Самая тёплая зима.

      Обычно, в этих краях к концу февраля уже во всю распускаются первые полевые цветочки, деревья показывают зелёные бутоны, а птицы разносят свои звонкие мелодии по окрестностям. Однако эта зима выдалась действительно тяжелой для непривыкших к такой погоде людей. Снег всё еще сугробами лежал по обочинам, а сами дороги были покрыты плотным и до ужаса скользким льдом. Ветер сносил ветви с деревьев, вырывал различные предметы из рук пешеходов, заставляя их щеки покрываться румянцем от режущего холода.       Но для Джисона эта зима стала самой тёплой из всех, что когда-либо до боли замораживали его руки. Он стоит около наизусть выученной двери подъезда, набирая онемевшими пальцами на домофоне цифры, которые, надеется, запомнит навсегда. Наконец, на звонок отвечают и любезно открывают железную дверь. Родной подъезд, родной лифт, в котором изучена уже каждая реклама, выучены все адреса и номера телефона с этих плакатов; и вот она - родная дверь с теми самыми цифрами, что Хан набирал там, внизу, на домофоне. –Прилетел всё таки? – такая же родная, как и вся эта квартира, улыбка встречает парня, готового разорвать всех вклочья от испорченного погодой настроения. –Пиздец, пока до тебя дошёл, чуть этим ураганом не сдуло! –Я же говорю, прилетел, – смеётся Минхо, помогая младшему снять куртку, после чего аккуратно вешает её в шкаф. –Ага, на крыльях любви, – улыбается, наконец, Джисон. Как бы он ни был зол на погоду, смех человека, который уже убежал на кухню ставить чайник, мигом убирает с лица всё недовольство. –Любви ко мне, надеюсь? – кричит старший, после чего заливается таким же громким смехом, на что Хан лишь закатывает глаза, стараясь скрыть смущение, которое всё равно бы никто не увидел.       Не успел Ли достать всё необходимое для чаепития, как уже почувствовал на своей талии чужие руки и голову на плече. Всё еще держа в ладони коробочку с рассыпчатым напитком, разворачивается, утопая в объятиях. –Я соскучился, – непринуждённо выдаёт Джисон. –Мы всего две недели не видились, – усмехается Минхо, всё крпече сжимая руки на чужой спине. –Вот именно! Дурацкий институт, почему мы вечно в разных корпусах. –Скажи спасибо, что хоть в одном и том же учимся, ты в любой момент можешь спокойно зайти хоть ко мне на пару. –К тому физику уж точно могу, – смеётся Хан. – Как же ему похуй, что вообще происходит за его спиной, пока он доску расписывает полтора часа. Не ставили бы по пять пар в день, может, реально бы на физику к тебе заглянул. –Ого, ради меня даже на физику готов прийти? –Конечно, буду отвлекать тебя от этих страшных формул! – вечные споры гуманитария и физ-мата всегда заканчивались в пользу, разве что, смеха. –Эй, мы так не договаривались! Мне еще экзамены сдавать.       Минхо, наконец-то, выскальзывает из рук парня и садится за стол. Кружки в виде белого и рыжего котиков наполняются кипятком, позже принимая в себя по пакетику фруктового чая. –Боже, какая милота! Где купил такие? – восклицает Джисон при виде посуды. –Да тут под домом магазинчик есть. Хочешь, тебе такие подарю?       Проходит то ли час, то ли целых три. Парни, давно допив чай и съев всё сладкое, что имелось в квартире, развалились на широкой кровати, закинув ноги и руки друг на друга, смотрели какой-то фильм, комментируя происходящее на экране. –О, смотри, эта актриса похожа на ту девочку, которая постоянно на мероприятиях одну и ту же песню поёт! –Не понимаю, о ком ты... –Ну, та блондинка. Еще ни один день куста или день первого кирпича в этом институте не проходил без её вечной песни про молодость и друзей. –День куста - это, конечно, мощно. Я вспомнил, про кого ты. Действительно, что-то схожее есть. Извини, я просто на эти мероприятия прихожу, только чтобы на тебя красивого на сцене посмотреть.       Хан улыбается, но ничего не отвечает на последнее сказанное предложение. Честно говоря, не ходи на эти странные праздники Минхо, он бы и не учавствовал, может, нигде. Его часто пихают в различные сценки от факультета, сопротивляться бесполезно. Хотя, с какой-то стороны ему это даже нравится: придумывать мини-сценарии, играть каких-то смешных персонажей... Благодаря таким мероприятиям Джисон находил всё новых знакомых по всему институту, да и уважение от деканата зарабатывал. А с присутствием его парня в зале, выход на сцену обретает больше смысла.       