Поговори

Когда Исаги слышит звук застегивания куртки, он лишь фыркает. Артистично вскидывает голову вверх, смотрит на погасшую люстру и пытается убедить разум в прекрасном времяпровождении. Громкие конфликты звенят в четырех стенах крайне редко, если не считать шуточные перепалки с целью выпустить пар. Мелкие споры становятся манерой общения, нежность добавляется в общий стаканчик, и становится компонентом неповторимого коктейля взаимоотношений. Настроение должно улучшиться — Кайзер вышел из дома, оставляя парня в гордом одиночестве. Его собственного, к превеликому сожалению, парня. Нет, это неправильно — даже в ссоре Исаги не будет скверно думать о партнере. Можно несерьезно послать в одно место, можно ляпнуть нецензурный термин, но в сердце Йоичи нет места для истинной ненависти, она прошла. Он любит гребаного Михаэля вместе со всеми недостатками, знает все худшие стороны и принимает их. Однако от непоняток и странных суждений в черепной коробке необходимо избавляться посредством щепетильных разговоров. Жаль, говорить Кайзер не хочет. Говорить не хочет, вместо этого болтает слишком много не по делу, толкает пафосные речи. Оголяет клыки в злорадных улыбках и через секунду отправляет нежный воздушный поцелуй. Исаги не сомневается в чувствах своей «половинки», потому что действия говорят сами за себя: подарки, завтраки в постель, своеобразная поддержка, — и это он еще не вспоминает романтические штучки! Йоичи приятно, но помимо этого он любит ушами. Комплиментов ему предостаточно, только искренних откровений (в определенных количествах) не хватает — нечто похожее сказал Исаги час назад в менее мягкой форме. Кайзер миллионы раз выдавал: «у тебя красивые глаза», «прелестные мощные бедра», «сожми свои восхитительные руки у меня на шее», — но хочется слышать другое. Возможно, Исаги не хватает примитивного «я тебя люблю» хоть разок за месяц их отношений. Прямо высказать желания проблематично, но намеки прозрачны — игра вышла на новый уровень сложности неожиданно, как и выпорхнул Кайзер из квартиры. Черт его знает, куда он направился. Такое иногда бывает. Михаэль не выносит, когда кто-то видит его растерянным или непонимающим происходящее, поэтому сбегает (обычно в другую комнату), либо отворачивается. Не любит ругаться с дорогими людьми, любит вымещать душные изречения только на тех, на кого все равно — их не жалко. Собирается с мыслями, подбирает предложения, причитая насколько ненавидит серьезные беседы. Исаги нужны они, нужны ярко контрастирующие ситуации с шутливой обыденностью, завернутой в пошлые анекдоты. Когда взгляд прицепляется к желтым деревьям за окном, тоска оседает за грудиной. Отношения — это трудно. Рука тянется к телефону, но Йоичи одергивает ее и остается проводить выходной дома в тишине. Быть может, он наговорил чуть лишнего. После восьми вечера скрежет в замочной скважине безумно пугает, Исаги дергано выключает телевизор и подскакивает с дивана, направляясь в коридор. Проходит целая минута. В сознании поселяются мысли, мол, это какой-то грабитель ломится с отмычкой. Еще несколько мгновений в ожидании, и дверь распахивается. Кайзер устало выдыхает, переступает через порог и тут же улыбается — словно не квартиру открыл, а сейф в центральном банке страны. — Guten Tag, — Михаэль протягивает гласные, будто пытаясь соблазнить партнера приветствием. Солнца на небе уже нет, на улице темень — какой «гутен таг»? Родной язык Кайзера красив. Исаги выучил уже несколько слов, но сейчас нельзя полностью насладиться звучанием. Все положительные эмоции перебивают