Как хочется вернуться

Ярко красный мерин тормозит возле ресторана, взвизгнув шинами. Позади сразу останавливаются два гелика и бэха. Из мерина выходит высокий, кудрявый мужчина, поправляя стильные солнцезащитные очки. Из других машин быстро выбегают качки, обступая кудрявого со всех сторон, тот морщится и дает им отмашку. Тут у него деловые переговоры, а не уличная стрелка, хотя в их время ничему нельзя удивляться. Удивление в их мире равняется смерти. С той жизнью, что у этого мужчины это не правило, закон. Поэтому мужчина всегда имеет туз в рукаве. И туз его всегда козырный. — Три снайпера, там, там и там, — Вова появился внезапно, понятно, что его бугаи расступились перед его правой рукой, но всё равно не приятно. Суворов обозначил снайперов, только глазами, не привлекая внимания оных. Не нужно им знать, что их срисовали, чего доброго заменят точку и прилетит откуда не ждешь. Мужчина посмотрел в указанных направлениях, невзначай, будто осматривается по сторонам. Посмотреть было на что. Самый пафосный ресторан города, огромное здание старинного особняка, с винтовой лестницей, фонтанами в виде львов и чуть ли не золотыми ручками. Здесь тусуется местный бомонд, сегодня в вечер пятницы, ресторан закрыт на спец.обслуживание. Интересно это пыль в глаза гостям, всем шишкам города или хозяину заведения, прикрыть харчевню в самый хлебный день? Мало делится? Надо выяснить. Комерсы, что хотят подосрать Доброму, мужчине бы пригодились. — Хорошие лёжки, — сказал он прикурив. Сигареты мешают читать по губам, хотя с хорошей аппаратурой для профи это не проблема, вот Вова может. Суворов согласно кивает, двух чужих он срисовал сразу, а вот третьего он бы не нашел, но тот сам решил поздороваться. Хорошо, что не пулей в лоб. Такой профессиональный юмор. Вова когда увидел красную точку на своей футболке, подумал вот и конец. Но точка побегала вверх вниз и исчезла, здоровается, обозначает себя, показывает, что они тут с миром. Вова про этот мир знает всё, но натягивает улыбку и кивает в сторону точки. И так не самое лучшее настроение падает ещё ниже, как его узнали среди десятков прохожих. Знакомый? Из прошлой жизни или из новой, где он правая рука Тихони? Когда он уезжал из Казани его пацаны не могли даже ствола в руках держать, а тут такой профи. Значит из новой жизни. Это плохо, очень плохо. Его новые знакомые профессионалы имеют такой ценник, что их не вызывают просто поприсутствовать на переговорах, для подстраховки. Их вызывают для одного. Только чьё фото у этого в нагрудном кармане? Не хватает ствола в руках, будто нет важной части тела. Но они с Тихоней войдут в зал, будут вести переговоры, им стволы не положены. Как же Вова это ненавидит, ему бы винтовку, да на крышу. Но Тихон решил по своему, как и обычно. — Тихон, мне кажется это не лучшая идея, ты же знаешь, я уехал отсюда не то чтобы хорошо. Они уже поднялись по лестнице и стоят возле входа. Только стеклянные двери отделяют их от встречи с неизвестным. Вова не хочет, чтобы из-за него на встрече, всё пошло не по плану. Это обычная встреча, каких у Тихона были сотни. Он обычно приходит, всех очаровывает и выходит победителем. Вова в это время лежит где-нибудь на крыше, прижавшись к стволу и играет в игру «угадай, что говорит Тихон», тот знает про игру и специально прячет лицо, если это не что-то важное, что Вова должен «услышать». Сегодня Тихону приспичило поташить Вову на встречу. Такое случалось всего раз десять на его памяти и Вова обычно просто выступал дополнением, даже не слишком устрашающим, на фоне того же Кривого, детина метра два и сто с лишним килограммов, со шрамом на пол лица, вот он выглядит устрашающе. Вова сбривший усы, с лохматыми волосами и усталым лицом, выглядит как подросток напросившийся посидеть со взрослыми. Он бы может так не нервничал, если бы это не была Казань, город с которого он убегал, оставляя позади всё, что имел. — Вов, — Тихоня выкидывает сигарету и втаптывает окурок в асфальт, подошвой жутко дорогих туфель. «Позер» мелькает в голове Вовы, — ты моя правая рука, иногда даже больше. А твой кровавый след уже оброс такими легендами, что тут точно никто не рыпнется. А рыпнется, ты для меня важнее, чем кто либо в Казани, да во всем Татарстане, покажем им… — не договорив Тихон открывает дверь.