Слова Минхо - чистая правда. Не будь на этих мероприятиях Джисона, он бы выбрал поспать лишние два часа после пар, а не сидеть в шумной толпе, смотреть на бесконечные благодарности ректору и петь гимн каждый раз. Однако с парнем они учатся на двух разных концах города, да и живут так же. И выступления становятся еще одним поводом просто посмотреть в глаза любимому человеку и побыть рядом. После выхода Гуманитарного факультета, чаще всего, они оба плевали на всё происходящее, уходили куда-то на последние ряды и либо смеялись, либо засыпали.       Но это не значит, что и на номера Хана старшему было плевать. Совсем напротив - единственный повод, ради которого он не ленился, распихнув остальных, вылезти вперёд толпы и хлопать громче всех. Хоть Джисон и говорил частенько, что ему это всё так, "по приколу", на сцене он действительно раскрывался, что бы ни делал. За время обучения, а именно уже полтора года, парень успел и показать свои актёрские навыки, и поучаствовать в каком-то флешмобе, и даже выступить с гитарой и своим, по мнению Ли, чудесным и самым красивым вокалом.       Глубокая ночь. Взглянув на сумашедший ветер за окном, который то и дело гудел под крышей, парни дружно решили, что Хан не пойдёт никуда по такому урагану, а останется с любимым парнем под тёплым пледеком на мягкой кроватке. Вернее, по большей части так решил Минхо. Отказы не принимались, да и какой дурак выберет шагать до остановки по скользкому льду и сугробам по колено. –Как там, кстати, дела с номером?       Да, все эти непродуманные и суетливые вузовские мероприятия Минхо лишь забавляли, учавствовать в них он бы ни за что не согласился. От того, наверное, во всём институте лишь Джисон знал, что на самом деле уже около десяти лет своей жизни парень отдал танцам. И сейчас они снова готовились к каким-то важным соревнованиям в столице, а Хан волновался за них, порой, чуть ли не больше, чем сами танцоры.       Джисон с восхищением пересматривал по миллиону раз видео с танцами Ли. Сам он был далёк от такого, потому каждое движение завораживало; тех, кто так чётко умеет владеть своим телом, он считал "безумцами". А найти любимого человека с таким увлечением было чем-то за гранью возможного. Хотя, в случает Минхо это занятие было сложно назвать просто увлечением. Старший жил танцами, дышал ими, словно кислород и не нужен. Хан мог лишь восхищаться и частенько разминать его усталые и больные мышцы, лишь бы парню было хоть немного легче пережить все трудности на его пути. –Медленно но верно, приближаемся с чисткой к концу. Две недели до соревнований... –Боишься? –Не то чтобы... Просто волнительно, впрочем, как и всегда. –Знал бы ты, как я верю в вас на самом деле. Вы все там такие крутые, я уже не раз говорил, что безумно восхищаюсь. Да там все от ахуя попадают на месте, а вы быстренько кубок заберёте и домой! – с души словно падает камень, когда Джисон видит улыбку в ответ. –Раз ты сказал, так всё и будет. Я верю в твои слова как ни в чьи больше.       Фильм давно досмотрен, ноутбук отложен куда-то в подножия кровати. Луна за окном всё выше взбиралась на небо по звёздам, словно скалолаз-новичок по маленьким кирпичикам на стене. Ветер не переставал гудеть под крышей, но вместо тревоги это дарило какое-то приятное чувство безопасности. Где-то там, за стенами квартиры, происходит полный балаган, буря сносит всё и всех на своём пути, а Джисон с Минхо лежат в тёплой постели, под мягким пледом, обнимая друг друга, поглаживая по голове и плечам, и ничто не способно нарушить эту идилию. Парней уже клонит в сон, особенно под размеренное дыхание обоих, которое иногда даже синхронизируется.       Спустя около пяти минут спокойствия, тишину нарушает младший. –Минхо, я давно хочу спросить, но всё забываю... – старший с интересом хмыкнул, показывая, что он не спит и внимательно слушает. – Какой твой любимый смешарик? И почему мы никогда не обсуждали это?       Ли рассмеялся. Раньше он не представлял, как можно любить человека за что-то простое и глупое. Ведь в каждых взаимоотношениях, по его мнению, должна быть определенная выгода: помощь, поддержка, важные рабочие связи или люди, с которыми можно свободно ходить по барам. Но если это всё будет один человек? Если и поддержку, и заботу, и помощь, и тусовки способен дать один человек? Да даже те самые "связи" у Минхо во многом появились благодаря Хану. Сам он родился за несколько часов езды от этого города, в отличие от младшего, который провёл здесь своё детство, а сейчас проживает молодость. Джисон знал каждый зал и студию, каждого певца и актера, танцора и организатора конкурсов и различных