иные обстоятельства: во-первых, они в ссоре, во-вторых, в коридоре теперь стоит кошмарный запах спиртного. — Раздевайся, ложись спать, — честно говоря, Йоичи слегка расстроен. Его парень не злоупотребляет алкоголем и выпивает в принципе не часто, для здоровья же вредно. Но по неизвестным причинам выбирает самые отвратительные дни и поводы для этих гулянок. Кайзер стягивает куртку под пристальным взглядом трезвого, и наблюдатель едва удивляется — все идет спокойно. Спокойно ровно до того момента, пока верхняя одежда не окажется на крючке. — Ну и срач у нас, — цокает Кайзер, заметив чашку недопитого чая на тумбочке в зале. Исаги хмыкает, пожимая плечами. Разворачивается в противоположную сторону, но вдруг слышит неповторимый стук подошвы обуви по паркету. — Дурак? — глаза Йоичи удивленно распахиваются, — Разуйся. — М-м… Зачем? — провокационный шажок вперед, — Какая разница? — и показывает язык. Терпеть такую наглость невозможно. Исаги бесцеремонно сажает податливое тело на ближайший пуфик, надавливая на широкие плечи. Взгляд лазурных глаз плывет. Тошно. Объяснять все тонкости и «почему же нельзя щеголять в ботинках по квартире» не хочется. Скрипя зубами, опускается на корточки, мысленно заводя список чужих косяков, которые припомнит завтра утром. — Такой злой. Мне страшно становится, — на его лице ни намека на испуг, — Ты домо… домогаешься? — улыбается шире, — Сейчас обувь, а дальше что снимешь? — Скальп с тебя, — цедит Исаги. Развязывает первый шнурок, затем второй. Поднимается с пола и хочет направиться на кухню, ему срочно нужна очередная доза чая со сладким… но чужие руки крепко обнимают со спины, держат плечи и не дают двинуться. Вообще-то, Исаги не забыл про ссору. — Я скучал, Йоичи, — нежно трется щекой, — Я думал о тебе, грустил, — ох, еще немного и слушатель заплачет. — Отпусти, — не пытается сам вырваться, верит остаткам благоразумия в белобрысой башке. — Никогда, — милые жесты сменяются шумным дыханием в затылок, быстрым касанием губ, и голова Исаги кружится. Не от действий, а от запаха алкоголя. Хорошо, возможно немного от романтичной напористости пьяного Кайзера — поцелуи чередуются с покусываниями светлой кожи, руки парня опасно гладят нижний край футболки. Исаги рефлекторно наклоняет голову в сторону, подставляет шею удобнее, и закусывает внутреннюю сторону щеки. Привык отдаваться ласкам, ощущать прохладу от влажных следов на коже, однако… — …нет, — отрезает Исаги, вырываясь и поворачиваясь лицом. Кайзер тяжело дышит, быстро моргает. Необычайно сильно удивляется, обиженно делает губы трубочкой и хлопком кладет ладони на щеки Йоичи. — Да, — молниеносно приближается, свободное место уменьшается с катастрофически быстрой скоростью, — Хочу тебя сейчас. Исаги вспыхивает лампочкой, накаливаясь не только румянцем, но и каждой клеточкой организма. — Ты хочешь спать, — гневно шепчет, пока чужое лицо в смертельной близости, — Идем. — Я не буду спать, — очередной поцелуй, в которой Исаги мычит и кривится. Он опьянеет от вкуса коньяка, щиплющего язык. — Будешь. Эта ерундистика надоела. Приходится приложить силу, чтобы мощно схватить чужое запястье и повести бунтовщика в сторону спальни. Пьяный товарищ отнекивается, врезается боком в стену, наигранно хнычет — Исаги холоден и неподкупен. Спальня встречает прохладными подушками-простынями, и Йоичи озирается на недовольного парнишку. Тот злится, расстегивает ремень джинс со второй попытки и присаживается на постель. Вера в своего парня непоколебима, поэтому помогать никто не будет. Исаги укладывается поверх одеяла, тянется