***

— Никогда не видела чтобы ты так нервничал, — ухмыляется девушка, с удовольствием втягивая дым. Сигарету держит рядом стоящий парень, девушка отстраняется от его руки, выдыхая дым. Парень также затягивается и выкинув окурок, поджигает вторую, которую они вновь делят на двоих. Выходит у них так непринужденно, будто они делают это каждый день. Добрый запрещает девушке курить, слишком ему нравится её голос, а Кащею просто похуй. Хочешь курить кури, я помогу, потому что если Добрый унюхает на её руках табак, пизды получат оба. Кащей как директор ресторана, Азиза как оставшаяся хозяина певичка. — Рот закрой, — рыкает Кащей и втягивает дым, сигарета прогорает чуть ли не до фильтра. — Даже так, — удивляется девушка, Кащей, который улыбался даже во время кровавого побоища, когда все воевали со всеми, а «Алтын» был лакомым куском для всех от мало до велика, когда полы мыли больше кровью чем водой, столько её лилось. Кащей улыбался, вытирал кровь и вставал на ноги, всегда вставал, и даже куска плитки из туалете не отдал, не одному желающему. А теперь какой-то Тихоня, с другого конца страны, заставил его так нервничать. Хотя нет, не он. Тот второй. Как же его, Тихон называл его Вовой, а Добрый «куском говна, вросшего в винтовку», Кощей тогда злился и бухал. Кто же этот Вова? — Даже этак, что во фразе «закрой рот» ускользнуло от твоего понимания? Дороже он ему суке чем весь Татарстан, уебок, — Азизе казалось, что ещё немного и Кащей начнет пиздить стены, а ещё лучше кое-кого кто на «Ти» начинается на «хон» заканчивается. — Как интересно, — девушка сново ухмыляется, — что же за Вовочка то такой. Подожди Вова… Вова Адидас? — девушка будто сама не верит тому что говорит. Это имя она слышала не раз, от пацанов, что раньше были универсамовскими. Слышала многое. Но запомнила только пьяное Кащеево «Вова» не то стон, не то выдох. И горячее «Адидас, сука» от Турбо. Вот же сука, нахуя он сюда притащился. Грел бы и дальше жопу на солнышке, как тогда когда Турбо за его мокруху грел нары. Хоть бы Турбо не приехал. — Турбо будет в течение получаса, — увидев страх в глазах девушки, Кащей решил сделать ей больно, чтобы она ответила за то, что увидела его слабость. Хотя именно она видела слишком много из того, что из себя представляет Кащей. Поэтому просто в очередной раз показать свою сучность, будет недостаточно. — Как ты думаешь как наша пороховая бочка отреагирует даже не на искру, а на ебанный факел? А Добрый чтит законы гостеприимства и не простит такого даже Турбо, даже если ты попросишь всеми своими дырками. — Урод, — выплюнула девушка и резко развернувшись пошла к служебному выходу. — Стой, — крикнул Кащей и нагнав девушку, кинул ей в лицо несколько купюр и в ответ на злой карий взгляд, нахально сказал: — хочу сделать заказ.

