Будет больно. Потерпи.

-Мы ведь… когда-то мы это сделаем…– Намджун лежит на кровати, которую внаглую сдвинул с кроватью Чимина, обнимая Хосока. -Я стараюсь об этом не думать, Джун, - Хоби играется с пальцами парня, разглядывая аккуратные ногти, - мне неловко. -Мне тоже. -Тебе? Ким Намджун чего-то боится в этой жизни, кроме врачей?- Хоби развернулся удобно в объятии, смотря озорными глазками на парня в два раза больше его, который мгновенно покраснел, отводя взгляд. -Я не знаю, как перешагнуть через себя. – Намджун прикрывает глаза, выдыхая шумно: принятие себя- дело не самое лёгкое. Возможно- самое сложное в этой жизни порой. – Я не могу просто так взять и представить себе не девушку на твоём месте. Хосок помрачнел, выпуская пальцы Намджуна из своей руки, чуть отстраняясь и отворачиваясь к нему спиной: ему больно это слышать. Ему обидно это слышать. Он не хочет этого слышать. -Эй, - Намджун касается его плеча губами, тихо шепча, - прости меня, ладно? Мне нужно время. Мне сложно привыкнуть. -Подойдёшь ко мне, когда привыкнешь, аспид, - Хосок повёл плечом, отталкивая желанные губы Намджуна от себя, обнимая себя руками, забравшись под одеяло: ветрянка уже почти прошла, и эти двое скоро должны будут вновь жить по отдельности, а Намджун всё никак себя не примет. -Не надо делать вид, что твой тощий зад ничего не боится, и дело только во мне, колючка из Кванджу, - Намджун всё равно обнимает парня со спины, залезая под одеяло рукой и находя его пальцы, сцепляя их со своими: ему нужно, нужно держать Чона за руку, чтобы видеть свою новую реальность, ощущать её, привыкать к ней. – Если бы я сказал тебе сейчас раздеться, ты бы ручки сложил, укрывая свою грудь и член, как девчонка. -А вот и нет!- Хосок говорит это просто, уже больше для того, чтобы позлить Намджуна, потому что ему обидно, до слёз обидно, что на его месте собираются представлять себе какую-то очередную шлюху. -Вот как? – Намджун сглатывает, толкая язык за щеку: окей. -Да! Намджун садится на кровати, поворачивая к себе лицом Хоби, смотря серьёзно: -Тогда разденься. -Сейчас? -А когда? -Не стану. Намджун усмехается, сдерживая особо счастливый злорадный смешок во рту, вовремя смыкая полные губы: Хосок боится. Тоже боится, хоть причины и разные. -Боишься, ленточка ты гимнастическая. -Не боюсь. -Тогда за чем дело встало? – Намджун приближает лицо к парню, поигрывая бровями: по крайней мере, Хоби не лежит сейчас к нему задом, к стене- передом, насупившись, и он может видеть эти красивые губы прямо перед собой. -Я не хочу, чтобы мой первый раз был на спор, медвежатина медовая. -Ты боишься. -Нет. -Врёшь ведь, ушки покраснели. -Отвали, - Хоби надувает щёки, отводя взгляд, когда Намджун придвигается к нему, утягивая в свои безразмерные объятия, тихо шепча: -Мы оба не готовы, и это не стыдно, Хоби. Я боюсь, ты боишься. Давай признаем это? -Я устал бояться, Джун, - Хоби сглатывает, кивая ему в грудь, обнимая поперёк накачанного, плотного торса, понимая, что его руки не смыкаются, облизываясь от одной лишь мысли о том, какой Намджун большой в сравнении с ним. -Ты чего там, слюнки на меня пускаешь? – Намджун посмеивается, падая вместе с ним на кровать, не отстраняя его лица от своей груди: слишком удобно. Слишком интимно. Слишком сладко и спокойно на душе, когда Хосок зарывается в неё носом, как никакая другая девчонка. -Ещё чего. -Тебе нравится, что я большой? – Намджун поигрывает пальцами с