за телефоном — подождет, пока буйный приятель не уснет. — Мобилу убери, — татуированная рука давит на торс, привлекая внимание. Вдруг тяжесть ощущается не только на талии, но и на коленях, когда Кайзер грациозно седлает их. Исаги давится воздухом, роняя телефон куда-то в сторону. Пытается двинуть бедрами, скинуть ненужный груз, но пьяное тело налегает сильнее, впечатывает жертву в матрас. — Стой, ты… — Тихо, — вдыхает через рот, ерзая в полуснятых джинсах. Спустя минуту стягивает их совсем и возвращается в исходное положение, — Я даже разрешу тебе взять меня, — Йоичи нервно сглатывает слюну, — Давай. Конечно, время от времени они меняются ролями в сексе, потому что все время оставаться пассивом Исаги ни за что в жизни не согласится. Сейчас ситуация абсолютно не подходящая под каноны стандартных прелюдий — Кайзер не брыкается, не пытается своровать из-под носа инициативу, а фактически отдается сам. Нельзя идти на поводу, нельзя поддаваться похотливым желаниям и нужно иметь хоть крупицу чести. — Будешь трезвый — подумаю, — отводит взгляд, пытаясь сдвинуться на кровати в более удобное положение. — А есть чем думать? — Кайзер ехидно смеется, наклоняясь, — Не хочешь послушать, как я буду постанывать тебе на ушко? Высокоорганизованный организм расставляет приоритеты неправильно — кровь приливает не к мозгу, а гораздо ниже, ниже пояса. Напряжение нарастает, Исаги почти чувствует, как его вот-вот шарахнет током. Жгучее дыхание будоражит слуховые рецепторы, Михаэль чудовищно близко. — Идиот, — в ответ на очередные провокационные трения бедрами бормочет Исаги. Пытается сдвинуть с себя бомбу замедленного действия, но безуспешно. — Ты еще обижен? — Кайзер останавливается, внимательно всматриваясь в темно-синюю радужку, — Я не понимаю, что тебе нужно, — жмурится, неловко коверкая окончания слов, — Какие откровения? Какие чувственные фразы? Йоичи крайне не хочет заставлять кое-кого говорить злосчастные три слова. Молчит, отворачивается, пока его не схватят за подрободок и не повернут лицо обратно прямо. — Угомонись, — все еще поддерживает строгость в голосе, только в низу живота уже все тянет. — Йоичи, ты хочешь ванильных признаний? — в темноте спальни недостаточно хорошо видно собственных алых щек, этому Исаги рад, — Я тебя люблю, если ты не знал. Знал и знает, но машинально взмывает брови вверх. Чувствует, как хватка руки на подбородке становится грубее, затем внезапно расслабляется. Большой палец оттягивает нижнюю губу, касается ряда зубов. Исаги пока не знает, что делать, послушно и удивленно приоткрывая рот. Какая же странная позиция — Кайзер сидит на нем, и об этом невозможно перестать думать. — Я тебя люблю, — пьяный юноша повторяет тише. — Я понял, — все ясно с первого раза, если что, но услышать подобное снова приятно. — Я тебя люблю, — уже звучит грознее. С таким выражением лица Кайзер обычно плескает оскорблениями, — Я… — Скажешь это утром? — перебивает, — Или будешь отшучиваться? Михаэль зависает, крепко задумываясь над пустяковым ответом, который очевиден с самого начала. Глупо улыбается, двигается телом ниже и ложится головой на твердую грудь юноши, нисколько не сравнимую с мягкой подушкой рядом. — Честно, не думал, что для тебя это настолько важно, — заметно, — Скажу сколько захочешь, — проще же кичится громкими комплиментами, забывая об основе основ признаний. Исаги молчит, аналогично глупо улыбаясь. Невольно проводит рукой по чужой спине, поглаживая. Кайзер тяжелый, поэтому придется спихнуть его в бок через несколько минут, но пока что… можно потерпеть.