У дьявола

— Сасук хочет большего, верно? — спрашивает его истинный дьявол прямиком из ада, с руками слишком умелыми, слишком быстрыми, чтобы сжать его член у основания, не дать ему кончить, выдавливая из него лишь горестный стон, который он заглушает собственными руками. Не хотелось бы перебудить половину общежития второго поколения столь позорный образом. Другая рука дьявола, конечно, не даёт ему долго прятаться от него, убирая его руки вверх, над головой, перехватывая его запястья сильными длинными пальцами, полными мозолей от меча. У дьявола, конечно, красивое лицо и надменная ухмылка. — Ну-ну, Донрён, не лишай меня такой радости, как смотреть на твоё лицо, — и у дьявола, конечно, медово-сладкие речи и бархатно-властный голос. У дьявола, конечно же, красноватые глаза, от которых нет ни милости, ни спасения. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончишь, сасук, — и его член сжимают сильнее, не давая ему этого сделать; он не может удержаться от жалостливого всхлипа, за который ему стыдно; дьявол целует его мокрое лицо. — Но не раньше, чем я буду в тебе. Так сделай это, ублюдок! — думает Пэк Чон, но его встречают только зловещим блеском блаженства в глазах. Очевидно, у его дьявола другие планы.