***

Вова шел за Тихоном, отстав на положенный шаг, впереди семенил метрдотель, вызвавшийся проводить «дорогих гостей» к Виталию Константиновичу. Виталий Константинович Добронравов по паспорту, в миру Добрый, был мужчиной средних лет. С пивным животом, залысиной и сломанными ушами, отзвуками борцовского прошлого. Хоть звездой спорта он и не был, но всегда был скользкой занозой в заднице, которая без мыла пролезет в любую дырку. Так он пролез почти во все группировки, пустил там гниль и развалил изнутри. «Разделяй и властвуй» это про Доброго, своими руками эта змея не убила никого, а вот стравить людей до состояния бойцовских собак, когда не на жизнь, а на смерть готовы грызться, это он умел. Собственно так он и стал главой самой сильной группировки Казани, избавившись от конкурентов чужими руками. Стоило гостям войти в зал ресторана, как заговорила девушка на сцене. — Специально для Вовы Адидаса, от пацанов из Универсама, с возвращением брат, — голос у девушки был очень мелодичным, с легкой хрипотцой, которая исчезла стоило ей запеть. Ах, как хочется вернуться, Ах, как хочется ворваться в городок. На нашу улицу в три дома, Где все просто и знакомо, на денек. Где без спроса ходят в гости, Где нет зависти и злости. Милый дом, Где рождение справляют И навеки провожают всем двором. Странный выбор песни, подумал Вова, однако где-то в глубине души натянулась невидимая нить. Он скучал по дому, по отцу, Марату, Диляре, по пацанам, даже по улице своей скучал. Спасибо Наташе, она была рядом, когда было совсем хреново, а потом он смог её отпустить. Теперь она счастлива в браке, отличная жена и мать, златокудрого ангелочка. Имеет всё то, что никогда не смог бы дать ей Вова. Потому что он мог врать себе, но не смог врать ей. В его сердце, ещё с того рукопожатия почти двадцать лет назад живет лишь один человек. Добрый поднялся им навстречу, чтобы обменяться рукопожатиями. — Красиво поёт девка, жалко, что не даёт, — сально ухмыльнулся Добрый. — Ангельский голос, жаль не анальный характер, — заржал он уже в голос. Тихон с Вовой вежливо улыбнулись в ответ. Девушка и вправду была красива. Полностью белый наряд, босоножки на высокой платформе, короткие шорты и очень обтягивающая водолазка, как она вообще в ней поёт? Длинные ноги, карие большие глаза, яркий макияж, и мягкая улыбка. Ах, как хочется вернуться, Ах, как хочется ворваться в городок. Казань была родной, Вова скучал по ней в Афгане, скучал за ней и последние шесть лет своего отсутствия. На нашу улицу в три дома, Где все просто и знакомо, на денек. Вова бы хотел всё вернуть, даже не то что было в конце восьмидесятых, а то время ещё до Афгана. Маленького Маратика, еще здорового отца, улыбающуюся Диляру. Их с Никитой, с которым они пропадали во дворах с утра до вечера и всё было им по плечу. Где без спроса ходят в гости, Где нет зависти и злости. «— Никитааа, — Вова залетел в комнату друга и за ногу вытащил его из кровати. — Хватит спать, рыба сама себя не поймает, — мальчик потряс ведро, а потом и друга.» Тогда и правда можно было зайти в гости к другу, в любое время дня и даже ночи. Сейчас же его к той квартире и на пушечный выстрел не подпустят. Милый дом, А вот дома у Вовы нет до сих пор, есть квартира, даже загородный дом. А вот возвращаться никуда не хочется. Где рождение справляют И навеки провожают всем двором. А вот провожают они до сих пор целой толпой. Хоть она и рядеет. Тот кто ещё вчера пил за упокой, уже сегодня сам в могиле, такова их жизнь и смерть. Вова в Казани со вчерашнего дня, он был возле квартиры отца, свет не зажигался до поздней ночи, а потом Вова ушёл. Был на кладбище, посмотрел в лица бывших универсамовских, там их было слишком много, все молодые, такие каким помнил их Вова. Больше всего дат выпадало на 93, до Вовы доходили слухи о реках крови в Казани, но тут это ощущалось острее. 