Боюсь любить...

Вэгги боится любить. Боится привязываться к людям. Стоит ей только начать доверять и открывать своё сердце, она всегда теряет дорогого человека. При жизни на Земле она любила… Троих. Лишь тремя людьми она дорожила. Лишь им троим открывала своё сердце. И всех троих потеряла. Первым человеком была её мать. Добрая и ласковая женщина, от которой Вэгги унаследовала свои роскошные белые волосы. С ней всегда было интересно и спокойно. Тихая гавань, в которой можно расслабиться и ни о чём не думать. Вторым таким человеком для Вэгги была её старшая сестра, Инесса. Яркая, веселая, громкая и любящая петь. Именно она научила Вэгги танцевать. Часто мать наблюдала с улыбкой, как её дочери с хохотом кружат по комнате, как младшая пытается повторить все движения танца, как она теряет равновесие и, схватившись за рукав старшей, падает на пол, случайно снося книги со стола. Ни мать, ни сестра не удерживаются от веселого смеха, смотря как «их младшенькая» смешно дуется и краснеет, отводя взгляд в сторону.

Теперь же Вэгги лишь болезненно улыбается, вспоминая о таких моментах. Не жизнь, а сказка. Только сказка превратилась в кошмар.

Зачем мама снова вышла замуж, Вэгги искренне не понимала. Им же и так хорошо втроём, разве нет? Мама лишь покачала головой, потрепала дочь по волосам и неопределенно-расплывчато ответила, что так нужно. Мол, девочкам нужно внимание и забота отца и так далее. Вэгги неопределённо пожала плечами. Ну надо так надо. Лично ей это было не нужно. Отца она не знала и поэтому не тосковала. Лишь слушала иногда от матери или сестры, что он был очень хорошим человеком и, если бы был жив, то непременно любил бы её. Поначалу отчим девочкам понравился. Инесса давно мечтала об отце, да и Вэгги была не против. Он был спокойным, уверенным и вежливым.

Нынешняя Вэгги зло кривит губы. Да уж, обманулись они по полной. Не смогли углядеть прорывающиеся звоночки гнилой натуры.

Первый был буквально через три дня, как он начал с ними жить. Когда Вэгги шла на кухню, она услышала, как отчим разговаривал с кем-то по телефону. – Эта мелкая сучка бесит. Старшую я уже очаровал, как и их мать, а младшей я явно не нравлюсь. С ней точно будут проблемы, – эти слова отпечатались в памяти девочки. Секунды потребовались, чтобы понять, что он говорит о ней.

Благосклонность улетучилась мгновенно.

Каждый раз когда отчим пытался обнять её, она ужом выскальзывала из объятий. Каждый раз когда он заговаривал с ней, она боролась с отвращением. Больше она не верила его словам. На расспросы матери и старшей сестры она перестала отвечать. После того, как она рассказала, что не доверяет отчиму, её первый раз отчитала мать. Инесса смотрела на младшую с обидой. Первая опора – мать – рушилась на глазах. Она больше привязывалась к своему мужчине и всё меньше думала о дочерях. Вторая опора – сестра – рухнула совершенно внезапно. Она слегла с тяжелой болезнью, после чего умерла. – Ты была права насчет него. Прости, что не поверила. Прости, что оставляю тебя, – Вэгги никогда не забудет последние слова Инессы, после которых та закрыла глаза, и своё собственное отчаяние. Она не слышала писк приборов, не слышала возгласы врачей, не слышала рыданий матери и лживые попытки отца её утешить. Она была совершенно подкошена и опустошена потерей дорогого ей человека. После смерти Инессы стало хуже. Мать начала пить, отчим подсадил её на алкоголь. В сторону девушки начали сыпаться упрёки, придирки. По нарастающей – крики и удары. Потом и вовсе побои. Дальше ещё хуже. Когда ей было 16, отчим попытался её изнасиловать. Вэгги пришлось защищаться.

Хотя она бы слукавила, если бы сказала, что искренне не хотела полоснуть так удачно подвернувшимся ножом по его горлу.

Вэгги горько усмехается, когда вспоминает себя в тот день. Забрызганная кровью, с ножом в трясущихся руках, с ужасом на лице, она лежала на полу, пялясь в потолок. На золотистые глаза накатывали слёзы.

Ха, кто ж знал, через несколько лет убийства станут для неё привычным делом.

