Последний этаж.

      Их странная связь началась случайно. Этот человек — странный и до боли раздражающий — был хорошим другом и партнером по бизнесу Чарли. Странным казался из-за его похуизма к работе Чарли, но продолжал помогать. Он словно состоял из постоянных противоречий, которые хорошо скрывались под маской веселья. Сначала Люцифер, как хороший отец, пытался подружиться с этим парнем. Но может карты не так легли, а может им не суждено было «дружить», но началось соперничество. За внимание дорогой Чарли. Этот Аластор пытался забрать место Люцифера, как родительской фигуры и это безумно раздражало Морнингстара. Как он не пытался — улучшать отношения со своей девочкой, больше видеться и тому подобное — ничего не получалось. Лишь чаще встречался с этим надоедливым человеком с темным и забытым прошлом. И постоянное ощущение, что он проигрывает этому оленю.        Но это еще чертовы цветочки, по сравнению с дальнейшим развитием их отношения. Разговоры, которые Люцифер старался игнорировать, вскоре стали довольно привычными и даже интересными. Не чтобы он как-то присоединялся, это был долгий и занимательный монолог Аластор — того раздражающего типа, — который разбавлял свою речь риторическими вопросами и фактами из своей жизни. Если они были и правда настоящими. Не просто про погоду, дела, а про криминалистику, которую они оба любят. Находить общие интересы с тем, кого ты не переносишь, но которые сближают — странно ощущалось, Люцифер бы не поверил, если бы ему рассказали, что он лично будет встречаться с Аластором, чтобы пропустить пару стаканов виски. Даже Чарли не могла поверить в их встречи во время работы Отеля Хазбин, после работы, но была до безумия рада. Люцифер часто слушал от нее рассказы о том, какой хороший Аластор. Может даже проникся душой к этому странному человеку. Это странно! Не на это подписывался Люцифер, желая наладить контакт со своей кровинушкой.        Возможно разговоры за дорогими алкогольными напитками в баре сыграли свою роль, а возможно они все же были связаны судьбой. Как в азиатских странах говорят? «Связаны Красной Нитью Судьбы». Но это не то, чтобы важно. Люциферу началось казаться, что он нашел того, кого понимает его так же хорошо, как и супруга. Но у них есть небольшие отличия.        На один вопрос они ответят по-разному, но будут похожи.        Люциферу это казалось странным, но в то же время интересным.               Он даже внятно не мог объяснить, что значит собственные мысли. Почему какой-то парень будет похож на его возлюбленную? Бред. Полный бред. До момента соприкосновения губ — это и правда казалось чушью.       Их разум был отравлен алкоголем, а сами они плохо соображали, по-крайней мере Люцифер точно. Их поцелуй был несвязным. Прикосновения Аластора оставались горячим следом на щеках и шее мужчины. Вроде бы они закрылись в подсобке или скрылись в тёмном коридоре. Это не важно. Прикосновения к друг другу, поцелуи. Неправильное отношение к бедной Лилит, которая до сих пор являлась его супругой. «Это ошибка, Аластор.» «Я знаю, замолчи.»        До непотребств в виде соития в первый «эксперимент» (именно так Самаэль называл их поцелуй) дело не дошло, но их отношения уж точно изменились. Стали странными, ошибочными и страстными. Люцифер при всем своем уважении к Лилит — какое уважение, когда он изменяет ей с каким-то придурком? — и их долгими отношениями, которые не были заключены браком официально, он хотел ей рассказать почему Аластор казался кислородом в душной квартире, где он живет со своей супругой. Этот придурок всегда поймет, подстебёт, но не будет осуждать. Именно это зацепило его, но не так сильно. Перед Лилит Люцифер чувствует ответственность за ее судьбу, которую он испортил своим присутствием. Чувствует бесконечную вину.        И эти отношения, скрытые от взора женщины, были как свободой. Это неправильно, грязно, но так легко. И Люцифер не знает, как рассказать об этом Лилит. Поэтому молчит. Пусть не знает.        «Если Лилит узнает, она же…» «Я же сказал замолчи, Самаэль.» «Не зови меня так.» «Значит закрой свой гребанный рот.»       Люцифер надеялся, что одним разом ограничится. Отпустить ситуацию, отказать Аластору… Отпустить ситуацию, отказать Аластору. Дальше любить Лилит.       Люцифер думал, что второй раз — точно последний. Ему больше незачем встречаться с этим странным человеком.       Люцифер был уверен, что третий раз — абсолютно точно последний и ничего больше не повторится.       Но каждый раз сам же находил отговорку, чтобы подольше остаться с Аластором наедине, даже прибегнул ко лжи. Это рисковая игра затянулась и никто не хотел прекращать ее. Аластору нравится находиться с этим человеком, знает, что они похожи. Два одиноких, но окруженные людьми мужчины, которые нашли в друг друге утешение. Люцифер находит в нём свое спокойствие, отдых от земной жизни, позволяя себе окунуться в грех, почувствовать липкие щупальца тьмы.       Аластору просто интересно: как далеко зайдут такие отношения?