93 год будто увеличил кладбище вдвое. Вова позорно боялся увидеть застывший взгляд, кого-то ближе чем пацан из Универсама. Не нашел и выдохнул. Зато нашёл могилу Ералаша. Первый кто умер во время их драк за асфальт, первый из сотен человек. Могила была ухоженной, похоже и вправду «не забыли Ералаша», хотя сейчас мало кто помнил про «слово пацана», продавали и предавали на каждом шагу. Девушка продолжала петь, но Вове уже стало всё равно. Тихон и Добрый что-то обсуждали, под приятный голос певицы, который звучал не громко, а будто играющий на фоне телевизор. Вова ковырялся в салате, когда услышал шаги. Знакомые до каждого шороха, Вова думал не узнает его, узнал по выдоху, запаху, звуку шагов, дыханию. Узнал и потянуло в его сторону как магнитом. Вова свинцовыми руками, продолжал ковырять в тарелке, пока всё его естество тянулось на звук шагов. — Добрый вечер, господа, — Вова видел только длинные ноги в черных, дорогих брюках и каких-то вычурных туфлях и слышал чертов голос. Для него этим голосом бы пели сирены, зазывая его на самое дно. И он бы шёл, с благодарностью, что просто позволили его слушать. — Позвольте пригласить вас за другой столик, — улыбнулся Кащей. — Что случилось? — Добрый был недоволен. Он и так отслюнявил этой наглой роже столько бабок, просто за то что он закрыл свою забегаловку на весь вечер. Так он теперь тут ещё и устроил какой-то цирк. — Ничего, просто наши гости не знают правил поведения в гостях. А мои люди хорошо знают свою работу. Держи, Призрак, — Вове не нравилось его новое погоняло, но все почему-то за глаза называют его именно так. Потому что неуловимый, потому что два выстрела, один в сердце, другой в голову, никаких следов. Вова не знал куда ему идти и что делать, пока не встретил старого афганского сослуживца. Ну тот и припомнил, что Вова белку в глаз бьёт, с нескольких метров, а тут жирная туша, слишком много на себя взявшая. Вова долго думал, пока не увидел Наташу, она считала копейки и штопала платье, собираясь на работу. Вова согласился, руки дрожали, но платили хорошо. А где один там и два и так до десятка жертв и знакомства с Тихоном. — Ты вообще кто такой и что себе позволяешь? — Тихон начинал злиться, а это плохо, Вова успокаивающе сжал под столом его ногу. Кащей конечно это заметил и скривился будто от зубной боли. — Тот кто возьмёт с вас бабки за моральный ущерб, — нагло ответил Кащей даже не пытаясь скрыть неприязнь, — сначала он, — Кащей ткнул пальцем в Вову, кидает в окно камешки, как будто девицу пришёл звать на свидание. Вова слегка краснеет. Было дело, проверял бронированность окна и думал, что никто не видит. Чертов Кащей. — А потом решил попрятать у меня на территории камешки, нет, неа, нихуя. Конечно удивительно, что он тут расселся, а не там со стволом. Но как говорится как хотите так и ебитесь. А вот за порчу имущества ответите. Вова крутил в руках маленький хрусталик алмаза. Цепляешь его на жвачку и на окно, один выстрел и любое стекло дает трещину, при помощи которой можно вынести в ноль всё окно. Но самая херня в том, что Вова камни не ныкал, ебанный профи тут не спроста. — Все камни сняли? — спросил Вова, чувствую подвох. — Ищем с той стороны. Двери пока я закрыл, — Кащей повертел ключами, а к окнам подошли несколько парней. Вова будто уже знал чем всё закончится, как бы он хотел ошибиться, но нет. Стоило службе безопасности начать искать кристал, как четко сработал снайпер. Три выстрела, три трупа. Все думали на этом прекратится, но не тут то было, на улице сразу в нескольких точках были слышны автоматные очереди. А потом пошли одиночные в окно. Трещина от соприкосновения с камнем пошло трещинами, ещё немного и пробьет. Они смотрели на это затаив дыхание, будто показывали самый интересный фильм. Вова правая рука Тихона, в этой ситуации он должен был думать о нём, но первое, что он делает, переворачивая стол из прочного дерева, прячет Кащея себе за спину и заталкивает за стол. Тихон прячется сам, за вторым таким же столом, вместе с Добрым. Где-то из-за импровизированной сценой, плачет Азиза. Её музыканта убило шальной пулей, а самой девушке негде спрятаться.

