You're in MY House, Bitch

Первое, что видит Адам открыв глаза — окружившие его горы резиновых уточек. — Какого, — говорит он, отталкивая запищавшую кучу, — хуя. — Тебе действительно стоит выучить несколько новых слов, — замечает Люцифер, появляясь из-за… ещë большей… горы… ëбаных... уток. — Это то, чем ты занимаешься обычно? — спрашивает Адам. — Оргии с резиновыми утками? Люцифер задыхаясь от возмущения тянется к ближайшей уточке и прижимает ее к груди. — Да как ты смеешь! Я никогда не прелюбодействовал ни с одной из своих уточек. Вообще-то… я не делал этого с того момента как Лилит… — Люцифер отпустил утку и теперь барабанит пальцами по скрещенным на груди руками. — Чëрт, это неловко. Почему я вообще говорю тебе об этом? — Не знаю, — Адам пытается сесть, но тело не слушается и одного взгляда вниз хватает, чтобы понять почему. Он не только прикован к столу в мастерской под странным набором инструментов — его буквально изрубили изнутри, нарезали ломтиками и кубиками. Он больше похож на дыру, чем на тело. Клочья мяса, сочащиеся золотой кровью. Похоже он полностью, абсолютно проебался. — Вау, — Люцифер наклоняется над ним, приближая своë лицо почти вплотную. Этот ублюдок неправдоподобно бледен, гладок и выглядит чересчур молодо. Вероятно, моложе Адама, что ахуеть как несправедливо. Он должен быть самым юным — но не как ребёнок — из всех. — Ниффти хорошо над тобой поработала, не так ли? — Какая нахуй Ниффти? — Ниффти — горничная в отеле, подруга моей дочери, и, судя по всему, лучший боец, чем ты. Как и я. — Я всего лишь вырубился. — Адам не может встать, но всë ещë может шевелить рукой, и он пользуется этим чтобы показать Люциферу средний палец. — Сука. — Ты такой нудный. — Люцифер отстраняется и бросает очередную резиновую уточку, которую держал, в ближайшую кучу. — Интересно почему Он до сих пор не изгнал тебя. Адам не может увидеть, прочитать это «Он», но точно знает — оно было бы написано с заглавной буквы. Важность этого слова легко даже услышать. Адам ненавидит это. Он должен быть любимцем Бога, но трясëтся при одном упоминании Его имени. И этот озноб только усиливается вместе с тем, как становятся холодными и липкими его обнажённые внутренности. — Он никогда не поступит так со мной, — говорит Адам, глядя в потолок, хотя Он так невозможно далеко, что даже взгляд Адама не сможет Его достичь. — Никто не хочет, чтобы первый хуй застрял в аду. — Ты не первый, — замечает Люцифер, подхватывая свою яблочную трость, прислонëнную к стене. Задумчиво вертит еë в руках, рассматривая и указывает ей на Адама как настоящий самодовольный придурок с тупорылой ублюдочной ухмылкой на лице. — До твоего их было так много. Конские члены, обезьяньи члены, медвежьи члены. Твой даже не самый большой или лучший по дизайну. — Да что ты вообще знаешь о членах, придурок? Все в курсе, что свой ты потерял во время падения. Адам думает, что это просто ахуенный удар, что это удар хуже того, который уничтожил его собственное тело, но Люцифер в ответ смеëтся, запрокинув голову. И смеется. И смеется. Смех всë продолжается, чертовски мелодичный — музыка которую Адам не хочет ценить. Но он обожает музыку. Взрывающиеся ноты, глубокий бас, блестящие гитары, фанатки с гигантскими сиськами. Он всегда считал, что ангельская рок-группа была бы ахуенна. Если он когда-нибудь соберет своë тело и вернëтся на Небеса, то обязательно осуществит это. Лют была бы ахуенно горячей барабанщицей. Без маски, конечно. — Уверяю тебя, — говорит Люцифер, когда наконец прекращает свой исступлëнный смех, — мой член никогда не покидал моих штанов. Ха! Люцифер быстро осознает свою ошибку, вероятно, потому, что радость Адама слишком очевидна. — Как ты можешь быть и девственником и отцом? Или ты имеешь в виду, что трахнул Лилит через штаны? Я пробовал, молния порвала мне чертову уздечку. Плохая