***

       — Сразу к поцелуям? Ненасытное животное. — Смеется и в то же время ворчит, чувствуя прикосновения холодных губ к шее. Его руки покоятся на чужой спине, прижимая мужчину к себе. Разница в росте до безумия смехотворная, но это никого не смущает. Их взгляды пересекаются.       — Соскучился. — Односложно отвечает «Демонюга», как его иногда называет Самаэль. Но Морнингстар знает, что это вовсе не уход от ответа, а правда. Нетерпение видно в каждом резком движении со стороны парня. Это даже смешит Люцифера.       Поцелуи не прекращаются, а только набирают обороты. Сначала это не то, чтобы волновало Самаэля, но понимание того, что это не скоро прекратится, начал волноваться. Попытался оттолкнуть мужчину пред собой, но не прибегая к своей «настоящей» силе.       — Лилит скоро вернется, Ал! — тяжелый и томный вздох сорвался с губ Люцифера, когда еще один поцелуй оставили в районе скул.       — Она же к семи возвращается, а сейчас только полшестого. — Фыркает Аластор, спускаясь с поцелуями на шею, пока развязывает черный галстук, который так контрастирует с бледной кожей.        Люцифер громко хмыкает и все же отдается в чужие руки, рассматривает лицо перед собой. Ладони скользят по бокам своего «друга» (по-другому их отношения не назвать), перемещаясь к пиджаку и бабочке. Дрожащими пальцами пытается снять лишний аксессуар, который так мешает в данной ситуации. Смешок, который только сильнее раздражает обладателя блондинистых волос.        Аластор смеется и выпрямляется, целует в лоб и в висок. Такие нежности от столь закрытого и жестоко, по меркам общества, можно было лишь мечтать о них в самых сокровенных снах. Осторожные, изящные прикосновения, от которых кровь лишь сильнее разгорается в венах, позволяя почувствовать умирающих бабочек в животе. Прикосновение холодных губ к золотистым волосам удивляет. Самаэль поднимает голову и встречается с чужим взглядом. Они вновь упиваются поцелуями друг с другом, бросая снятые аксессуары в стороны.       Люцифер представляет на какой риск идет, особенно в тот момент, когда он обжимается с этим придурком в квартире, в которой живет не он один. Конечно, Люцифер не думает именно в тот момент, когда Аластор покусывает кадык. С мокрых губ срывается еще один стон, а ноги, кажется, становятся ватными.        Руки закидывают на высокие плечи, стараясь держать равновесие, когда развязные поцелуи спускаются ниже, на впадинку между ключицами. Ощущение от языка на своей и так чувствительной коже, заставляет Самаэля издать вновь рваный вдох, от которого голова начинает кружиться. И не у обладателя такого хриплого и уставшего голоса, а у того, кто вызывает такие звуки. Аластор ухмыляется и сужает глаза, ставит меж чужих ног колено, не позволяя скатиться партнеру вниз по стене. И Люцифер не смог бы, его руки все еще сминают красный пиджак, который придется выпрямлять с помощью утюга, но это не так важно. В данный момент всем наплевать.        Аластор что-то тихо шикнул, видимо, злится на то, что к нему продолжают так бессовестно прикасаться после всех угроз, предупреждений и наказаний. Люцифер продолжает прилипать к нему, как банный лист. Это раздражает так же сильно, как и зависимость от этого человека. «Ангел ли ты или демон-искуситель, а, Люцифера?» — тихо усмехается Аластор, вновь возвращаясь к чужим губам. Он никак не хочет заканчивать столь долгие прелюдия. Казалось, у них еще много времени в запасе, чтобы насладиться всем, чем душенька пожелает.        Но чем черт не шутит?

