Тонуть

Гето практически ничем не выдавал своей излишней заинтересованности. По крайней мере он так думал. Думал, что ни один из его друзей не слышит, когда он, против воли, удручённо вздыхает и что никто не замечает, как его взгляд большую часть лекций прикован к одной части аудитории, в которой сидело… беловолосое чудо. Сугуру раздражённо вертел карандаш между пальцев, давно забросив попытку сосредоточиться на словах преподавателя. Речь, монотонная и тусклая, успешно проходила мимо ушей. Чёртова влюблённость. Для Сугуру Сатору казался недосягаемой мечтой. Той самой, ради которой в преданиях сворачивали горы, но, увы, он знал, что изначально идея бросить мир к чужим ногам — провальная. Он мог бы, определённо мог, но разве нужно человеку, у которого уже есть всё, хоть что-то из того, что он мог предложить? Вот уж смехотворно. Нет уж. Поэтому Гето смиренно наблюдал. Сегодняшний день не исключение. Сатору забежал в аудиторию одновременно со звонком и спешно уселся на своё привычное место, задевая джинсовой курткой, небрежно перекинутой через лямку рюкзака, чужие тетради и учебники, попутно извиняясь своей широкой улыбкой, и взглядом лишь скользнул по верхним рядам, на котором так же привычно отстранённо восседал Сугуру вместе с Сёко. Лекция всё шла и шла, но ему так и не удавалось оторваться от белого затылка. — Ты так в нём дыру прожжёшь, — сказала девушка, дёргая ногой не прекращая — очень эффективный флирт, согласна. — Тебя какая муха с утра пораньше укусила? — Сугуру цокнул языком. Прекрасно ведь знала, что именно он думает по этому поводу. — Курить хочу, — Сёко скривила лицо, — не успела перед парой. — Так купила бы себе уже электронку, да курила бы спокойно под партой. Всё равно сюда никто не смотрит. — Шибко ты умный, — она ехидно подняла брови, — странно, что при таком интеллекте ты всё ещё не замутил с Годжо. Хотя, наверное, на эмоциональный интеллект твоих мозгов уже не хватает. Грубо. Преподаватель сделал задним рядам замечание быть тише, привлекая к ним внимание аудитории. На мгновение Сугуру пересёкся взглядом с серо-голубыми глазами, дыхание спёрло. Сугуру сглотнул и умолк, разрывая контакт. Сёко продолжила шептать. — Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. В конце-концов худшее, что он может сказать, это «нет». Как же у неё всё было просто. Ни капельки её не смущал тот факт, что Сатору, при всём обилии заинтересованных в нём людей, так ни с кем и не стал строить отношения. О чём-то это определённо да говорило, а воздыхательниц у него было более, чем предостаточно. И воздыхателей тоже. Чего стоил один только Тоджи Фушигуро со старшего курса. Гето он раздражал больше всех, казалось бы, просто не обременённая интеллектом обезьяна, но он всё ещё не вылетел с универа, и даже больше, продолжал действовать на нервы одним своим присутствием. Ревность, сказал бы кто угодно со стороны, но Сугуру попросту видел парня насквозь. Его, как и многих ухажёров Годжо, интересовали только деньги и симпатичное личико. Очень много денег и очень симпатичное личико. Ничего нового. Наглость, с которой Тоджи навязывал свою компанию, переходила множество границ, но Сатору, хоть и очерчивал рамки, всё ещё терпел его близкое присутствие в кругу друзей, в то время как Гето ограничивался редкими случайными встречами. Сугуру попросту себе такого не позволял. Он не хотел быть навязчивым, не хотел вставать в один ряд со всеми слащавыми однокурсниками, которые то и дело старались угодить беловолосому красавчику. Нет. Такому не бывать. Сугуру хотел быть другом, надёжным человеком, хотел быть близким, а не просто кем-то, кто думал только о перепихоне и кому перепало. Несчастный карандаш в руках Гето всё же добрался до тетради, но не за тем, чтобы конспектировать. На полях начали вырисовываться незамысловатые узоры, он только глубже увяз в собственных мыслях. Поначалу, Сугуру не увидел ничего особенного в образе одногруппника. Да, красивый, да, харизматичный. В принципе, уже достаточно, чтобы влюбиться, но для Гето образ Годжо Сатору складывался, в первую очередь, из мелочей. В их знакомстве не было ничего особенного, они пересеклись случайно на посвящении в студенты, тогда и выяснилось, что парень тот ещё заводила. Выпивал с каждым, предлагал тосты, громко, на