идея. Люцифер вздыхает с искренним разочарованием. Как будто Адаму не плевать. — Когда я принëс тебя сюда, я не ожидал, что мы будем так много говорить о сексе. — Ты сам начал эту хуйню. И зачем ты принëс меня сюда? Люцифер грубо направляет свою трость с яблоком на конце в лицо Адаму. Это ужасно похоже на воссоздание сцены с запретным плодом, предложенным в Эдемском саду. Адам не может точно сказать, сожалеет ли о случившемся, но он поступил бы иначе, если бы мог вернуться. Или это и есть сожаление? В любом случае, он не возьмёт Еву обратно, даже не смотря на еë упругие сочные сиськи. Пусть лучше продолжает трахаться со своим новым любовником, каким-то качком с дурацкой бородкой. Адам однажды видел их в баре: парень облизывал пупок Евы и это выглядело довольно горячо. Хорошо что она не позволяет себе расслабиться. — Я принëс тебя сюда, чтобы ты помог моей дочери, — говорит Люцифер, пока верхушка яблока на его трости скользит под подбородком Адама. Он пытается сопротивляться или хотя бы отвернуться, но тело слишком ослабло. Лицо Адама поднимается, покорно подчиняясь действиям Люцифера, и он яростно смотрит в ответ, клянясь себе и Великому, что заставит Люцифера пожалеть о том, что поставил под контроль Адама, Прародителя блядь Всех Членов. Ладно, Люцифер действительно прав насчет членов животных. Адаму нужно будет придумать что-то новое, с чем можно было бы себя идентифицировать. «Первое двуногое, обладающее разумом» звучит недостаточно впечатляюще. Может быть, «Божий Избранник», хотя так можно сказать про всех ангелов, верно? — Я не стану помогать этой суке, — цедит Адам, но слово «сука» получается больше похожим на «суук-кх», потому что Люцифер резко давит яблоком ему на горло. — Не говори о ней так, — шипит Люцифер, на мгновение принимая змеиную форму и сжимая трость своим хвостом с гремящей трещëткой на конце. Он возвращается в прежний облик и имеет неслыханную наглость поднять трость и ударить Адама по голове, словно родитель, воспитывающий своë сопливое отродье. — Чарли готова сделать все возможное, чтобы подарить душам второй шанс. И мы поможем ей доказать, что это возможно. — Ага. — Адам сожалеет о невозможности использовать руки, чтобы пренебрежительным жестом поковыряться в зубах. Это было бы настоящей демонстрацией власти. — Звучит как ахуенный план, за исключением той части, что Чарли уже попыталась и всë закончилось убийством дюжины ангелов. Сомневаюсь, что узнав о случившемся, Он начнёт плясать от счастья. — Не строй иллюзий. Ты и сам знаешь, как сильно Он любит насилие. По крайней мере, это должно было впечатлить Его. Она сделала то, чего еще никто никогда не делал. — Убила Его преданных слуг? — фыркает Адам, ощущая как воздух проходит через его обнажённые лëгкие — Да, пусть впишет это в своë ëбаное резюме. Посмотрим, наймет Он ее или нет. — Такой настрой нам не подходит. Если хочешь, чтобы я исцелил тебя, мне нужно увидеть больше преданности делу. Адам прижимает руку к своей искалеченной груди. На его ладони расплываются золотые следы — выглядело бы пиздецки круто, не будь это его собственная вечная жизнь, вытекающая из небесного сосуда тела. — Ты реально сможешь меня вылечить? — Конечно смогу. Ты в аду. Я могу сделать что угодно. Люцифер взмахивает тростью и втыкает ее в грудь Адама. Тот в ответ буквально рычит от дикой боли, но постепенно она стихает вместе с тем как стягивается его кожа, становясь гладкой под разорванной одеждой. — Блядь, да! — на этот раз, Адам садится без особых усилий, размахивая руками над головой. Ну почти. Цепи — все еще блядские ограничивающие движения суки. — Как же ахуенно чувствовать себя собой. — Ну раз тебе лучше… Ты поможешь или мне следует позвать сюда Ниффти? Это удар ниже пояса, угрожать убийством тому, кто всего лишь стоит тут и не может ничего сделать, но это же Люцифер. Адам должен