***

       Люцифер весь разнеженный лежит под Аластором. Пальцами проводит по скуле, пока они смотрят друг на друга. Слишком сокровенный момент, чем когда-либо был. Они здесь одни, никто не мешает. Никакая музыка не давит на уши, в каком-то посредственном пабе, чтобы их никто не узнал. Где они не были предоставлены друг другу. Но сейчас — по-другому. Вдвоем лежат на постели, готовясь переступить границу и пойти дальше, чем просто межбедренный секс где-то в мотеле. Их первый раз, который по-настоящему интимный и без спешки. Особенно важный момент для Люцифера.        Самаэль все никак не может не насытиться и тянется к чужим губам и встречает ответные движения, унося за пределы разума. Сжимает волосы на затылке, прижимая голову к себе, вздыхая в поцелуй. Чужие руки гладят белоснежные бока, доставая рубашку из-под брюк, чтобы примкнуть ладонями к обнаженному телу. Приглушенное мычание раздается по комнате. Аластор пересчитывает ребра, поднимаясь к груди.        Аластор шипит и хмурит брови, чувствуя металлический привкус на языке. Отрываясь от чужих губ, разглядывает хитрую улыбку перед собой. А нижняя губа пульсирует, пуская тонкие струйки крови. Поняв, что только что сделал Люцифер, он засмеялся, демонстративно проведя языком по собственным лепесткам губ, а уже с необычайно большой инициативой прижался к чужим губам, кусая, зализывая, оттягивая чувствительную кожу. Чувствует, как ему стараются отвечать тем же, но из-за нескольких ощущений в разных районах тела, просто не успевает реагировать. Проигрывает в лидерстве поцелуя, отдаваясь полностью чувствам.       Люцифер хрипит, когда от его опухших губ отрываются, он пытается вдохнуть кислород. Насытиться долгожданным воздухом, чтобы восстановить дыхание. Он ловит взгляд красных рубинов и ухмыляется. Руки сползают с затылка и прижимаются к щекам. Хочет вернуться к череде поцелуев, пока чужие пальцы расстегивают молнию на брюках.        Где-то в коридоре раздается рингтон мобильника.       Аластор чувствует, как Люцифер под ним начинает извиваться и сопротивляться. От недавней ухмылки не осталось ни следа, лишь серьезность и раздражительность. Пришлось ему убрать руки с чужой промежности. Парень приподнимает бровь, все же разочарован тем, что Самаэль убрал ладони с его щек и теперь наоборот пытался увеличить расстояние между ними.       — Ал, блять, принеси телефон. — Шипит Люцифер, уже не выглядя таким расслабленным, хотя то, как он выглядит — соблазнительно. Но Самаэль выбрался из-под своего партнера и прижал колено к себе, пытаясь восстановить дыхание. Сел в оборонительную позу и было видно, что пока его просьбу (приказ) не выполнят, он станет хуже бешеного зверька.        Ничего не остается делать, кроме того, как принести эту чертову железяку.       Аластор закатывает глаза, но поднимается и идет за мобильником, который трезвонил в кармане светлого пальто. Достает и сразу смотрит на экран, мелодия прекращается, но он успевает прочитать имя контакта. Усмехается и возвращается обратно, даже не пытаясь разблокировать телефон, как он иногда делал, чтобы позлить Люцифера. Надо же секунд тридцать ждать, чтобы ввести правильный код. Заходит обратно в комнату и кидает телефон в руки Люцифера, смотря, как дрожащими руками он чуть ли не роняет свою дорогую вещичку. Включает телефон и пытается потными, дрожащими руками ввести свой PIN-код.       — Черт, Лилит звонила. — Хмурится еще сильнее, мол, не понимая зачем это нужно было. Время показывает только начало шестого, еще слишком рано для ее прихода. Он переводит взгляд, полный ярости и молнии, на Аластора. — Молчи, чтобы ни звука.       