весь зал чьей-то квартиры, перекрикивая музыку и гомон. Улыбался и делал бесконечное количество селфи со всеми желающими. Много танцевал, много сплетничал, много вис на плечах, поддаваясь алкоголю в крови. Только посреди ночи, когда веселье ещё не начало затухать, но уже стало вынужденным, Сугуру обнаружил себя на балконе в компании Сатору. Тот устало плюхнулся на усыпанную пеплом табуретку, не жалея щегольских джинс и с вымученным вздохом опрокинул затылок на подоконник. Сугуру тогда не придумал ничего лучше, чем предложить сигарету, но парень выставил ладонь, отказываясь. Они даже не разговаривали толком, Гето тогда запомнил только комментарий, что небо ещё по-летнему звёздное, и что погода замечательная для начала осени. Больше ничего. Так и сидели молча, Сугуру с сигаретой, а Сатору наедине со своими мыслями. Когда Годжо попросил проводить его до остановки, он и сам был рад уже уйти. Ни криков, ни сплетен, ни фальшивых улыбок, ни личных историй, ничего не сопровождало их той ночью вдоль улиц. Сатору не смотрел под ноги, только вверх, на звёзды, которые отражались в его глазах мелкой россыпью. Красиво. Они неловко попрощались, и через неделю Сугуру встретил его за территорией университета ещё более случайно. Он искал, где купить новую зажигалку, чертыхаясь, когда холодный ветер пробирался под зонтик в компании мелких дождевых капель, погода стремительно ухудшалась. А Сатору сидел на корточках возле невысокого забора и с кем-то разговаривал. Псих, что ли? Оказалось, не псих. Когда Гето подошёл ближе и навис над скрючившейся фигурой, закрывая зонтиком от дождя, беловолосый резко вскинул голову. Тогда он и увидел, что чужая ладонь пыталась дотянуться до мягкой шерсти между ушей рыжего котёнка, который шипел и жался к колючим кустам. «Представляешь, лапой в ветках застрял, еле выпутал». Героический поступок масштабов одного маленького создания оставил на коже несколько красных полос, но Сатору, казалось, ни сколько это не волновало. Из магазина тогда Гето вышел с новой зажигалкой и пачкой мягкого корма, а так же осознанием, что пропал. Абсолютно и бесповоротно, пропал. И забыться от этого чувства было совершенно невозможно. Каждый день был неизменно связан с Годжо Сатору, тот, ровным счётом ничего не делая, заполнил собой каждый аспект его жизни. Они учились в одной группе, они посещали одни и те же спортивные секции, они пересекались в кафетерии на перерыве, они ходили по выходным в один и тот же бар с одногруппниками, они общались с одними и теми же людьми. И Гето никогда не пытался переступить черту их дружбы. Ни единожды он видел, как Сатору с тихим вздохом давал от ворот поворот тем, кто пытался приударить за ним. Лучше они будут и дальше вместе играть в баскетбол и пить коктейли за барной стойкой. Лучше так, чем никак. Звонок вырвал его из размышлений. Страница была равномерно покрыта узорами. Иэйри дёргала его за рукав. — Пошли, места в столовке все займут и не успеешь сесть рядом со своим красавчиком. С громким выдохом он встал со своего места, собирая рюкзак. Сёко и в правду была слишком терпелива с ним. В столовой было шумно. Не протолкнуться. Сегодня университет наводнили школьники с экскурсией. День открытых дверей, кажется? А может какие-то курсы, Сугуру не знал, их деканат постоянно проводил подобные мероприятия, поэтому за полгода учёбы он уже успел привыкнуть к периодической толпе одиннадцатиклассников, которые иногда даже отлавливали студентов в коридорах, задавая вопросы. Самое прекрасное в этом было, что школьники носили ярлык временного события, но тишине и спокойствию они, конечно же, не способствовали. Годжо, Сёко и Утахиме сидели с ним за одним столом, кое-как уместив локти на маленькой круглой поверхности. Место было мало, поэтому их колени касались, а Мэй Мэй и вовсе сидела чуть поодаль, отстранённо поддакивая Сатору, который заливался очередной историей. Утахиме закатывала глаза каждый раз, когда Годжо в принципе открывал рот, а Сёко, по обыкновению, не слушала. А может и слушала, но по ней никогда не скажешь. Так что рассказ про последний просмотренный фильм слушал только Сугуру. Точнее, пытался слушать, потому что Сатору то и дело отвлекался. На глоток кофе, на Итадори, который прорвавшись сквозь толпу, выпросил у