***

— Вот же твари, — ругается Кащей, — обещали, что выдержит, — а легло от двух выстрелов. Не двух, Вова считал. Три были в молоко, по камню не попали, потом в камень, пошла первая трещина. Еще два в её источник и ещё три по периметру, вот тогда то окно и разлетелось. Потом пара выстрелов по столам и по сцене. А вот это уже непонятно зачем. Вряд ли так мажет, значит специально. У них есть минут пять пока сюда войдут люди с автоматами. Вова очень надеялся, что это будут свои. От чужих за столом не спрячешься. Кащей всё ещё ругается, Тихон молчит, он поэтому и Тихоня, потому что во время настоящей заварухи собран и молчалив. Это в обычной жизни он фонтан красноречия, «оружие не любит болтовни, да и я стреляю в людей, какими бы они не были они люди, убивать их с улыбкой - это моветон» всегда говорил он. Добрый же внешне спокоен, но на полноватом лице видны капли пота, да и руки потряхивает у него. — Азиза, блять, не рыпайся, забейся в угол, он мертвый уже, — орет чуть ли не в ухо Вове, Кащей. Девушка на сцене пытается куда то тащить мертвое тело музыканта. — Он дышит, — кричит в ответ девушка. Стрелок выжидает, а вот звуки выстрелов на улице не замолкают не на мгновение. — Похуй, прячься, — Кащей высовывается, но сразу над его головой пролетает пуля, Вова только и успевает дергнуть его на себя. Заваливаются оба. Кащей лежит сверху и Вове хочется его обнять, но тот дергается и подрывается. — Азиза, спрячься, — это что просьба в его голосе? Кащей никогда не просит, он требует, шантажирует, язвит, манипулирует, но не просит. И ничего не могло этого изменить, даже Вова в своё время. А тут девчонка, возраста Маратика и такие изменения. Девушка которая до этого казалась Вове даже симпатичной, сейчас растрёпанная, зареванная, в крови, кажется Вове злейшим врагом. Даже не стрелок, а она, смеющая делать то что не получилось у него, быть кем-то для Кащея. — Сиди, блять, — снова орет Кащей и снова рыпается к сцене. — Ты давно стал рыцарем? — орет Вова удерживая его на месте, — а самоубийцей? — что мелькает в глазах Кащея и он дергает рукава своей чёрной, шелковой рубашки, которая растегнута до груди и Вове прекрасно видно ключицы, безволосую грудь и бегающий по длиной шее кадык. Вверх - вниз. Бурлящий в крови адреналин, выливается в бешеное возбуждение и Вова готов зубами впиться в эту шею. Но нельзя, Кащей за такое лицо откусит. — С тех пор как ты стал давалкой при папике, — орет так же Кащей. Вова ловит удивленный взгляд Тихона и качает головой, не сейчас. Добрый как-то неприятно ухмыляется. Думая, что никто не видит. Вова делает себе пометку. — Отпусти, — орет Кащей, — снайпер профи, заморочился с камнем, но зачем то так промазал, что попал по музыканту в другой части зала? Вова, включи голову, вас просто пугают, убивая обслугу в метре от вас и показывая тем свою силу. Мол вы нигде не в безопасности. И её в расход пустят, но хер им. — Кащей опят порывается встать. В чем-то он прав, но вдруг нет? Акт устрашения? Как взрывы точно пустых машин, поджоги пустых квартир, стрельба в молоко или под ноги, Вова сам это делал, демонстрация силы. Кто-то не хочет сделки Тихона и Доброго? Они не знают Тихона, для него это наоборот будет вызовом. А может наоборот слишком хорошо знают? Пока Вова ушёл в свои мысли, Кащей успел доползти до края стола, вот же дурак. Вова быстро метнулся за ним. — Только тронь, — рыкнул Кащей, — её не убьют у меня на глазах, — и опять этот взгляд, да твою же мать, что в этой девке такого, что Кащей готов за ней под пули? — Сиди, я сам, — Вова не успевает осмыслить, слова вылетают сами, он так же ещё не осознав, что делает вылезает из укрытия. Снайпер и вправду мажет намеренно, обрушивая на Вову все новые