Она сбежала тогда из дома. Выкинула заляпанную кровью одежду, надела первый попавшийся свитер и джинсы, покидала в рюкзак немного еды и сбежала. И только потом уже на вокзале задним умом поняла, что стоило взять хотя бы чуть-чуть денег на проезд. Дальше начался ад на земле. Чем она думала, когда повелась на объявление о легкой и хорошо оплачиваемой работе, Вэгги не знала. Наверное, просто была не в состоянии трезво думать. А когда осознала, уже было поздно. Теперь «проститутка» было для неё приговором. То, что было дальше, она не хочет описывать и вспоминать. Боль. Тошнота. Отвращение. Ненависть. Ярость. Истерики. Панические атаки. После этой работы девушка заработала сильнейшую неприязнь к мужчинам. Как после смерти она попала в Рай, Вэгги искренне не понимала. Ей всегда казалось, что она попадёт в Ад за свои грехи, но судьба решила иначе. С другой стороны, ведь, кажется, сейчас ей наконец повезёт, и у неё будет счастливая жизнь? Ага, щас. Кто ж знал, что в Раю есть такой же Ад, замаскированный под благие цели? Она попала к Истребителям. Уничтожала грешников, мечтая о том, чтобы когда-то найти среди них отца и убить его снова. Надеялась увидеть свою сестру в Раю и снова обнять. Не знала, где ей ждать мать и искала её в обоих мирах. А еще восхищалась Лют и хотела бы быть её подругой. В определенные моменты ей казалось, что у неё получилось. Они хорошо общались, иногда проводили свободное время вместе. Строгая и «ледяная» Лют даже изредка улыбалась ей, из-за чего сердце девушки трепетало от счастья. Только дружбу смыло волной, когда Лют увидела, что Вэгги пощадила маленького грешника. – «Он же ребёнок», – крутилось в голове у неё после. Она не смогла заставить себя убить его. Это решение стоило ей глаза, нимба и крыльев. И привязанности Лют.

***

– Вот и всё, – заканчивает свой рассказ Вэгги, делая глоток чая. Горячий напиток приятно согревал тело. Напротив неё сидела Чарли, которая была готова расплакаться. Принцесса и не знала, что за сильной и стойкой Вэгги скрывается столько боли. – Боже… – в ответ девушка только мотает головой. – Всё в порядке. Ты бы всё равно узнала, рано или поздно. К тому же ты права, что подобное нельзя замалчивать. Как иронично, что в Аду Вэгги умудрилась найти свой Рай. Нашедшая её в той подворотне принцесса Ада Чарли была такой солнечной и милой, такой светлой и доброй, что девушка даже не верила. Такого же просто не может быть. Это слишком хорошо даже для Рая. Она не хотела влюбляться. Все, кого она любила, умирали или бросали её. Боялась, что если привяжется, потеряет и её. Уж лучше они будут чужими друг другу, чем станут родными и потеряют. Но Чарли её солнышко, её ангел. Она всё понимает. Она терпеливо относится ко всем метаниям Вэгги и успокаивает её. Выслушивает, помогает, держит за руки так нежно-нежно, тепло-тепло и убеждает, что всегда будет рядом. Рядом с ней Вэгги начинает забывать, что боится любить. – Ты говорила, что было три человека, которых ты любила, – замечает Чарли. – Мать, сестра, а кто ещё? – Эстелла. Она была моей лучшей подругой, хотя возможно, так считала только я, – Вэгги пожимает плечами. – Мне неприятно её вспоминать. Единственное, что скажу, что наша дружба разрушилась, когда я поделилась с ней, что я по девочкам, а она оказалась лютой гомофобкой. Я не ожидала, она ведь ничего не говорила по этому поводу, и я думала, она терпимее… – Мне жаль, что дружба разрушилась, но… Если ты настоящий друг, ты примешь своего друга любым. Это ведь на неё не влияло никак, верно? Ты же не сказала, что хочешь встречаться с ней? – Нет. Я сказала просто, что я по девочкам, – Вэгги немного усмехается. – Всё в порядке, Чарли. Это тогда для меня было трагедией, а сейчас мне всё равно. У меня есть ты, и я не могу просить судьбу о большем. Сердце Чарли замирает от счастья. – Я люблю тебя, – принцесса мягко обнимает девушку за плечи. И испытывает почти щенячий восторг, когда чувствует ответные объятия и тихое: – Я… Я тебя тоже… Люблю.