Молчание

 

Всё равно

любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б

      Смотреть на огни Центра из здания Инквизиции становится привычно. Лу нравится неприметный балкон, куда служащие ходят покурить. Здесь открывается хороший вид днём, ночью так тем более. Нью-Пари красив, идеально бел, чист, но стеклянен и, кажется, хрупок. Она оборачивается назад, видит только двери и свет, зажжённый в коридоре, но нутром тянется к гремящему неоном Термитнику, вспоминает, как сидела на крыше неприметной высотки и думала о новой неожиданно подвернувшейся должности. Боялась упасть, так и не увидев огней Центра вблизи. И пока держится, не свалилась. Согласилась бы Лу, зная, к чему это приведёт? К необходимости писать завещание для матери, приходить в выкупленный жилой блок каждый раз как в последний.       «Да»       Она хмыкает, выпускает струю едкого дыма изо рта. Лёгкий ветер подхватывает её и уносит прочь.       «Почему нет?»       Лу ловит себя на мысли, что стала отрываться от Термитника, от низов, с которых, эквилибрируя, чтобы не навернуться и не сломать шею раньше времени, поднималась. Но и Центр не её дом, не то место, куда возвращаются с распростёртыми объятиями.       «Ле Лож? Всё-таки нет»       Жаль, что это место заслужило название «курилки». Она старается бывать на балконе почаще одной, без лишних людей, но Иво, появляющийся тихо из-за спины, не лишний. Он не подходит ближе, пока Лу не оборачивается через плечо и не тушит в переполненной пепельнице остаток сигареты, которую докуривать уже не в настроении.       — Закончил работать?       Лу смотрит на экран телефона — половина третьего ночи. Сегодня он даже рано.       — Этой работе никогда не будет конца и края.       Прервался. На сон, на неё. Иво подходит ближе. Она разворачивается, опирается спиной на холодное ограждение, смотрит ему в глаза. Там оседает усталость и тревога, плещется неимоверная нежность и блестят огни Нью-Пари. Он берёт Лу за руки, скрывает её ладони в своих ладонях, кутая, слегка растирая.       — Лу, ты замёрзла?       — Нет.       — Руки ледяные.       — Твои тоже.       — Тогда вдвоём согреемся.       Иво подносит пальцы Лу к губам, согревает поцелуем, который неимоверно обжигает. Рид засматривается на его длинные пушистые ресницы. Да, она немного завидует густоте, но в то же время не может не восхищаться. Мартен задирает голову, всматривается в тёмную вышину, разбавленную искусственными огнями.       — Звёзд не видно. Немного пасмурно к тому же.       Лу повторяет за ним, кружит взглядом, рыщет и к своему удивлению находит тусклую звезду.       — Вот смотри.       Она мягко вырывает руку, тычет пальцем в крохотную блестящую точку.       — Где? Лу, я не вижу.       — Над зданием Совета.       — Мне кажется, это спутник или дрон.       — Месье Мартен, присмотритесь внимательней!       Иво щурит глаза и всё-таки соглашается с Лу, видит вечное, подавленное бренным.       — Кажется, ты права. Затерялась бедняга среди фонарей и подсветки.       — В Ле Лож намного больше звёзд. За Периметром от них кружится голова… Мне нравятся звёзды.       Иво предлагает:       — Если хочешь, можем после… когда всё станет менее напряжённым, поехать за город. На примете есть один интересный комплекс, состоящий из полностью стеклянных капсул под открытым небом. Капсулу можно арендовать на ночь.       — Месье Мартен, у вас был секс под открытым небом?       Лу хитро приподнимает бровь. Почему-то хотелось застать его врасплох. Иво не смущён, улыбаясь, качает головой.       — Конечно я хочу. Обязательно.       Рид не нужен ответ, она поддаётся вперёд, тянется к его губам. Он отвечает и, на мгновение прервавшись, говорит:       — Как скажешь.       Лу расплывается в улыбке, целует настойчивей, ухватившись за напряжённую мужскую шею. С Иво хочется забыться и потеряться среди миллиарда звёзд, остаться вдвоём навечно, но она несколько резко отклоняется, поправляет прядь длинной чёлки, которая порой ложится неправильно и бесит.       — Прости. Наверное, сильно чувствуется привкус сигарет.       — Не беспокойся.       Иво снова прижимается к губам, и Лу, не терзаемая посторонними мыслями, наконец-то забывается, растворяется в ночи, плавится под руками, надёжно обхватывающими её талию.       — Можно развязать тебе волосы?       — Не спрашивай.       — А дёрнуть?       Уголок рта Мартена вздрагивает.       — Как пожелаешь…       Больше не разрешая ни ему, ни себе передышек, Лу углубляет поцелуй, тянется к шнурку, освобождает чёрное блестящее море волос и вместо того, чтобы намотать пряди на кулак или дёрнуть у кончиков — это она сделает позже и не при свидетельстве высоток Нью-Пари — нежно зарывается пальцами в густоту.       Они стоят некоторое время в тишине, вслушиваются в дыхание друг друга. Лу хорошо рядом с Иво. За вчерашний разговор о чувствах слегка… стыдно?       «Скорее неприятно. Неуютно. Но после него дышится легче…»       Лу должна была сказать о том, что для неё кажется важным. От людей, которые стали до невозможности дороги, такое не скрывают. Ведь так? А Иво давно засел в мыслях, объял душу, проник в самое сердце. Иво даёт ей веру в лучшее, как и она ему.       Первый опыт серьёзных отношений. Боязнь привязанности, которая в будущем может сыграть с ней злую шутку, подкосить, сбив с ног, войти убийственной пулей в висок. Отталкивать, но продолжать идти на свет, точно мотылёк. Лу ничего не может поделать с собой.       Он — Приор инквизиции, умён, влиятелен и богат. Она — псионичка, которой посчастливилось не сдохнуть в шахтах. Это понятно, как дважды два равно четыре. Противоположности, жители разных миров… Но давит не его влияние, не пропасть между их статусами. Давит то, что она не просто привязалась и привыкла, а полюбила контраст сдержанности холода и пылающей страсти, напев виолончели и смиренность перед обязанностью отправлять на виселицу, всегда безупречную официальную форму и небрежно распущенные волосы. Она полюбила Иво. Приняла противоречия его жизни и грани, которые, казалось не должны соприкасаться. Она полюбила, и почему так больно и сложно в этом себе признаться? Любовь не слабость, а сила. И звёзды в каждых мирах одни и те же…       Лу прижимается крепче, кутаясь в китель, который Иво расстегнул для неё, смаргивает предательские слёзы и чувствует, что не сможет так просто забыть всё произошедшее между ними. Становится не по себе. Это как нестись на мотоцикле по встречке, не имея доступа к управлению. Чувства захватывают власть быстрее, чем мозг успевает врубить рациональность. Она боится, что они не увидят звёзды за городом. И ей становится до невозможности больно, обидно и противно от жизни в мире, где есть столько страданий и несправедливости.       Лу отстраняется от Иво, заглядывает в глаза, открывает рот, чтобы наконец-то сказать нечто очень важное и застывает.       — Ты что-то хочешь сказать?       — Нет. Наверное, нет. Ты не устал? Пойдём спать?       — Лу…       Он берёт её за подбородок, что-то высматривает в серых часто моргающих глазах. В объятиях Иво она чувствует себя надёжно. Наверное, так бывает только дома. Холодно, когда он даже на миллиметр не рядом. Отводит взгляд. Лу боится произнести «я тебя люблю», но почему-то уверена, что Иво знает всё, о чём она молчит.