Три раза, когда Северус Снейп испугался своих чувств...

      Северус наблюдал за тем, как Поттер пытается отдышаться, стоя перед ним на четвереньках. Очередная попытка защитится от проникновения в его мысли и воспоминания с треском провалилась. Северус покачал головой. Из этой затеи не могло выйти ничего хорошего. Дамблдор возлагал на Поттера надежды, которые тот был не способен оправдать. Мальчишка не владел собой, носил на плечах горячую голову и вряд ли кто-то знал, как можно ее остудить. — По-прежнему отвратительно, Поттер, — холодно произнес Снейп. — Я стараюсь, сэр, — сказал Гарри, тяжело поднявшись на ноги. — Если бы вы старались хотя бы в половину так, как о том говорите, мы бы уже добились хоть каких-то результатов. — Северус запахнул мантию, скрещивая руки на груди. — Отсутствие результата тоже результат, профессор. — Снейп совсем не ожидал этого, но Поттер вдруг улыбнулся. — Не смейте хамить мне, Поттер, — резко ответил Северус. — То, что профессор Дамблдор лично поручил мне обучить вас окклюменции, вовсе не значит, что я стану нянчиться с вами. Как на уроках по зельям.       Гарри закатил глаза, но ничего не ответил. Снейп снова взвел палочку. Поттер вскинул свою. — Легилеменс! — Это слово, заклинание, уже успело набить Северусу оскомину. Все, чего он хотел это поскорее избавиться от необходимости проводить с Поттером лишние часы. Но он не мог ослушаться приказа Дамблдора, а этот болван упорно не хотел делать успехов.       Снейпу казалось, что он уже перебрал в голове мальчишки так много мыслей и воспоминаний, что знал его лучше, чем себя самого. И это отнюдь не радовало. Проживать раз за разом его чувства, ощущать его как самого себя, видеть его живым, а не отстраненным и почти безликим, каким он обычно был на уроках по зельям, все это доставляло неподдельный дискомфорт. Несмотря на то, что легилименцию использовал он, копаясь в голове Поттера, Северус и сам себя чувствовал незащищенным. Будто Гарри постепенно проникал в его душу, селился там, занимал все больше и больше места, а это не на шутку пугало. Кажется, нечто подобное уже случалось с ним в жизни. В прошлой жизни. Давным-давно. — Легилименс! — повторил Снейп, когда Поттер в очередной раз отдышался и встал.       Его взору представилась гостиная Гриффиндора, украшенная к рождеству: подарки, семейство Уизли, ничего интересного. Прощальные школьные пиры, летние каникулы у родственников-маглов — скучные картины, которые Северус видел уже, кажется, сотни и тысячи раз в этой бестолковой голове. Но вдруг они переменились. Снейп увидел свой класс только с не совсем привычного ракурса. Он увидел его со стороны аудитории, увидел самого себя, услышал свой голос.       Северус видел себя, расхаживающим взад-вперед и читающим новую тему. Удивительно, но глазами Поттера он видел себя в куда лучшем свете, чем думал о себе сам. Он почувствовал, как Гарри сжимает стержень пера, когда он проходит достаточно близко к его парте. Почувствовал, как колотилось сердце Поттера, как разливалось тепло в груди. Гарри не сводил взгляда с него, когда он не видел, пропуская половину из того, что стоило бы записать. Почувствовал, как мальчишка прикусывает язык и губы, когда он вдруг смотрит на него, как начинают дрожать его ноги под партой и потеть ладошки. И все это только от того, что Снейп одаривал его холодным презрительным взглядом.       Северус вдруг почувствовал, что ему перестало хватать воздуха. Он тут же вынырнул из головы Поттера, словно из толщи озерной воды, и отступил на шаг. Снейпу никогда не доводилось оказываться в ловушке дьявольских силков, однако он готов был поклясться, что это должно быть и в половину не так неприятно, как когда тебя с ног до головы опутывает липкий страх.       Давно привыкший к холоду и сырости подземелий, Снейп вдруг замерз. Похолодели щеки, пальцы, стопы. Твердый пол показался зыбкой трясиной, а комната настолько маленькой и тесной, что он буквально кожей ощущал давление стен и потолка. Он смотрел на Поттера, не упавшего в этот раз на колени, как на ужасное чудовище, от которого не было спасения. — Что это еще такое было? — спросил Северус со сдерживаемой злостью в голосе. — Вы все видели, профессор, — тихо сказал Поттер, и Снейп даже в полутьме, царившей в подземелье, увидел, как щеки Гарри покрываются румянцем.       Северус за несколько их занятий успел просмотреть жизнь Поттера от и до, покопаться во всех его осознанных воспоминаниях, но это видел впервые. И Снейп мог сделать из этого два вывода: во-первых, мальчишка был не так безнадежен. До сих пор ему удавалось прятать от Северуса все, что было связано с ним. А во-вторых, Поттер был в него… — Пошел прочь отсюда, — с отвращением выплюнул Снейп, взмахнув руками. — Профессор Снейп, я… — Пошел прочь я тебе сказал! — вскричал Северус. Он чувствовал, как его заполняет ярость. Она стала мешаться со страхом и Снейп ощутил себя настолько слабым и незащищенным, что ему захотелось начать метать во все стороны самые страшные из тех заклятий, которые он знал.       Гарри отскочил в сторону. Кажется, прилив адреналина вытеснил собой всю усталость от занятия. Снейп не сводил с него взгляда, будто Поттер должен был вот-вот бросится на него, и их глаза вдруг встретились.       Эти глаза, в которые Северус предпочитал никогда не смотреть. Зеленые радужки за блестящими стеклами. Глаза той, кого он любил всю жизнь. Нет. Теперь это были глаза ненавистного мальчишки, который одним своим существованием отравлял ему жизнь. Мальчишки, чьи воспоминания, мысли и мечты теперь жили и в его собственной голове, мальчишки, который с обожанием смотрел на него, несмотря на все то, что Северус себе позволял. И даже сейчас в этих глазах не читалось и капли сожаления о том, что он решил дать профессору увидеть его истинные чувства.       Настоящая буря разразилась внутри Снейпа за тот короткий миг зрительного контакта. Ни за что на свете он не должен был позволять мальчишке занять определенное место в своем сердце. Ни потому, что он был сыном Лили, ни потому, что в нем оказалось столько живого и теплого, ни тем более потому, что он сам чувствовал к Северусу.       Это был по-прежнему Поттер. Точная копия человека, которого он ненавидел больше всего на свете. Поттер, который и сам доставил ему, Снейпу, не мало проблем. Северусу стоило напоминать себе об этом почаще. Напоминать себе о том, что значило впустить кого-то в свою душу слишком глубоко, тем более тогда, когда старые раны еще не затянулись. — Вон, — холодно повторил Снейп и Поттер скрылся за дверью.