Слишком ревнивый

Хуа Чэн не менялся. Пускай прошло больше года с тех пор, как Безликий Бай был заточён под Медной Печью, Се Лянь прописался в Призрачном городе, а его жители нарекли принца муженьком своего градоначальника, Саньлан остался прежним. Но кое-что, всё же, слишком ярко выделялось на фоне всех его прежних привычек: после возвращения князь демонов стал как будто в сотню раз более ревнивым! Порой Се Лянь задавался вопросом, всегда ли тот был настолько.. настолько странным, но всё никак не приходил к чёткому ответу. Хотя всё чаще стал замечать за демоном его собственничество. Вспомнить хотя бы один случай... На празднике урожая принц возился с детьми из деревни Водяных Каштанов, помогал им украшать дома, расписывать украшения и даже делать фонарики из бумаги. Хуа Чэн же, решив, что в этот день кто-то получает больше внимания гэгэ, чем он, обратился обычным мальчишкой — даже сменил кроваво-красные одежды на простые чёрные — и целый день, не отпуская рукава Се Ляня, всюду таскался за ним, не забывая нахваливать каждое его движение: «Какой прекрасный фонарик получился!», «Ах, какая табличка!», «То, что нужно!», «Вы мастер!» и тому подобное. В конце дня, отделившись от толпы, принц подхватил его на руки и несколько раз подбросил в воздух, а после поставил на землю и пригрозил пальцем: — Ты ведь говорил, что занят, Саньлан! — Прости, гэгэ... В другой раз Хуа Чэн не на шутку вскипел, заметив на возлюбленном кокетливые взгляды своих служанок. О, прекрасные демоницы так и липли к наследному принцу, и всячески ухаживали за ним, подмигивали, ненавязчиво касались пальчиками его плеча. Се Лянь не сильно переживал: девицы они были пусть и красивые, но сердце его навеки было отдано лишь одному, самому прекрасному, самому неотразимому князю демонов. Так что на все девичьи заигрывания он отвечал простой улыбкой, слегка наклоняя голову и складывая руки на коленях. От глаз князя, конечно, ничего не укрылось, и в тот же день с десяток красавиц могли лишиться своего места, если бы Се Лянь не вступился за них. — Подумаешь, Саньлан, — со вздохом сказал потом он, укладываясь головой на плечо демона, — они ведь просто девочки, поиграют немного и успокоятся, а если ты их выгонишь, то потеряешь прекрасных танцовщиц... — Не люблю, когда прикасаются к моему, — ответил Хуа Чэн, нежно убирая со лба возлюбленного выбившуюся прядь волос и заглушая в себе неприятные чувства. Се Лянь не мог его винить — ему и самому было не совсем комфортно, когда его касались чьи-то руки, кроме Хуа Чэна. Князь демонов очень, очень ревнив. И с каждым днём — буквально! — принц всё больше убеждался в этом. Се Лянь, как бы что ни было, всё ещё являлся богом, и молитвы верующих не оставляли его в покое. Он самолично бегал помогать со сбором урожая, поливал огороды, даже выгуливал несколько раз стада — в общем, занимался обычными, деревенскими делами. За восемьсот лет жизни среди смертных он неплохо освоился в ведении хозяйства, так что это было ему не в тягость. Конечно, бывали и молитвы о спасении от какого-нибудь демонического зверя, от призрака, оборотня, но и с ними Се Лянь справлялся без труда. Представляясь даосом, готовым выполнить просьбы крестьян, он позднее принимал их благодарности, начиная от бурных рукопожатий с воскликами «О, благодарим, преподобный даос!» и заканчивая слёзными объятиями от девушек, бывших до смерти перепуганными всякими магическими тварями. Хуа Чэн от этого чуть ли не зеленел от ярости. Принц пару раз даже сомневался, не принял ли тот очередной облик какого-нибудь подчинённого Ци Жуна, но сразу