Он хмыкнул, но кивнул. Не хватало, чтобы дражайшая женушка партнера узнала про их регулярные встречи, которые были далеко от православных норм. И которые дальше секса, конечно, не зайдут. Вздыхает и смотрит как Люцифер лишь плечом и ухом держит телефон, приводя себя в порядок. Аластор последовал его примеру, поднимая помятый пиджак. Одной ладонью отряхнул пыль и надел на плечи.       — Да, дорогая? Звонила? — Молчит. Слушает, что говорил Лилит. И на этом глупом лица расцветает напряженная, но нежная улыбка. Парню, которого так обломали секс, эта эмоция не очень радует.        Аластор тихо, почти бесшумно усмехается, понимая, что ему в голову пришла замечательная идея. Подходит со спины, прижимаясь к чужому телу, и оставляет беззвучный поцелуй на шее. Самаэль резко хватает телефон, чтобы он не упал и через плечо смотрит на оленя. Тот лишь приподнимает бровь и прижимает Люцифера к зеркальным дверцам шкафа, оставляя еще пару поцелуев за ухом, прям у телефона. Слышится возмущенный вздох, который быстро подавляется.        Молчание, пока не раздается приглушенный голос с динамика.       — Я? — Видимо Лилит все же услышала этот вздох, полный желания обматерить одного оленя. Вывернувшись из-под прижатого тела и ладонью отодвинул лицо от себя, пока Аластор не сопротивлялся. Создав между ними нужное и безопасное (для нервной психики Люцифера) расстояние, застегнул молнию на брюках. — Споткнулся. Так что случилось, что ты так рано звонила?        Вернулся к шкафу, пытаясь подправить воротник. Помятая рубашка и правда смотрелась на обладателе восхитительно. Аластор улыбнулся до ушей и прижался сзади, обнимая. Вновь ластится, вновь мешает разговору. Люцифер выразительно посмотрел в зеркало, показывая свое недовольство.       — Уже у подъезда? — Обреченно спрашивает Люцифер, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции под будничным тоном. Аластор тоже услышал и быстро отлип от своего партнера, быстрым шагом уходя в прихожую, стараясь особо не шуметь. Эта ситуация была очень комедийной, если бы не угроза разборками и ссорами.        Аластор поднимает галстук и запихивает в свое пальто, даже не стараясь его завязать на шее. На это просто нет времени. Сначала завязывает шарф на шее, пока слышит отрывки разговора. Кажется, Люцифер пытается отвлечь Лилит, чтобы Аластор сумел сбежать. Ибо с их внешним видом и с покусанными губами этого оленя можно понять что к чему. Это первый раз за долгие тридцать лет Аластор нервничает сильнее, чем при первом линчевании какого-то придурка.       — Давай, жду. Да, я тебя тоже люблю. Пока. — Заканчивает разговор и бросает телефон на кровать, быстрым шагом выходя в коридор. Сразу открывает дверь на лестничную площадку, где расположены и другие квартиры. Просить помощи у них не вариант, подставят в ненужный момент. Например сейчас.        Аластор уже надевает свои сапоги, когда по подъезду раздается стук каблуков, а железная дверь издает скрип и закрывается с металлическим стуком. Хочется выдохнуть громкое «блять», но это будет слышно. Люцифер рассматривает лестничную площадку и замечает открытый проход, ведущую наверх. Как он сразу не подумал про это? Люцифер часто выбирается на крышу в особо солнечную погоду, так что дверь всегда открытая. И это поможет спрятать нежеланного гостя.       — Идешь наверх и сидишь тихо. Через полчаса уйдешь. — Шепчет или шипит, толком не понять. Аластор смотрит туда, куда показывает пальцем Люцифер и кивает. Это, кажется, самым разумным решением.       — Да-да, я понял. — Парень закатывает глаза. Чтобы еще немного поиздеваться над хрупким самообладанием Люцифера в такие напряженные моменты, целует в такие же искусанные и припухлые губы. — До встречи, сэр. На кончиках ушах проявляется румянец, но его взгляд готов испепелить Аластора с ног до головы.       — Свали уже.        