волосами Хосока, опуская руку на его позвоночник, высчитывая по одному вниз, вниз, вниз, до самой поясницы, останавливаясь: он хочет проложить себе путь дальше, но боится, что не готов. -Возможно. – Хоби улыбается, коротко целуя его в место ожога над сердцем, который заклеил с утра пластырем. -Ты поэтому меня боишься? Потому что я большой? -Возможно. -А знаешь, что ещё у меня большое? – Намджун хихикает, чувствуя, как лицо, прижатое к его груди, становится красным, обжигая его своим теплом, когда Хоби заёрзал от нарастающего волнения, тихо шепча в ответ: -Возможно… Намджун отстраняет его от себя, укладываясь рядом удобно, доставая телефон, разблокировывая: -Я покажу тебе кое-что, только ты… только ты не смейся надо мной, ладно? Хоби кивает, заинтересованно смотря на телефон: что, очередное порно? У Намджуна какие-то скрытые фетиши, о которых никто не знает? Что там за секрет у парня? Намджун пролистывает альбомы галереи, доходя до скрытого альбома, вводя пароль: HOSEOK. -Джун? -Просто смотри, - Намджун отдаёт ему в руки телефон, поджимая полные губы: два года почти прошло с поступления, а альбом всё пополняется без конца, насчитывая уже более 897 фото: Хосок обедает в одиночестве в столовой, ковыряя вилкой омлет. Хосок поднимает заигрывающе бровь во время игры в баскетбол. Хосок ест в одиночестве. Хосок в одиночестве сидит за партой во время перерыва между лекциями, уложив голову на руки, отчего сжатые щеки сделали его похожим на белочку. Хосок пролил на себя сок в университетском кафетерии, тянет руку за салфеткой, поднимая голову: фото смазано, Намджун испугался, что его заметили. -Что это… Джун, им ведь не менее… -Двух лет. – Намджун закрывает лицо руками, стыдясь своих порывов, не зная, как объяснить то, чему сам нашёл объяснение лишь недавно. – Я просто… меня тянуло, я не понимал зачем это делаю. А потом я узнал, что ты- гей, и я… -И ты испугался, что сам им являешься, и решил меня херачить за это? – Хоби хмыкнул, пролистывая фото: надо отдать ему должное, Ким Намджун умеет шифроваться и фотографировать. -Прости меня, Хоби, я такой… -Идиот, - Хосок пожал плечами, убирая руки Намджуна с его лица, улыбаясь, - это я ещё вчера запомнил. -Как у тебя хватило сил меня простить? – Намджун смотрит на него заплывающим от влажнеющих глаз взглядом, хныча в потолок, шумно выдыхая, когда Хоби хлопает его по прессу рукой, цокая языком: -Если я узнаю, я обязательно дам тебе знать. Чтобы ты сходил туда же, и взял там немножко мужества. -Заткнись. -Неа, ты заслужил. – Хоби усмехается, заваливаясь на кровать рядом, продолжая листать фото, пока не доходит до тех, что были сделаны в лагере: вот он сидит с Тэхёном за завтраком в первый день, склонившись над столом, и шушукаясь: это они как раз обсуждали его и Чимина, хотя откуда ему знать? Хосок меняет пластырь в палатке, развернувшись спиной к Намджуну, и он его успевает сфотографировать, приближая камеру к шее. Хосок пьёт воду, пока Тэхён размахивает руками и что-то говорит ему: фокус на шее. Чон перебирает листья, упавшие в траву, нахмурив брови, и Намджун фотографирует его сладкие губы- сердечки, не в состоянии забыть их вкус после поцелуя… -Да ты на мне двинулся… - Хоби присвистывает, когда Намджун выхватывает из его рук телефон. – И что, так бы и не поцеловал меня, если бы не лагерь? -Я планировал остаться натуралом, белка. Я трахался тогда с Соми, пока мы оба не выдохлись, чтобы не думать