же убеждался в обратном. — Эти людишки скоро окончательно отнимут тебя у меня, — бурчал князь демонов, развалившись на широкой нефритовой кровати и уткнувшись лицом в многочисленные подушки. — Совсем меня не жалеешь, гэгэ... В такие моменты он был больше похож на избалованную принцессу, которую обделили вниманием, но Се Лянь знал прекрасно, что это — просто спектакль, чтобы разжалобить принца. И это работало. Он на четвереньках подбирался к демону, вплетал пальцы в чёрные шёлковые волосы и подносил пряди к губам, нежно целуя. Хуа Чэн это любил. И этот крохотный жест каждый раз заставлял его выйти из режима «обиженной принцессы» и стать собой: перевернуться на спину, раскинуть руки и прижать к себе Се Ляня, не позволяя тому выбраться из крепких объятий. — Мой, мой, только мой, — принимался мурлыкать он, осыпая бархатную кожу принца поцелуями. Тот и не сопротивлялся, обнимая и целуя в ответ. Вообще, появлялось ощущение, что Хуа Чэн ревновал, так же часто, как и дышал. Иногда могло показаться, что даже простая улыбка принца, адресованная не ему, могла вывести его из себя, простой взмах рукой — свести с ума. Странное поведение градоначальника заметили и демоны. Между ними так и ходили шепотки. — Чего это с главой города? — Неужто заболел? — Да быть не может, кря! — За кого вы его принимаете? Градоначальник здоров! — А может, он влюбился? — По второму кругу в дя.. уважаемого даоса Се, что ли? — Да почему бы и нет? Но не только жители Призрачного города заметили в поведении Хуа Чэна неладное. Даже Се Лянь обратил внимание, что тот стал более... агрессивным, что ли? Или даже начал проявлять что-то вроде гиперопеки. Его как будто муха какая укусила, и он превратился в ревнивого парня, который не допустил бы и взгляда в сторону своей любви. Принц в этом точно убедился, когда князь демонов едва не набросился на Ши Цинсюаня, пришедшего с подарком по случаю Лунного нового года. — Мне очень жаль! — протараторил Се Лянь, схватил демона за руку и со всех ног бросился в библиотеку. Уж там-то должна быть хоть какая-то информация по поводу чрезмерной ревности, верно? Но прежде чем они успели достигать здания, Хуа Чэн, резко перехватив его за руку, прижал к стене ближайшего строения и впился в губы поцелуем. Се Лянь дёрнулся, не понимая, что на того нашло, но из крепкой хватки было не вырваться. От безысходности принц готов был выть — в конце концов, нельзя же вести себя так на оживлённой улице! Но внезапно его взгляд зацепился за серьгу в правом ухе демона, которую тот нашёл несколько месяцев назад в какой-то сокровищнице. Если вспомнить, то странное поведение Хуа Чэна началось как раз тогда... Без раздумий Се Лянь прильнул к князю демонов плотнее, чтобы обескуражить его, и, воспользовавшись моментом, высвободил руку и сорвал про́клятую серёжку. В тот же миг князь демонов вздрогнул, его взгляд прояснился, а он сам, поколебавшись, отступил на пару шагов. — Как ты? — мягко поинтересовался Се Лянь, коснувшись ладонью пылающей щеки Саньлана. — Благодаря гэгэ теперь всё хорошо, — со вздохом облегчения ответил тот, нерешительно раскрывая руки для объятий. — Я подозревал, что с серьгой что-то не так, но забывал проверить. — Тебе просто нужно немного отдохнуть, верно? — Нам, гэгэ, нам, — поправил Хуа Чэн. — Только представь: только ты и я, где-нибудь в уединённом местечке, под цветущим деревом... Журчанье ручейка, пение цикад... — И снова ты намекаешь на храм Водяных Каштанов, — Се Лянь с улыбкой вздохнул и, поднявшись на носочки, ласково потрепал его по волосам. — А ты всё-таки не меняешься, Саньлан!