Губами по шее

      Чуя всю свою жизнь был человеком, который мог легко возбудиться от любого касания, даже если оно было абсолютно случайным. Он мог буквально растаять от банального дыхания в шею или лёгкого прикосновения к своей талии. Стоило человеку прикоснуться, как Накахара буквально сразу же был готов чуть ли не отдаться, лишь бы он не убирал руки от этих мест. Стоило Осаму узнать о слабых местах своего возлюбленного, как он практически постоянно хотел случайно дотронуться до него, лишь бы тот перевозбудился и обмяк в его руках.

***

      — Я дома, любимый.       — Ну наконец-то!       Чуя вышел и крепко обнял мужа. Дазай решил воспользоваться моментом и случайно обнял его за талию.       — Ты что творишь, блять?!       — Ничего, а что?       — А я будто не замечаю, да?       — Да, — Осаму ухмыльнулся.       И вновь зрительный контакт, который, похоже, сейчас сведёт Чую с ума. Руки, лежащие на его талии, стали плавно перемещаться ниже, а затем и вовсе забрались под футболку. Возбуждало ли это Накахару? Безусловно.       — П-прекрати…       — Ну уж нет, дорогой. Раз я начал дело, то нужно довести его до конца.       Шею Чуи обдало горячим дыханием. Сердце уже колотилось настолько бешено, что вот-вот было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Через пару мгновений он почувствовал тёплое прикосновение потрескавшихся губ к своей шее, которое спускалось всё ниже и ниже.       — Сука…       Накахара откинул голову назад, а с губ слетел еле слышный стон. Стоило Дазаю дождаться нужной реакции, как он, ухмыльнувшись, отстранился.       — Ты специально сейчас так сделал, да, гад?       — А ты весьма догадливый, Чиби.       Осаму лишь хмыкнул и ушёл на кухню, оставив Чую наедине с его мыслями.       «Будь ты проклят…»

***

      Вечером они всё-таки решили посмотреть фильм. Выбор пал на какую-то мелодраму. На первых минутах Чуя почувствовал еле ощутимое поглаживание по бедру.       — Ты опять за своё взялся?       — Ни в коем случае.       — Тогда убери руку.       — Нет, — Осаму легонько сжал бедро Чуи, не прекращая зрительного контакта.       — Значит я её тебе откушу сейчас, нахуй.       — Да-да, конечно.       Рука скользнула чуть выше, что смутило Накахару, и он отвёл взгляд, стараясь не отвлекаться на выделки мужа. Через десять минут Чуя всё-таки сдался и вновь повернулся в сторону Осаму, который, похоже, не собирался прекращать начатое.       — Ты успокоишься или нет, в конце концов, блять?!       — Ну нет уж, любимый.       Через мгновение Дазай уже сидел вплотную к Накахаре и покрывал веснушчатую шею хаотичными поцелуями, иногда оставляя очередные засосы, которые не сойдут с бледной кожи ближайшие две недели. По спине Чуи прошли мурашки, а щёки залились еле заметным розовым румянцем.       — Ты извращенец, Осаму.       — Я извращенец? Не неси бред.       — Оно и видно. Прекрати хотя бы засосы оставлять на шее, сука.       — Я тебя понял, малыш.       Губы Дазая спустились ниже, покрывая невесомыми поцелуями область возле ключиц и оголённые плечи, покрытые еле заметными веснушками, отчего Накахара издавал тихие стоны от удовольствия. Руки Осаму скользили по талии, что вновь сводило Чую с ума.       — Гад ты эдакий, Осаму. Вот знаешь же, что я возбуждаюсь от прикосновений к этим местам.       — Поэтому и касаюсь.       Дазай, отстранившись, посмотрел в голубые глаза напротив и хитро улыбнулся, после чего поцеловал Накахару в губы.       — Какой же ты всё-таки очаровательный, Чиби. Будь моя воля, я бы постоянно тебя возбуждал.       — Сучёныш ты, Осаму.       Чем закончился фильм — они так и не узнали и вряд ли узнают, ведь есть вещи намного интереснее, чем эта дурацкая мелодрама, которая не зашла бы им в любом случае.