о… -Обо мне? – сердце Хосока пропустило удар, когда он начал понимать, в чём дело: Намджун тогда улыбнулся не потому, что заставил его попробовать вкус девушки. Нет. Он заставил его попробовать на вкус себя. Намджун пытается отвести взгляд, шумно сглатывая, нервно подёргивая согнутой в колене ногой, кивая коротко, когда Хосок улыбается измученно, поглаживая его по бедру: -Я не знаю, смогу тебе это простить или нет, Джун. Но мы можем двигаться дальше, и учиться не делать друг другу больно. Как насчёт такого плана? -Я не заслужил. -Ну окей, шпала, нет так нет, отдыхай тогда, - Хоби похлопывает по бедру Намджуна, усмехаясь, отворачиваясь и ложась к самому краю кровати. -Я хочу заслужить. – Хосок замирает, слушая тихо парня, чей голос дрожит, произнося непривычные слова. – Я хочу, чтобы тебе не было противно от меня. -Сука. – Хоби прикрывает глаза, вслушиваясь в дыхание парня позади себя, задницей придвигаясь ближе к нему, - обними меня для начала. Намджун обнимает: нежно обнимает, со всей лаской и заботой, которую никогда в жизни не растрачивал ни на одну девчонку раньше. Ему хочется, хочется ластиться к Хосоку. Правильно это или нет для его мозга, ему наплевать: главное то, что его сердцу- хо-ро-шо. -Тебе так нравится моя шея? -М-м… - Намджун улыбается ему в спину, облизывая пересохшие губы. -Ты мог бы… ну… мог бы лизнуть её, если хочется. -Ты уверен? -Я бы не просил, если бы не хотел. Намджун придвигается вплотную лицом к Хосоковой шее, вдыхая запах яблочного шампуня, широким мазком проходясь вдоль шеи, постанывая от удовольствия, запечатывая свою мокрую тропинку влажным поцелуем в пульсирующую вену, которая ещё чуть-чуть и лопнет от волнения. -Понравилось? -Мне… да. Мне понравилось. -Мне тоже, Джун, - Хоби шепчет, не разворачиваясь, всё ещё находясь в крепких объятиях парня, прижимающего его к себе за тонкую талию, прикусывая красиво очерченную нижнюю губу, чуть двинув бёдрами в поисках удобной позы, упираясь в возбуждение Намджуна. В чересчур внушительное возбуждение Намджуна, сразу же пугающее его. – убери свой шланг. -Только если в тебя когда-нибудь, когда мы будем готовы. -Какой ты мерзкий, ублюдок. -Взаимно, доска шлифованная. Хоби хихикает, облизываясь довольно: да. Сегодня его всё устраивает в их неспешных отношениях, в которых Ким Намджун раскрывается с новой стороны: не агрессивной, не бескомпромиссной. Ему нравится такой Ким Намджун, не боящийся признать, что у него тоже есть страхи, через которые ему сложно перешагнуть. -Продолжай, Джун. У нас что-нибудь из этого может выйти, если мы будем собой. *** -Кисуля, ты как? – Чимин возвращается в комнату с очередным тазиком, чтобы обмыть тело Тэхёна: это – его новая рутина уже на протяжении недели. Он отлично знает, что Тэхён не ответит ему, будет лишь покачиваться из стороны в сторону, смотря в пустоту. Походов в ванную парнишка теперь тоже боится: вспоминает адскую боль и холод, которые отключили его в прошлый раз. -Я принёс тебе немножко риса, солнышко, - Чимин поджимает губы, ставя тарелку с дымящимся рисом на тумбочку, доставая ложку из пластиковой упаковки. – Давай, кисуля, нам надо кушать, мой храбрый мальчик. Тэхён мотает головой в очередной раз, поджимая губы, на что Чимин терпеливо кивает: он не будет его заставлять есть. Проголодается – накормит. -Может, сегодня мы тебя искупаем в ванне, м? – Тэхён распахивает широко глаза, мотая головой отрицательно. – Ты боишься, мой