и новые выстрелы. Разлетается посуда, мебель, люстры и стены, но на Вове только царапины, вот же сука. Что-то кричит Тихон, но Вова не слышит кровь в ушах шумит громче. А вдруг снайпер наиграется? Тогда что? Погибнуть вот так? Вове кажется будто эти несколько метров он идет несколько лет. Но вот он уже на месте. Музыкант и вправду живой, тяжело моргает, сипло дышит и хватается тонкими пальцами за рану на животе, девчонка продолжает его тянуть за сцену. — Когда говорят прячься, надо прятаться, — кричит Вова, — пошли, — за сценой дверь, похоже именно туда и тянула девчонка музыканта. — Я его не брошу, — хоть её голос и дрожит от слез, но звучит уверенно, точно не бросит. Вова пытается ей помочь, но следующая пуля входит парню в плечо, парень стонет, а девчонка визжит. Вот же сука. За столом опять какое то движение и у Вовы нет другого выхода. Он хватает девчонку и тащит к двери, та вырывается, ругаясь и царапаясь. Вова в последний раз смотрит на парня, молодой, почти мальчишка, но ради тебя Кащей не полезет под пули, а значит и Вова не станет. В кого он превратился, если даже в Кащее больше от человека чем в нём? У Вовы нет ответа на этот вопрос. За дверью оказывается гримерка и музыкальный склад одновременно, большое помещение без окон, что плюс. Девчонка орет, даже пробует кусаться, Вова заламывает ей руки и прижимает к себе. Смотрит в огромные карие глаза, на чуть волнистые волосы, тонкие запястья и всё думает, что в ней такого особенного. Что есть в ней, чего не было в нём. Даже принюхивается, пахнет немного сигаретами, сладкими духами, фруктовой жвачкой, кровью и страхом. Хочется залезть к ней в голову и понять, как она смогла пролезть Кащею под кожу. Ты же обычная, - хочет кричать Вова ей в лицо, ещё и шлюха, хорошие девочки не поют ночами для богатых дядек, тогда почему ты? Вова ревнует, ревность чёрная и разрушающая, такая, что хочется крепче сдавить руки и перекрыть девчонке кислород. У Кащея к ней всё серьезно, не за кем, он бы не побежал под пули, а за ней был готов. «А тебе нигде не треснет, Вова?» насмешливый голос Кащея проникает в сознание - кислотой. «Шесть лет тебя не было, до этого два года Афгана, из которого вернулся уже не ты. Вернулся не ко мне» — Вова трясёт головой головой, отгоняя лишние мысли из головы и ослабляя хватку на девчонке. Та сразу несётся в зал, что-то крича, Вова не расслышал, в зале уже много народу. Вова узнает несколько своих ребят, несколько знакомых из Казани, похоже с автоматами всё таки пришли свои. Вова расслабляется и идёт к Тихону, девчонке кто то помогает с музыкантом, вроде ещё живой, может и выживет. Добрый выглядит каким-то расстроенным, хотя будешь тут расстроенным после всего пережитого, но что-то в нем Вову сильно напрягает. Тихон же наоборот весел, что-то шутит, крутя в руках салфетку. Нервничает и хочет выпить, с последним Вова его с радостью поддержит. Дверь резко распахивается и в помещение влетает высокая фигура оплаченная во всё черное, считая черную балаклаву и стремительно движется к ним. За ним не отстают, а вот их он узнает, Зима и Турбо, когда фигура выхватывает глок, никто не успевает заметить, секунда и ствол упирается Тихону в голову, Вова инстинктивно шагает вперёд, но ему не даёт дуло автомата, как и всем их парням. Добрый теперь по настоящему нервничает. — Пианист, — начинает он. — Эта гнида дала точки с которых вели обстрел, как свои. Мы их и не проверяли, — рыкнула фигура. — Восемь наших, — встрял Зима, — и мне будет намного легче смотреть в глаза их матерям, если я увижу как вылетят его мозги. А парни изменились. — Это не наш снайпер, по одной простой причине, что единственный кто работает с Тихоном, это я, — Вова всё же сделал шаг