снизить свои ожидания как минимум вдвое, если не на все три четверти. Не то, чтобы он сам такой уж эксперт в порядочности. Трахаться и драться гораздо веселее, чем быть порядочным. Но Ему об этом лучше не знать. — Я не буду помогать с этим, — говорит Адам, поспешно дергая за цепи, когда Люцифер разворачивается к двери. — Блядь да подожди ты. Идея с отелем и искуплением — полная хуйня и она никогда не сработает. Но я всë ещë могу быть полезен. Истребление повторится и мои девочки будут работать вдвое усерднее. А я тренировал их и знаю, как надрать им задницы. Люцифер со скептическим видом поглаживает стеклянное яблоко на своей трости. Блядь. Это выглядит чертовски сексуально. Адам не виноват, что Люцифер весь такой бледный и красивый, а они говорили о членах. К тому же, близость смерти в каком-то смысле бодрит. Адаму хочется засунуть свой член во что-нибудь, желательно во что-нибудь теплое и тугое. Рот Люцифера? Какого хрена он вообще думает об этом? — Ты продашь свой собственный отряд? — спрашивает Люцифер. Адам вспоминает о Лют и… других девушках… эм, одну из них вроде зовут Эверли? Или Эварли? Эвирли? Уследить за орфографией так трудно. Кстати о трудностях. Что за хрень творится у него в штанах? — Если придется, — говорит Адам, пытаясь спрятать свой член между бедер. Ему никогда раньше не приходилось прятать стояк, в конце концов Адам пропустил весь муторный период существования развитой цивилизации. Это пиздецки больно. Он сжимает свои яйца так, что они вот-вот лопнут. Должно быть, Адам делает что-то не так. — Ты заслуживаешь гореть в аду вместе с остальными грешниками, — говорит Люцифер, пока его ëбаная рука продолжает ëбаные поглаживания. Член Адама тоже продолжает подниматься, отказываясь сдерживаться. Он вот-вот заденет его рясу, Люцифер увидит это и… что тогда? О, Адам может представить что. Люцифер замечает его стоящий член, опускается на колени, берет в рот. Такой красавчик наверняка сосëт лучше всех. А может, он брезглив и капризен. Он же принц, в конце концов. Если бы он давился и сопротивлялся, было бы даже лучше. Но не по-настоящему сопротивлялся. Адам против сексуального насилия. Это, как ни странно, одно из главных правил рая. Простите, дочери Лота. Хотя, вообще-то, не так уж и жаль. Ëбнутые суки. — Я не откажусь от мечты Чарли, — говорит Люцифер, не обращая внимания на Адама. Безнаказанность возбуждает ещë сильней. Адам осторожно ерзает и умудряется потереться кончиком члена о складку своей рясы. Это чертовски приятно. — Она так усердно работает над отелем, а Энджел… тоже усердно работает над искуплением, я полагаю? Он дал отпор своему сутенёру, что уже очень хорошо на данном этапе. — Угу-х, — отзывается Адам, и это блядь была большая ошибка, потому что голос подводит его. Люцифер поворачивается к нему, подходя ближе, и оглядев снова бьет тростью по голове. — Ты абсолютный извращенец, — говорит он. — Я придумал для тебя новый титул. Первый Гомосексуал. — Да нет, чувак, я чëртов бисексуал. Хотя Первый Бисексуал звучит многообещающе. — Член Адама стал мягче из-за того, что Люцифер действительно обратил на него внимание. Облом. — А ты считаешь себя натуралом? — Я!.. Я не просто считаю, — говорит Люцифер, внезапно вспыхнув ярко-красным цветом. — У меня был секс с Лилит, с женщиной! Горячей женщиной! У нее есть влагалище и очень красивая, эм, грудь. — Вау. Ты точно гей. На этот раз вместо удара тростью Люцифер швыряет в него резиновую уточку. Адам смеется где-то четверть секунды, прежде чем она взрывается в нескольких сантиметрах от его лица. Взрыв совсем небольшой, но достаточно сильный чтобы ëбаная утка сожгла ему брови. — Я не гей, — протестует Люцифер. Вторая уточка прилетает Адаму в грудь. Эта брызгается водой, а не взрывается, что в сравнении просто охрененно. — Гееееееееей, — красноречиво возражает Адам. — Сам ты