Аластор отсалютовал пальцами от виска и скрылся на крыше, да тихо залез, тут уже надо Бога благодарить, что ни скрипа, ни удара об что-то не последовало. Дверь в квартиру осталась открытой, чтобы встретить Лилит. Стук каблуков приближался. Медленный и размеренный.       Люцифер остановился у зеркала, поправляя взъерошенные волосы. Многие пряди запутались меж собой, но из арсенала у него были лишь пять пальцев с короткими ногтями, которые нормально волосы не расчешут. Пришлось лишь пригладить, что выглядело, мягко говоря, не очень. Рубашку заправил в брюки и нормально подправил воротник, продевая пуговичку через петельку.        Вроде ничего не выдает. Кроме искусанных губ, помятой рубашки, взъерошенных волос и стояка. Обратно завязывает бабочку (с чем приходится попотеть и получается ужасно криво), ничего странного не замечая. Стук каблуков приближается. Люцифер еще раз себя оглядывает. От напряженности даже возбуждение немного спадает, но не до конца, к сожалению. Хотя такие брюки, как на нем, он любит именно тем, что они свободные в бедрах и последствие интимных прелюдий не сразу можно заметить. Если только не знаешь, куда смотреть.       Люцифер поворачивает голову и нежно улыбается при виде своей жены, которая уже начала снимать свою белую шубу.       Лилит заходит в квартиру и они обмениваются взаимными поцелуями в щеки, которые выражают некую цикличность таких встреч и бесконечную нежность, как недавний взгляд и улыбка Самаэля. Люцифер и правда дорожит такими сокровенными моментами и не понимает как он может спать с тем ублюдком, который совсем не похож на его женщину. Как настоящий джентльмен, помогает снять шубу с плеч своей супруги, вешает на крючок (для этого приходится встать на диванчик). Наклоняется, беря чужую и холодную руку в свою ладонь, и целует в костяшки.        Лилит опускает веер ресниц, рассматривая своего партнера. Ее ладонь осторожно прикасается к щеке Самаэля, поглаживая большим пальцем. Рука скользит ниже, осторожно приподнимает чужой подбородок и взгляд застревает на губах. Покусанные, где-то виднеется мясо. Девушка вздыхает и нежно улыбается. Наклоняется и быстро чмокает в губы, оставляя след темной помады на покалеченной коже.       — Ты много волнуешься по пустякам. Возьми отдых от своих «игр», а то от тебя живого место не останется, Люцифер. — Смеется и оставляет еще один след помады на щеке. Их взгляды пересеклись.       Лилит улыбается, гладит чужую голову и кладет на комод черную ткань с узорами дракона. Прям как галстук Люцифера.       — «Игр»? — Тихо переспрашивает Люцифер, прикладывая руку к щеке, пытается понять что значили слова Лилит. Он поворачивается к зеркалу, а его взгляд падает на вещичку, что оставила супруга. Вновь рассматривает себя. Взор красных глаз останавливается на черной бабочке. — А я разве был не в галстуке?        Слышится приглушенный смех из кухни.

***

      — Да че тут так холодно? — Аластор скривился, поджимая ноги ближе к груди, пытаясь согреться. Что-то ему кажется, что он больше ни ногой в квартиру Морнингстаров, даже если ему прикажут под дулом пистолета. Не хочется быть вновь в таком унизительном состоянии — дрожать от холода, потому что чей-то любовник. — Чертов Люцифер, как-же бесит.        Но даже если этот Люцифер его бесит, он лезет в карман за галстуком, что забрал. Специально взял не свою вещь, чтобы поставить этого подонка в невыгодном свете. Но черной ткани нигде не было, только пачка сигарет да ключи от дома Аластора.       — Блять.       К удивлению, не слышно ни криков, ни ругани семьи Морнингстаров. Аластор усмехается, понимая одну простую вещь.       — Лилит ведь знает. — Аластор хрипло смеется, чувствуя, как колючий и осенний ветер гладит его по лицу, но сейчас он просто чувствовал себя придурком. Как он сразу до этого не догадался?        Лилит не просто знает, она позволяет этому происходить.       — Во истину интересная женщина.