него конспекты за прошлую неделю, и на саму толпу, которая то и дело толкала их импровизированную группку, сидевшую, как назло, в проходе. Когда беловолосый чуть не подавился слойкой от прилетевшего меж лопаток толчка, Гето раздражённо упёрся рукой в колонну, полностью отделяя поток от чужой спины. Он мог поклясться, места в проходе было достаточно, но всё равно все продолжали жаться к их столу. Ну что за люди. Сугуру не видел выражения лица Сатору, но Сёко многозначительно хмыкнула на паузу в рассказе. Прежде чем он успел вопросительно поднять бровь, история продолжилась: — В общем, после этого они решили проникнуть в музей…

***

После пар Сатору неспешно собирался. Настроение было хорошим, но ровно до тех пор, пока на его учебник не опустилась ладонь, когда он собирался его убрать. С лёгким хлопком книжка ударилась о парту и Сатору краем сознания поблагодарил, что ему не прищемили пальцы. Он поднял взгляд и кисло уставился на Тоджи. — Привет, красавица, — губы скривились в улыбке. Годжо не любил эту улыбку. — Не называй меня так, — без труда он вызволил книгу из-под чужой хватки и небрежно закинул в рюкзак. — Ну же, не будь такой недотрогой. Скоро ведь день Святого Валентина. Будешь моей валентинкой? Я даже букетик тебе притащу. Как тебе идея? Сатору поморщился. В очередной раз ему не хотелось даже объяснять что-либо. Тоджи напрашивался разве что на кулак в морду, но портить репутацию не хотелось, тебе всегда рады, если ты дружелюбная повеса. Скандал в стенах универа — это моветон. — Ты можешь хоть весь цветочный скупить, мой ответ останется тем же. Отвали, надоел, — беловолосый скользнул в коридор и был таков. Сатору прекрасно всё понимал и прекрасно всё видел. Единственное, чего он никак не мог понять, так это как его угораздило связаться с Фушигуро. И почему тот никак не мог отцепиться от него после десятков, сотен отказов. Глупо и раздражающе. Он шёл вдоль улицы к автобусной остановке. Февраль. Зябко, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии прогуляться, тем более, когда с пар отпустили пораньше. Солнце медленно катилось к горизонту. Букетик, в общем-то, получить было бы довольно славно. Но не от Тоджи. Ни от кого из ухлёстывающих за ним, каким бы роскошным ни был букет. От нужного человека ему хватило бы и одинокой ромашки. Ему очень хотелось наплевать на всё. На репутацию семьи, на отцовский бизнес, на слова матери, на всю ответственность. Необходимость быть идеальным? Глупости всё это. Сатору шёл, пиная небольшой камень кроссовком. Чего ему не хватало? Смелости, если угодно. Быть может, с парой фиолетовых глаз ему бы всё было ни по чём. — Чего хандрим? — Сёко появилась словно из ниоткуда, подныривая ему под локоть и цепляясь пальцами за куртку. — Красавице опять досаждают? — Мне? Досаждают? — Сатору широко улыбнулся. — Только в их мечтах, детка. — Да? А я-то уж подумала, что это за тобой плетётся Тоджи с бандитской рожей, — девушка потянула его в сторону пешеходного перехода, — пойдём-ка сегодня в кафе сходим. Давно вместе с Гето никуда не выбирались, правда? Вон он, видишь? Эй, Гето! Годжо ощутимо напрягся. Ну что за придурок. — Да, пожалуй. Когда Годжо неловко, он просто не умеет затыкаться. Сёко, слава богам, ничего не упомянула про Тоджи, но менее неловко от этого он чувствовать себя не стал. Даже наоборот. Они с Сугуру сидели друг напротив друга, отчего ему то и дело приходилось скользить взглядом по чужим шелковистым волосам, вопреки обыкновенному, не собранным в высокий пучок. Вывозить зрительный контакт было ещё тяжелее, но Сатору был бы не Сатору, если бы проявил хоть толику внутренних переживаний и смущения на публике. Скорее мир рухнет. Время текло быстро, сами того не заметив, за десертами и беседой они просидели вместе несколько часов. И Сатору готов был поклясться, он мог бы просидеть ещё столько же, но за окном неумолимо темнело. Жестом он позвал официантку. Он хотел было уже расплатиться за всех, когда Сугуру быстрым движением поднёс к терминалу свою карту. Он застопорился, немного поражённый. Обычно, никто и не думал платить за него, догадываясь о количестве нулей на его счёту. Мелочь, а приятно. — Кстати, — Сёко пнула его коленом, возвращая в реальность, — четырнадцатого идём в бар. И это не обсуждается.