вперёд, отведя ствол от головы Тихона, фигура подчинилась без сопротивления, спрятав глок так же неуловимо, как достала его. — Не сейчас, — шепнул Зима, набычившимуся Турбо, тот поморщился, но промолчал. — И мы должны поверить вам на слово? — спросила фигура, знакомым голосом. — Ну или либо мы устраиваем здесь перестрелку и тогда плачущих матерей становится больше, — спокойно сказал Тихон. — И я не давал никаких точек, но это так к слову. Это правда, они не брали с собой снайпера, хоть иногда так и делают и Вова соврал только что. Но вот чего они точно не сделают, это не сдадут свои координаты. Какая-то мутная история вырисовывается. — Так никто не стреляет, Тихон, я всё решу и разберусь. А пока попрошу вас быть моими гостями вас проводят в мой загородный дом. А я пока найду и жестко накажу виновного, и со своими поговорю, научу себя вести. А про сделку поговорим сегодня вечером в баньке, да? — какой же скользкий тип этот Добрый, а Тихон ожидаемо упёрся и теперь останется тут до конца, вот же сука. Кто-то из парней Доброго повел их на выход, Вова шел за Тихоном, но ощущение пиздеца не отпускало, всё было слишком мутно в этой истории. — Кривой, а чё было то? — спросил он у идущего рядом. — Да налетела толпа, две полные газельки и давай шмалять по беспределу, ну мы в ответ. Уже почти их дожали, а они все как по времени прыг в тачки и по сьебам, а нам всем шины перебили, да и мы сразу к вам. — Понятно, — кивнул Вова, хотя ему было нихуя непонятно. Тачки, которые им подогнали были на ходу, успели поменять шины или готовили заранее?

***

— Давно ты ремонт в загородном доме закончил? — лениво спросил Зима Доброго. — Не твоё дело, — огрызнулся Добрый. — Ты вообще должен был вернуться через неделю. — Планы изменились, и что-то я не припомню чтобы давал добро на сделку с Тихоней, — Зима уселся в кресло и посмотрел на Доброго. — У нас уговор, я даю тебе своих парней, разрешаю затирать везде, что ты большая шишка, а в обмен, ты ставишь меня в известность обо всем, про все свои дела. И что же я вижу приехав сюда? — Зима резко подрывается, а Добрый делает шаг назад. В ресторане остались только свои, Кащей присосавшийся к бутылке виски, высокая фигура в черном, уже снявшая балаклаву, но сидящая в тени, Турбо лениво крутящий ствол, сидя за барной стойкой и забившаяся в дальний угол Азиза, которой приказал остаться Добрый. Девушка всё ещё всхлипывала. — Мне не нужен Тихоня, мне нужен КазаньСталь, — взяв себя в руки дерзко ответил Добрый. — Вова? Вот ты хитрая сука, — улыбнулся Зима и похлопал Доброго по плечу, — 65 процентов и компенсация моим парням. — Это слишком много, — возмутился Добрый. — 70 процентов, — спокойно парировал Зима. — Хорошо 65 процентов, — Добрый протянул руку. — Сходи к врачу, проверь слух, 70 процентов, бывай, — Зима похлопал Доброго по плечу и двинул к выходу. За ним поднялась фигура и Турбо, попрощавшись с Кащеем все троя ушли. — Ну я тоже пошёл, бывай Кащей, — тот только кивнул не отвлекаясь от стакана. — Малую заберу, — сказал Добрый как факт. — Нет, — пьяно ответил Кащей. — Да, — теперь уже Добрый считал себя главным в комнате и поэтому диктовал условия. — На нас напали в твоём заведение, а ты же всегда орёшь, что ты сам себе безопасность и наши мордовороты тебе не нужны. А вот оказывается не справился, а за это нужно платить, скажи спасибо, что одной девкой. Или ты хочешь прослыть не отвечающим за слова, а Кащейка? — Рот закрой, — Кащей встал нетрезво покачнувшись. — Сядь, — в помещение ворвались несколько людей Доброго и поволокли упирающуюся девушки и приложив Кащею прикладом в лицо. — Распустил вас всех Зима, но ничего скоро власть сменится, — сказал он бессознательному телу и пнул его прямо в лицо.

