тумбочку. — Улыбайся, мой дорогой, — выпачканный большой палец прошелся по нижней губе Вокса, размазывая его же кровь. — У тебя ведь такая очаровательная улыбка во время эфиров. На языке растекся мерзкий привкус металла. Аластор рассмеялся, отступая наконец на пару шагов назад. — Думаю, нам стоит выпить. Вокс проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. О да. Ему не просто стоит. Ему сейчас необходимо выпить.