***

Знакомая картина. Музыка, шум, тьма народу и неизменный Годжо Сатору в центре внимания. Тот отплясывал в центре зала так, словно каждый танец был его последним. Сугуру же сидел у барной стойки и только смотрел, допивая коктейль через трубочку. Сёко рядом с ним, казалось, готова убивать. Она трясла его за плечо, не в силах его выносить. — Иди и сделай уже хоть что-нибудь, или я за себя не ручаюсь, — Сугуру следил за танцполом, стараясь её игнорировать, — потанцуй с ним или, не знаю, уведи его уже отсюда и снимите комнату! Вы оба у меня в печёнках сидите. Сатору старательно избегал прикосновений, плавно, грациозно перетекая из одного места в другое. Выцепил из толпы Мегуми, крутанув его за руку и вновь отпустив. Улыбался до ушей, щёки покрыты румянцем. — Честное слово, вы два твердолобых идиота, — не унималась она, — не способных сделать первый шаг. Я хочу вас пристрелить. Сугуру нахмурился, когда из толпы вынырнул Тоджи, прижимаясь к Сатору. Тот дёрнулся, скидывая чужую руку с бедра. Что-то сказал, недовольно сведя брови, но с барной стойки ничего не слышно. Тоджи пару раз кивнул головой, капитулирующе подняв руки вверх, а затем вновь вернул их обратно на бёдра. Годжо определённо мог за себя постоять, Гето знал это. Тому ничего не стоило хорошенько вмазать по наглой ухмылке самостоятельно, сил у него было выше крыши, но дело ведь не в них, верно? — Так и будешь слюни пускать до конца учёбы? — Сугуру трубочкой поскрёб по дну стакана. — Ты вообще собираешься хоть что-то менять? Менять. Честно говоря, давно пора. Сидеть и смотреть стало слишком невыносимо. Он встал, даже не отметив, как Сёко замолчала, провожая его взглядом. Сугуру подошёл к Сатору со спины, легко стукнув по запястью, обозначив своё присутствие. Тоджи уставился на него с раздражением. — А ты тут чё забыл? — он упер руки в бока. Может, виноват алкоголь, а может — усталость. Сугуру уже было всё равно, кто что подумает, кто что скажет, кто как отреагирует, надоело слишком много думать и переживать. — Пришёл узнать, схрена ли ты ошиваешься вокруг постоянно. Мёдом намазано? Фушигуро незамедлительно оскалился, по венам тёк чистый адреналин на пару с ромом. — Может и намазано. Гето выступил вперёд. Драка совершенно не его стиль, как он думал, конфликты должны решаться словами, но это в случае, если собеседник понимает человеческую речь. А в его случае время переговоров давно прошло, без участия Гето. Прежде чем он успел подумать, лоб встретился с чужим носом. Правильно говорят, после удара в лицо оппонент чаще всего раздумывает драться и ставит под сомнение свои жизненные решения. Вот и Тоджи быстро исчез в толпе. Схватившись за лоб, Сугуру обернулся встретиться с совершенно восхищёнными голубыми глазами. В свете неона они выглядели скорее синими, но восторга от этого в них меньше не стало. — Давно мечтал так сделать, — он убрал ладонь от головы, — довольно больно, буду откровенным. Сатору улыбнулся, отчего в уголках глаз собрались морщинки. — Я знаю, как тебе помочь. На щёки опустились тёплые ладони, заставляя пламя растекаться по лицу. Чуть шершавые губы прикоснулись к саднящему лбу, в самом деле унимая боль, даже если ему так только казалось. Где-то рядом раздались улюлюканья и Сугуру улыбнулся. Если уж и тонуть в мыслях, то только в счастливых.