мероприятий. Он сразу смог найти для Ли подходящий по уровню коллектив танцоров, в котором тот сможет развиваться и открывать для себя новые возможности. За прошедший год парень успел открыть для него много нового. Новые удивительные места: от важнейших памятников культуры этого города до лесов, полей и рек, что окутывали окрестности и привлекали своей природной красотой. Научил новым навыкам: от катания на скейте, плетения венков, до нескольких аккордов на гитаре, что подходили одной из их любимых песен.,       Но самое главное, что сумел показать Джисон - новые чувства. Кто же знал, что можно вот так лежать и чувствовать прилив невероятной нежности от глупого, детского вопроса, поданного как самый важный в их отношениях. Прямо как сейчас. Ли целует Хана в макушку и действительно задумывается, вспоминая, какой же персонаж из мультфильма "Смешарики" более остальных привлекал его внимание. –Как ни странно, но мне нравился Кар-Карыч. Хороший дядька, в старости хочу быть таким же интересным дедом с миллиардом историй, чтоб внуки ахеревали и думали, как я ещё жив вообще. Хотя, с твоими умением находить приключения на жопу, походу, таким дедом станешь ты. –Не ожидал конечно, но очень интересный выбор. Я уверен, ты не меньше меня найдешь историй для внуков! А прикинь, будем с тобой в старости сидеть и спорить, как всё было на самом деле, потому что никто вспомнить не может! –Как Карыч и Совунья? –Точно! Кстати говоря, я вот в детстве Совунью выбирал. Она такая хорошая, мудрая, заботливая, готовить умеет. В одной серии вообще мир спасла! В общем, прекрасная женщина. Был бы я девушкой, хотел бы стать такой бабушкой. –Что мешает быть таким дедушкой? –Ничего. Решено, значит, буду таким дедом. Однако, главный повор у нас ты. Буду сидеть истории пиздюкам затирать про то, как на Эльбрус взберался, а ты глаза закатывать, угарать с меня и супчик варить, самый вкусный! –Ты же не взберался на Эльбрус. –Когда-нибудь, обязательно! –В таком случае, я обязан полезть с тобой, чтобы во время варки супчика причитать, что всё было совсем не так, как ты рассказываешь.       Оба хихикали, стараясь сильно не шуметь, чтобы не пришли разъярённые соседи. Именно такие простые разговоры, мечтания и шутки согревали их сердца лучше любых свитеров и пуховиков. Именно они не давали суровой погоде окончательно превратить их сердца в куски льда. Ведь идя по улице, когда ещё солнце взойти не успело, каждый читал то самое "доброе утречко<3" от другого, и в груди сразу становилось теплее. –Знаешь, это моя самая тёплая зима. –Так значит, у вас здесь погода в минус десять - это ещё тепло? А я то думал, на юг приехал, – усмехается Ли. –А я сейчас и не про погоду... – в темноте не было видно, но старший чувствует улыбку, идущую за этими словами.       И сразу всё понимает. На самом деле, он изначально знал, о чём говорит парень, но упустить возможности снова услышать его тихое хихиканье куда-то в плечо просто не мог. –Если бы не ты, моё сердце давно бы замёрзло так, что стало бы обычной большой глыбой льда. Возможно, какой-нибудь талантливый скульптор вырезал из него что-то стоящее внимания, а может даже денег. Но ты не хочешь ничего из него вырезать: ты восхищаешься им таким, какое оно есть, готовый отдать за эту красоту весь свой прекрасный внутренний мир. Но мне не нужен сам мир - мне нужно лишь жить в нём. Аккуратненько, соблюдая все те законы, которые действуют в нём, помогать жителям строить новые достопримечательности и очищать этот мир от мусора и всего ненужного... –Я... вау. Вот это у тебя мысли. Не думал стихи или рассказы писать? –Стихи, разве что, если ты будешь петь их под свои чудесные мелодии своим прекрасным голосом. –Замолкни уже! – смеялся окончательно смущённый таким количеством комплиментов Джисон. – Я не умею так красиво говорить... Я просто очень сильно, пиздец как люблю тебя. Для меня правда много значит всё то, что ты сказал. Я восхищён. В который уже раз? –Я не считал. Да и нужно ли? Главное, что ты меня любишь. И я тебя безумно люблю. А теперь, давай, наконец-то, спать. Иначе, завтра кому-то придётся домой пешком топать. –Всмысле? Почему это? –Не знаю, просто хочу, чтоб ты уснул поскорее и не задавал всё новых вопросов. Я готов ответить на все, но завтра. –Не пугай так, я пешком по этому урагану не попрусь. Ладно-ладно, сладких снов, мой мудрый поэт, – в последний раз усмехается Хан и, наконец, закрывает глаза, почти сразу проваливаясь в сон. –Доброй ночи, мой прекрасный музыкант.