хороший, я знаю, звёздочка. -Чимин прикладывается губами к его лбу, поглаживая его запястье. – Но я буду рядом и никому, никогда тебя в обиду не дам, хорошо? Поверишь мне? -Я боюсь… Тэхён впервые за последнюю неделю произнёс хоть что-то, когда Чимин, прижавший его к себе, стиснул зубы покрепче, чтобы не прослезиться и быть сильным за двоих: он слишком соскучился по этому голосу, сладким мёдом разливающемуся по всей комнате. -Я не буду включать холодную, звёздочка, только тёпленькую, хорошо? Только тёпленькую, - Чимин выцеловывает маленькие родинки, раскиданные по всему личику, смотря внимательно в пугливые, глубокие глаза Тэхёна, окунаясь с головой в их шоколад. Дверь в ванную никто не приделал: Чимин никого не впускает в комнату, охраняя Тэхёна, словно цербер. Поставить дверь в ванную- всё равно, что дать второй шанс убить себя парнишке. Чимин такого не допустит больше. Ни за что не допустит. -Давай, котёнок, я отнесу тебя, - Чимин поднимает на руки Тэхёна, шагая в ванную комнату, когда тот тихо шепчет ему: -я голый буду… -Да, малыш. Но мы выключим свет, хорошо? Мы выключим свет, и тебе не будет страшно. Я буду держать тебя за ручку, я не буду смотреть, правда не буду. Тэхён верит. У него нет причин не верить Чимину. Парень делает ровно то, что говорит, ни разу не оступаясь в своих обещаниях. Безусловно, он не рассказал ему, насколько зверским методом рассчитался с Вегасом и его ублюдком Кимханом, но одно Тэхён знает: они оба в тюрьме. Заведя его в ванную комнату, Чимин начал подготовки, собирая на пластиковый стул около ванны шампунь, гель для душа, мочалку, складывая их все на большое махровое полотенце, под которым лежит сложенный втрое халат с капюшончиком: Чимину хотелось поднять настроение парню, поэтому на макушке капюшончика маленькие медвежьи ушли торчат нелепо, даже когда халат сложен. Тэхён смотрит на то, как Чимин оглядывается по сторонам, ища что-то , потом хлопая себя по лбу, доставая из нижней полки под раковиной маленькую резиновую уточку, забрасывая её в тёплую воду, предварительно накрыв зеркало полотенцем: у Тэхёна дикий страх перед зеркалами теперь, после того, как его заставляли через боль смотреть на себя. Он боится, до ужаса боится смотреть в зеркала: это Чимин понял по истошному крику, после которого парень потерял сознание, психологически не восстановившись, случайно увидев своё разрушенное лицо на следующее утро, после чего и перестал говорить. Чимин проверил температуру, разводя шоколадную пенку в ванне, кивая Тэхёну: -Готов, звёздочка? Тэхён кивнул, сглотнув тяжело, цепляясь за край футболки, когда Чимин потушил свет в комнате, погружая их в полную темноту, позволяя парню раздеться и влезть в ванну, отвернувшись. -Давай сюда ручку, котёнок, - Чимин сидит на полу, протягивая руку Тэхёну, который наощупь цепляется мёртвой хваткой в него, боясь отпустить: боясь остаться в темноте наедине с собой вновь. – Умница, Тэхёни, я горжусь тобой, малыш, ты такой сильный… Чимин поглаживает его по руке, не оборачиваясь лицом, когда Тэхён выдыхает, беря в руки мочалку, всхлипывая: он помнит, как тёр ей себя до кровавых следов, пытаясь стереть с себя остатки своей чести, растоптанные насильниками. -Малыш, отложи её. Просто полежи в ванне, это будет нашей победой, м? – Тэхён жмёт посильней его руку в знак согласия, пытаясь расслабиться: с Чимином в темноте не страшно. – Я закинул тебе уточку, которая крякает, котёнок. Сожми