Пожалуйста, танцуй со мной

      Вдох.       Чу Ваньнин судорожно набирает в лёгкие как можно больше кислорода, пытаясь наконец восстановить дыхание.       Она не должна быть здесь сегодня, но тревога, обволакивающая мысли и душу чёрным противным омутом, заставила бежать сюда сразу после пар в колледже. Ваньнин не должна была приходить в это место, не должна была лишний раз беспокоить других людей, но вот она здесь, так что лучше заняться чем-то действительно важным.       Настраивая музыку на колонке через телефон, Ваньнин подумала, что, наверное, стоило бы предупредить о своём приходе... Но они договорились, что можно приходить сюда в любое время, так ведь?       В творческий комплекс «Сышэн» она попала пару лет назад, но уже добилась больших успехов в своём деле – контемпорари. Лаоши гордится ею. Она действительно гордится своей лучшей ученицей, так что разрешает приходить в студию в любое рабочее время для самостоятельных тренировок и всегда оставляет ключи у милой девушки на администрационной стойке. Ваньнин не совсем уверена, что это правильно, но об этом решила умолчать.       От мыслей о лаоши лицо вспыхивает румянцем ещё сильнее, и просыпается желание дать себе ладонью по лбу. Ну почему она вызывает у Ваньнин такую реакцию! Какой стыд!...       Однако всю брань выбивает из головы, как только она слышит вступление песни. Чу Ваньнин сразу приходит в себя и откладывает ненужные размышления в сторону. В конце концов, она пришла сюда не для того, чтобы стоять и краснеть.       Её выступление всего через пару недель, так что она должна отточить номер от начала и до конца. До идеала. Хоть Ваньнин и высказала желание участвовать, даже сама придумала танец, но она все ещё боится публичных мероприятий до глупой дрожи в коленках. Боится, что ошибётся, оступится, повернёт не туда, и зрительный зал сразу же засмеёт её. Мало того, что страшная уродина, так ещё и не смогла как следует подготовиться!       Поэтому Чу Ваньнин никогда не успокаивалась, пока не исполнит всё без единой осечки. Будет изводить себя, проводить часы перед зеркалом, сбивать колени и локти до ярких синяков, но доведет результат до совершенства.       Её движения начинаются медленно и плавно. Очерчивает руками воздух, вырисовывает чувства, и внутри наконец загорается что-то утерянное; она вновь ощущает, что может дышать.       Она любит танец за то, что телом может высказать то, что не расскажешь словами. Передает действиями свои эмоции, снова может открыться, и чувства выливаются нескончаемым потоком одним взмахом руки.       Резкий поворот назад, всплеск руками – и Ваньнин не видит аметистовых глаз, что жадно наблюдают за ней из-за стеклянной двери. Лишь кончики пальцев слегка покалывает, однако те тянутся ввысь, ближе к небу, а она уже где-то за пределами людского измерения. Слишком великолепна.       Короткий прыжок, двойной поворот, и ей хочется кричать или плакать, потому что сердце, холодное и высохшее, вновь наполняет заветная жизнь. Она падает и, сжимаясь в руках, выполняет замысловатые узоры ногами, поворачивается, чтобы снова вскочить и сиять. Кажется, будто она поддерживает весь небосвод и говорит на языке, что понятен ей одной. В помещении слышны лишь дыхание и стук ног об пол, но если заглянуть поглубже, посмотреть душой, то сразу понятно: это самый живой крик.       Тем временем на лице Чу Ваньнин не отражается ни одна эмоция.       Длинный прыжок, падение, она перекатывается по полу, делает несколько поворотов и тянется, тянется, тянется к чему-то недостижимому, пленительному, но не достает и сжимается, прогибаясь назад под весом запретных мыслей и желаний – кульминация. Девушка на мгновение чувствует себя лёгким пёрышком, паром, и думается, будто действительно появились крылья за спиной. Все проблемы и заботы вдруг кажутся чем-то маленьким и незначительным, ведь вот Ваньнин здесь, перед вновь открытым горизонтом эмоций.       Она снова поднимается и замирает – пауза перед второй частью. В голове всё сбивается вместе с дыханием: Чу Ваньнин раз за разом портит всё именно на этом, казалось бы, невероятно простом моменте. И если сейчас она...       Но всю неуверенность обрывают тёплые ладони, внезапно появившиеся на её талии. Она тут же распахнула зажмуренные глаза, обжёгшись, и замерла, наткнувшись на картину в большом настенном зеркале: сзади раскрасневшейся Ваньнин стояла Мо Вэйюй, улыбаясь своей чертовски обворожительной улыбкой, показывая не менее обворожительные ямочки.       Её будто окатило ведром ледяной воды. Ваньнин хотела было отскочить в другой угол комнаты, но Мо Жань остановила её, сжав руки чуть сильнее, и прошептала, тихо рассмеявшись:       – Всё в порядке, А-Нин, это же я. Расслабь плечи и ноги, нужно отпустить своё тело.       И как она может ослушаться?       Если Чу Ваньнин – одинокий белый лотос, дрожащий при малейшем дуновении ветра, которого никто никогда не замечал и каждый всегда обходил стороной, то Мо Жань – майские поцелуи солнца, нежные весёлые ромашки и цветочная пыльца, из-за которой постоянно чихаешь весной. Её лаоши сама как Солнце – яркая и неповторимая. Даёт жизнь таким жалким существам, как Ваньнин.       Она неотрывно смотрит в зеркало на две фигуры. У Вэйюй взгляд тёмный и игривый, такой, что всегда сводит её с ума. Ваньнин чувствует горячее дыхание на шее, изо всех сил сдерживает свои порочные мечты из постыдных снов (какое неуважение по отношению к своему учителю!) и искренне не понимает, как в таком положении она должна хоть как-то двигаться. Однако гордость всё ещё не позволяет ей дать слабину и опозориться, так что Чу Ваньнин только быстро кивает и подчиняется советам, плавясь под горячими прикосновениями.       Мо Жань удовлетворённо улыбается ещё шире и отстраняется на пару шагов, отпуская Ваньнин, когда слышится начало второй части песни, и ей приходится быстро пресечь желание потянуться обратно к теплым рукам. Мо-лаоши показывала ей движения, такая неотразимая, а она завороженно наблюдала за ней и с точностью всё повторяла.       Они кружились вокруг друг-друга, и в какой-то момент Ваньнин перестала разделять их на разные личности, а их души полностью воссоединились, переплетаясь во взрывах чувств. Они создавали идеальную гармонию: Чу Ваньнин падала, извергая неконтролируемый водопад эмоций, А Мо Вэйюй ловила и преобразовывала водопад в журчащий ручеёк.       Время может течь сколько угодно, однако одно всегда остаётся неизменным: Ваньнин готова стать подсолнухом, чтобы следовать за своим Солнцем.       Но музыка рано или поздно заканчивается, взрывы стихают, а планета снова приходит в движение. Так двое и стояли, наставница напротив ученицы, в полном молчании, не смея разрывать взгляды.       И они снова люди.       Выдох.       – Мо-лаоши, пожалуйста, танцуйте со мной.