В один конец

      Му Цин начал осознавать, что жизнь катиться куда то не туда, только в тот момент, когда уже стоял на автобусной остановке, закутанный в шарф на половину лица, с букетом цветов и слезящимися от холодного ветра глазами. Он не знал, или не хотел признавать того, что цветы на таком холоде скорее всего увянут, продолжая выжидать транспорт с нужным номером в такой дубак.       Да, безусловно, предпосылки на нестандартное поведение Му Цина прослеживались и до этой сказочной сцены. Вероятно, он это всеми правдами и неправдами отрицал.       А всё от чего?       От своего друга. «Друг, друг, друг», чёрт возьми.       Се Лянь, добрейшая душа, такой правильный, что иногда хотелось рассмеяться. Кумир многих, их же мечта, а самое удивительное — Му Цин повёлся. Сам, правда, не заметил, когда и как, но зацепился за кручок он знатно, до потряхивающих колен, бегающих глаз и усиленного румянца, который выделялся даже на фоне мороза. А в голову и подавно не стоило лезть, всё, что там можно найти, это бесконечные раздумья по одному шаблону: «Се Лянь то...», «Се Лянь это...». И, если быть до конца откровенным, наедине с собой Му Цин не переставал отрицать факт наличия банальной симпатии, как минимум. Продолжал врать самому себе и расплываться в нежной улыбке, стоит лишь дражайшему другу ему написать.       И вот он стоит на автобусной остановке в минус двадцать, с букетом цветов, ожидая своей моральной кончины от осознания: «Кажется, кто-то влюбился».

***

— Он позвонил мне буквально пару минут назад и предложил встречаться, — радостно, с примесью шока известил Се Лянь.       Му Цин сжал руку за спиной, с букетом в ней, прикусил губу и натянуто улыбнулся, оглядывая его растерянным взглядом. Ему хотелось взвыть. — И... Что ты ему ответил? — вопрос получился глупым, банальным даже, но сейчас не хотелось думать. — Согласился, конечно, — друг уже не смотрел на него, — Я всё ещё удивлён, это было так неожиданно...       Цин кивнул, приложив для этого колоссальные усилия, однако всё равно получилось скомкано. — А что у тебя за спиной? — продолжил Се Лянь, непонимающе хлопая ресницами.       Ох, отлично, Му Цин уже ненавидел этот день. В грудь будто со всей силы ударили, а все мысли были заняты только: «Тебе не повезло; он занят; он любит не тебя». Глаза предательски защипало. — А, да вот, мне по дороге подарили, — он вытянул руку с букетом, отводя взгляд. — Хвастаешься? Заслуженно, в такой то мороз и подарить цветы, — Се Лянь нервно усмехнулся, — Удивительно.       Да, удивительно, как Му Цин с красивым, постепенно вянущим от холода букетом в руках и румяными щеками под опадающим снегом, выглядел абсолютно разбито.