её, когда захочешь, чтобы я помог тебе помыть твои кудряшки. Чимин сидит, грустно улыбаясь: хорошего в их ситуации мало, но только и плохого теперь – минимально. Словно отрезали плохое и выбросили, во всех смыслах, в которых можно это интерпретировать. Ему в детстве целый год никто не помогал, так как он сам не рассказывал никому, проходя через такие же стадии страха и непринятия реальности, запираясь у себя в комнате и сворованным с кухни острым ножом нанося себе порез за порезом по всей внутренней поверхности гладких бёдер, стараясь одной физической болью заглушить другую, переключаясь на самобичевания и ненависть к своему телу. Намджун ему тогда здорово помог, говоря с ним подолгу, выводя на эмоции, пока тот не сломался наконец, делясь своими травмами: Ким Намджун- исключение из всех людей, которые Чимину попадались на протяжении всей жизни. Волевой, умный не по годам подросток, почти на три года старше его самого, он учился слишком усердно самостоятельно, так как в школу его отправить денег не было. Родители были слишком бедны, а родители Чимина последние деньги отдали на лечение сестры Кинна и Арма, не жалея сбережений, понимая, что ребёнку нужно помочь. Ким Намджун приходил домой к Чимину каждый день тогда, учась с его помощью, и отвлекая от ненависти к себе, понемногу выводя его из скорлупы, помогая увидеть, что мир вокруг меняется, а уродов, которые так его опорочили, уже давно посадили. Родители Чимина по гроб жизни были благодарны Намджуну, помогая ему получить достойное образование, в результате чего парень втянулся, становясь лучшим, поступив в университет, получая достаточно высокую стипендию: на этот раз умом заслуженные деньги от родителей Чимина- спонсоров университета. Уточка крякнула в темноте, выводя Чимина из воспоминаний, когда он кивнул сам себе, протягивая руку за шампунем, намыливая голову Тэхёну, медленно её ополаскивая, весь становясь мокрым от плещущейся воды, когда Тэ вцепился в его бока мёртвой хваткой, ожидая конца своего мучения. -Ну вот и всё, звёздочка, ты у меня такой храбрый, Тэхёни, правда-правда, - Чимин нараспев это произносит нежным самым, самым мягким своим голосом, поглаживая по голове чистого Тэхёна, немного суша его волосы перед тем, как помочь встать в ванне, медленно, привычными движениями безо всяких подтекстов прикасаясь к заживающему входу Тэхёна разогретой пальцами заживляющей мазью, втирая её невесомыми поглаживаниями, тихо голосом убаюкивая Тэхёна, который в такие моменты прячет своё лицо у него в шее, утыкаясь своим шмыгающим от дискомфорта и стыда носиком, всё ещё обнимая своего спасителя крепко. Набросив на парня халат, Чимин завязывает его наощупь, улыбаясь: сегодня у них есть маленькая большая победа: это всё равно, что увидеть первые шаги ребёнка. Он включает свет, улыбаясь раскрасневшемуся Тэхёну в лицо, медленно прикрывая глаза, показывая, что ему можно доверять, хотя куда уж больше? Подняв его на руки, он возвращается в комнату, укладывая парня, поворачиваясь к шкафу, чтобы достать из него чистую футболку и спортивки, чтобы переодеть парня, когда Тэхён тихо шепчет ему: -Чимин? -Да, кисуля? -Дай мне… дай ту… ту рубашку? Чимин смотрит на парня, пытаясь догнать, о чём он, когда Тэхён взглядом скромным и стыдливым указывает на пакет, так и не распечатанный, отставленный в открытом шкафу: рубашка, которую Чимин купил ему, чтобы тот надел её в тот день, когда даст ему шанс.