гей! Следующая утка кусает Адама за подбородок. — Это ебать как неспортивно, — замечает Адам, отбрасывая еë. — Приковал меня к столу и кидаешься всякой хуйнëй. От следующей уточки Адаму удается увернуться (Ха). Она взрывается, шлепнувшись об острые инструменты позади него. — Признай, что я не гей, — говорит Люцифер, хватая ещë одну утку и готовясь к броску. Он, блядь, действительно готов спустить это с рук. Адаму не нравится, что он находит милой эту картину. Чувак настолько предан своей внутренней гомофобии. Откуда он вообще ее взял? — Нет, — следующая уточка прилетает в щëку, но Адам с радостью принимает удар в обмен на яростный вопль Люцифера. — Если бы я был геем, — кричит он, надвигаясь на Адама, — я бы хотел сделать это. — Он хватает Адама за разорванный воротник и притягивает к себе, впиваясь в губы. Очень странное ощущение. Адам не целует людей, которых трахает. Это просто смачивание члена. Губы должны быть заняты не целовашками. Но рот Люцифера не так уж и плох. Вероятно, он часто чистит зубы. Может быть, даже совсем недавно, потому что у его языка мятный привкус. Поцелуй продолжается почти невыносимо долго. Люцифер отстраняется, тяжело дыша, а у Адама снова каменный стояк. — И почему это доказывает что ты не гей? — Потому что мне не понравилось, — говорит Люцифер, его лицо покраснело за пределами кругов на щеках, волосы растрепались. Адам должно быть, провëл по ним руками, даже не заметив. Добавьте поцелуи в список вещей, в которых он ахуенно хорош. Первый Бисексуал с отличными навыками траха языком. Да, чëрт возьми. — Даааа, — говорит Адам, кивая вниз. — Я вижу. Люцифер опускает взгляд следом, осознавая что у него просто пиздецки стоит. Ну, по крайней мере, его стояк заметен через штаны. Да-да, все члены великолепны, но Адам не может отрицать, что у него своего рода королевский размер. — Так быстро, — шокированно произносит Люцифер. — С Лилит всегда требовалось… я не гей! — Слушай, как насчëт сделки, — Адам надеется, что его голос звучит не слишком возбуждëнно, — Если я заставлю тебя кончить менее чем за пять минут ты — гей, а я могу быть свободен. Но если я проиграю, то останусь твоим счастливым пленником и ты сможешь кидать в меня утками хоть весь ëбаный день. Как тебе? — Это просто смешно — отвечает Люцифер, но Адам абсолютно уверен, что слышит как тот пытается скрыть своë желание. Не говоря уже о том, насколько судорожно Люцифер сжимает трость в руках. Такой отчаянный, подавленный идиот. — Продержись всего пять минут, — продолжает убеждать Адам, — и я никогда больше не назову тебя геем. Разумеется, эта идея совершенно дурацкая, и всë-таки согласившись Люцифер только доказывает что он ëбаный гей, но Адам не указывает на его идиотизм или лицемерие. Ему внезапно становится интересно узнать, как выглядит член Короля Ада. Может быть он покрыт пятнами, как на щеках, или головка окажется супер-пупер ярко-красной? — Оу, — говорит Адам, когда Люцифер спускает с себя штаны. Оказывается он такой… обычный. Адам немного разочарован от того, что ему не удастся поиграть с членом демона (ангела). Но не то чтобы он действительно сильно расстроился. Член Люцифера всë равно внушительного размера, толстый и довольно красивый. — Я должен делать это связанным? — спрашивает Адам, стараясь звучать соблазнительно и, разумеется, это срабатывает, он же блядь Адам, он может схватить за жопу кого угодно. Или за член, в данном случае. Люцифер ничего не говорит, наклоняясь, чтобы поднять с пола свою трость. Его голая задница выглядит просто фантастически. Станут ли яйца точкой жесткой остановки, или он позволит Адаму немного поиграть со своим телом? — Если попытаешься напасть или сбежать, я снова посажу тебя на цепь. Помни, ты в моем доме. — Да-да, я помню. Ты сказал это перед тем, как избить меня. Давай уже. Цепи падают на пол и Адам действительно мог бы