***

Вова решил вернуться в «Алтын», посмотреть, что там к чему. Мутная история, что произошла днем так и не отпустила. Тихон говорит, что это пугачи, не хотят чтобы они заключили сделку, значит точно надо заключать. Но что-то было не так, для обычных пугачей, к тому же то, что сказал парень с глоком. Персонал потихоньку убирал следы погрома. Кащея нигде не было видно, официанты молчали как рыбы, а вот пацаны менявшие шины, похоже признали своего и показали где кабинет Кащея. Уже подходя к двери Вова слышал крики и звон бьющегося стекла, удобно перехватив пистолет Вова ворвался в кабинет. Кащей лежал на диване приложив к разбитому носу лед и цедил виски, по кабинету бегал разрушающий ураган, по имени Турбо. — Ты нахуя её отдал? — кричал тот, пиная всё, что не так стоит, по мнению Турбо не так стояло всё. — Меня как бы не спросили, — Кащей обвел своё лицо рукой. — О, Вова, проходи, садись, выпьешь? — Кащей еле держась на ногах, встал Вове навстречу. — Я сам, — Вова вздохнул и подошёл к столу. — У тебя ко мне какой-то вопрос? — спросил он Турбо, который опять смотрел на него как на злейшего врага, налив себе виски. — Три года жизни, я думаю веский вопрос, — рыкнул Турбо, — спасибо Зиме, так было бы больше. — Какие три года? — удивился Вова. — А вот за это даже я не буду против, если ты ему ебнешь, — пьяно хихикал Кащей. Вова же ничего не понимал и ждал объяснения, однако за говорившего Турбо прервала открывшаяся дверь. Девчонка Кащея, теперь уже в своей крови, вся избитая, в порванной одежде ввалилась в кабинет, не упав только чудом и при помощи Турбо. Тот подскочил к ней как на реактивном двигателе. — Я убила Доброго, — рыдая выговорила девчонка.

***

— Что значит убила? — как будто протрезвевший Кащей, сидел напротив сжавшейся девчонки, на корточках. — Он меня увез, сказал, что теперь он власть, закрыл в комнате, притащил шлющий шмот, сказал надеть и ушел. Я дверь взломала и вышла, он когда с девками охрану отпускает. Девчонки говорили - комплексует. А он внизу с кем-то по телефону говорил. Сказал, что сработали не чисто. Что Пианиста должны были убрать. А Зиму в Питере, ещё завалить, что чьи то люди накосячили, а он Добрый, больше ждать не будет. Что КазаньСталь уже у него в кармане. Что он нашел чем надавить на Суворова и без этого, — девчонка кивнула на Вову. — На отца? — удивился Вова. — Не получится, завод он не сольёт даже ради меня. — Отца? Ты как из танка, морда автоматная, Маратка им нужен, под ним сейчас весь КазаньСталь и ещё несколько заводов по округе. Имя брата отозвалось легкой болью, не ушёл всё таки Марат с этой скользкой дорожки. — Сказал, что Зима не потянет войну с югом страны и что дни его сочтены. — Какая нахер война? — Турбо всё ещё никак не успокаивался. — С югом, со всем. Если Тихона тихо, ночью, по крысиному прирежут в доме одного из старших по Казани. После перестрелки, за которую никто не ответил. Это будет не война, бойня. — С выдохом сказал Вова, поднявшись с места. — Мне нужно идти. И вновь разговор прервала открывшаяся дверь. Вова узнал по одежде того самого парня с глоком. А теперь узнал и лицо. Андрей Пальто, нынче Пианист, даже до юга доходили слухи о профи, что винтовка это продолжение его рук. Пианист, Андрею шло больше. — Марат пропал, — единственное, что сказал Андрей, тяжело скатившись вниз по стене и зарывшись пальцами в волосы.