попытаться сбежать, но он… не стал. К своему же стыду, его член пиздецки тверд и он действительно очень хочет узнать, каков Люцифер на вкус. Это будет легендарно, еще одна гребаная победа — то как Адам поставил Короля Ада на колени. Даже если на самом деле на колени встанет он сам. Смысл всë ещë тот же. С губ Люцифера срывается стон, как только Адам берëт его в руку. Такая маленькая отчаянная шлюшка. Из него уже сочится преякулят, когда Адам наклоняется и облизывает кончик. На вкус… плохо. Должно быть, диета Люцифера просто ужасна. Адаму придется спустить в ад несколько ананасов. Однако его член чист, как и яйца, когда Адам облизывает их. Он не следит за временем, уверенный в себе, особенно когда Люцифер начинает хныкать и толкаться ему в рот. По сути девственник не может удержать бедра на месте, но, к счастью, у Адама рвотный рефлекс, как у элитной шлюхи. Как у тупой паукообразной шлюхи, которую так хочет спасти дочь Люцифера, только, знаете ли, намного лучше. И, бада-бинг, бада-бум, Первый Бисексуал снова становится победителем, потому что Люциферу требуется всего минута, чтобы кончить ему в рот. Это лишь половина победы, учитывая что Адаму придется проглотить грязную сперму падшего ангела. Но это не такая уж и проблема если вспомнить, что не более часа назад Адам был на грани безвозвратной смерти. Они разделяются: Адам — быстро, Люцифер — вяло, попутно застёгивая штаны. — У тебя есть пиво? — спрашивает Адам. — Кола? Энергетик? — Одна из уточек умеет разливать напитки. — Люцифер растерянно оглядывает комнату. Было бы чертовски круто, вращайся его голова вокруг собственной оси, как в том уморительном человеческом фильме. — Только я не знаю, где она. — Ладно, забудь, — отмахивается Адам, поднимаясь с пола. Его колени скрипят, как у ëбаного старика. Неужели близость с дьяволом высосала молодость из его бессмертного тела? Скрипящие колени не произведут впечатления ни на одну из тëплых райских дырочек. — Я всë равно сваливаю. Адам собирается щелкнуть пальцами, но рука Люцифера вспыхивает и накрывает его, сжимая без всякой необходимости. — Какого хуя? Мы же договорились. — Договорились, — соглашается Люцифер. — И ты можешь уйти, когда захочешь. Но у меня есть встречное предложение. Адам ждет. Люцифер молчит. — И? Люцифер откашливается и Адам замечает, что его шея покраснела. — Ты можешь остаться ненадолго, — говорит Люцифер. Трость снова в его руках и вращается как никогда быстро. — Я мог бы… быть тебе должен. Сексуально. И ты мог бы помочь мне с Чарли. Я знаю, ты думаешь, что это глупая идея, но мы сможем что-нибудь придумать. Боевая тактика, как ты предлагал, или… или… конверсионная терапия! Возможно, это заставит экзорцистов отстать от нас. — Вообще-то у Бога нет проблем с геями, — говорит Адам, указывая на себя рукой. — Экспонат А прямо перед тобой. — Или Б, — говорит Люцифер. — Для бисексуалов. — Какой же ты убогий, — Адам хочет, чтобы это звучало как вскрик ужаса, но получается слишком... тихо. Нормально. Это едва ли первый раз, когда мужчина спускает ему в рот неприятный груз, с чего бы сейчас всë должно быть как-то по-особенному? Адам должен сказать Люциферу, чтобы тот отъебался, и вернуться обратно на Небеса. Его девочки ждут, его парни тоже. В течение часа он мог бы иметь пиво в одной руке и косяк в другой, а также комплект целой одежды. На каждую руку у него могло быть по малышке с большими сиськами. Он мог бы сделать много, много вещей поинтересней, чем трахаться в аду. — Что значит «должен сексуально»? — спрашивает Адам. — Ты собираешься отсосать мне? Люцифер открыто смотрит на пах Адама. Маленькая шлюшка даже облизывает губы. — Если ты этого хочешь, — отвечает он, как будто у самого не текут слюнки от одной мысли. — Да, — говорит Адам, хотя это просто чертовски глупо и наверняка закончится новым взрывом ему в лицо. — Блядь да.