Шанс на искупление

Энджел лежал на своей огромной кровати, сжавшись в комок. Тяжелые мысли подобно яду отравляли его голову, заставляли терять надежду, еще теплившуюся в его сердце. Совсем недавно он украл из бара бутылку ликера и напился, закрывшись в своей комнате. Жить не хотелось совершенно. Он чувствовал, как горючая смесь сжигает его горло. Перед глазами все помутнело,  а мысли спустя полбутылки решили наконец покинуть его грешную голове. Привычные ощущения. Не хуже, чем от наркотиков. Паук знал, что уже завтра будет склоняться над унитазом и выблевывать все, что съел за сегодня, мучаясь от головной боли. Но сегодня ему надо было забыться. После всех слов, что успела сказать ему Чарли.   Энджел перевернулся на спину и пустым взглядом уставился в потолок. Он приподнял одну из своих лап. Перед глазами двоилось. Паук не был уверен, что находится сейчас в своем теле. Но если это не его тело, то чье же тогда? Он повернул голову к осколкам на полу, между которыми протекала небольшая лужа оставшегося алкоголя. Удивительно, что никто не проснулся от оглушительного звона бутылки от соприкосновения с полом.   В его жизни не было ничего, за что он мог бы уцепиться. Даже ежедневные уроки от Чарли вместе с другими постояльцами отеля не приносили ему никакого удовольствия, а наоборот, заставляли лишь еще глубже уходить в себя, закапывая свою  личность все глубже внутрь тела.   Он действительно хотел исправиться и покинуть это адское, в буквальном смысле, место. Он ненавидел каждый день, прожитый в этом месте. Наркотики, алкоголь и секс – все, что заставляло его цепляться за реальность. Точнее.. то, благодаря чему паук уходил от реальности.   До дня приезда первого клиента в отель, Энджел не думать, что его жизнь там может стать пыткой. Но так и случилось. Каждое слово Чарли по отношению к подозрительному змею о том, что он отлично справляется и встает на путь искупления, впивались в его сгнившее сердце подобно острым иглам, которые забирались под кожу и ломали его изнутри. Но демон был актером, поэтому все, что он делал на слова Чарли – ухмылялся и уходил, демонстрировано закатывая глаза. Он еще мог терпеть подобное. Мог терпеть, особенно когда горло обжигал алкоголь.   Но когда Чарли сказала ему, что он не встает на путь искупления и находится здесь просто так… Это было так больно, что Энджел едва сдержал подступившие слезы. Его лицо исказила гримаса обиды. Вот только принцесса ада, поглощенная новым гостем, совсем не замечала этого.  И так происходило практически каждый день. Паук не мог доказать, что сэр какой-то-там является предателем, а этот самый сэр, когда никто не видел, ехидно ему улыбался и показывал язык. Энджел его ненавидел. Хотелось дать ему по ебалу, но паук понимал, что если сделает это, окончательно потеряет доверие Чарли. «Хотя.. доверяет ли она мне в принципе? Может быть держит здесь только из жалости..»   Энджел с громким стоном приподнялся с кровати. Спина болела так, будто по ней прошел табун демонов. Возможно, дело было в том, что вчера на съемках его трахали куда сильнее и больше, чем обычно. Он до сих пор помнил удовлетворенное выражение лица на лице Вала, когда тот смотрел в его скривленное от боли лицо под конец ночи. Энджел тогда до крови кусал губы, чтобы не издать ни одного болезненного вскрика, когда направлялся к выходу из студии. Это было довольно проблематично, учитывая что его задница болела так, будто паук в ту ночь перестал быть девственником и переспал со своим первым демоном. Истерзанные губы до сих пор болели. Но днем Энджел умело скрывал это, с умелостью играя маску сексуального порно актера, которому от других нужна лишь возможность пофлиртовать и поговорить о том, как хорошо его сегодня ебали на студии. Он не переставая дразнил и ухмылялся над выражением лиц всех жителей отеля. Даже Хаска умудрился задеть, когда выгибаясь в сексуальной позе на диване, чтобы показать все свои прелести Чарли, случайно сбил одной из лап стакан вина, стоящего на краю предмета мебели. Выражение его лица тогда на секунду сменилось на испуганное и раскаивающееся, однако он быстро вернулся к своей игре, смеясь над происшествием и самим барменом в том числе. Смеялся даже энергичнее, чем обычно, потому что нервничал. Думал, что Хаск все же успел заметить его эмоции. Но бармен так и не сделал ничего подозрительного. Вел себя с ним точно также, как будто Энджел быть обузой, которую ему приходилось терпеть и покорно давать в паучьи лапы алкоголь. А уж сколько раз в этот день он успел прорекламировать свои услуги. Чарли аж опять сказала, что он совсем не пытается исправиться. Губы дернулись в нервной истеричной ухмылке.   «Я ведь стараюсь.. Правда стараюсь. Так почему же..» - он сжал руки в кулаки, позволяя лапам висеть в свободном состоянии. Энджел действительно старался. Просто ему было тяжело не делать вид, будто ему не все равно. На самом деле он всегда показывал всем, что ему нахер не всралось искупление и делал все задания от балды. По-крайней мере это то, что он показывал другим. Потому что это именно то, кем он должен быть. Истинный грешник не имеет права на искупления. Так почему Энджел должен нарушать столь простое правило? Вал не давал ему права на искупление. Он не должен был.. Однако по ночам, когда никто не видел, паук тихо пробирался в библиотеку и перечитывал уроки, которые им давала Чарли, снова и снова. Надеясь понять их и довести до идеала. Извиняться? Хорошо, он действительно может извиняться искренне. В своих мыслях. Участвовать в игре, в которой надо рассказывать о себе? Бесполезное занятие на словах, но подробное описание себя в мыслях. Правила приличия? Да конечно, когда он находится один в комнате.   Мысли не давали ему уснуть, хотя их давно должен был выветрить алкоголь. Должно быть, его эффект уже не был столь долгим, как раньше. Он с трудом поднялся с кровати и принялся шариться по ящикам, надеясь найти спрятанный порошок, который мог бы дать ему шанс расслабиться и действительно забыться.   В глазах появились непрошенные слезы. Он обыскал каждый свой тайник. И ни в одном из них не было и следа от порошка. Демонам не страшна ломка, но сейчас единственным сильным средством, благодаря которой Даст уходил от проблем были наркотики. Чарли нашла абсолютно каждый его тайник. - Да что же это такое.. – прошипел он темноту. Почему принцесса так печется об его здоровье, если даже не считает его способным на искупление и исправление своих ошибок? Это было глупо, так глупо.   Энджел не мог забыться. Это осознание выбило его из колеи. Не было ничего, что могло бы отвлечь его от реальности, которую он так ненавидел. Паук сполз по стене вниз и уткнулся лицом в колене, обнимая себя руками. Раньше он считал эту позу безопасной, но после того, как Валентино однажды выдернул его из подобного состояния, он уже ничего не считал безопасным. Тем не менее, когда он находился наедине с собой, сидение вот так все же совсем немного успокаивало его.   Даст закрыл уши руками, надеясь, что мысли покинут его голову. Мысли о том, что он никому не нужен даже в этом отеле. Он не имел права привязываться ни к кому здесь. Привязанность была слабостью, которая выливалась в отрицательные эмоции позже. Энджел не хотел ни к кому привязываться, но в итоге это произошло. Поэтому сейчас ему лишь оставалось разгребать последствия в виде своих ночных истерик. Было обидно из-за Чарли, которая не считала его способным на искупление. Из-за Вегги, которая казалось, только и ждала его переезда обратно к боссу. А самое главное… из-за Хаска.   Энджел не хотел, действительно не хотел грубить и действовать ему на нервы каждый раз при встрече. Проблема была в том, что каждая их встреча происходила тогда, когда паук был в дерьмовом настроении и ему надо было напиться. Еще проблема была в том, что бармен, давно заметив маску Даста, каждый раз хотел вывести его на искренние эмоции.   Паук злился на него из-за этого, не желая, чтобы кто-то залезал под его кожу. Он был настоящим, когда строил из себя порно звезду. Правда был настоящим, так чего же хотел добиться Хаск? Личность Даста была соткана из прав, обязанностей и желания забыться. И он не считал это чем-то неправильным. Когда он находился в этом коконе из множества нитей, уводящих к Валентино, он знал, что имеет хоть какое-то право находиться в отеле. «Если я покажу Хаску…то, кем я являюсь на самом деле, он просто разочаруется во мне. Они все разочаруются во мне. Никто не хочет иметь под боком послушную собачку, которая по первому зову несется к хозяину, который ее бьет. Никто не хочет знать демона, который пьет не ради веселья, а ради того, чтобы заглушить эмоции. Никто не примет меня, если увидит в подобном состоянии».

***

Энджел снова был на территории Валентино. Демон придумал новый сюжет для порнофильма, поэтому сейчас пауку пришлось сорвать с отеля прямо сюда. Дыхание было резким и прерывистым, ведь Энджел бежал, молясь о том, чтобы Вал не наказал его за опоздание.   Руки дрожали. Это было похоже на извращённую игру в кошки мышки, вот только мышкой здесь был сам Энджел. Вал дал ему время в качестве пяти минут, прекрасно понимая, что демон чисто физически не успеет добраться до места работы. Не стоило ему переезжать. Он ведь знал, что ни к чему хорошего его приступ самовольности не приведет. Валентино стал обращаться с ним еще жестче, чем обычно, а дела в отеле виделись черным пятном перед глазами. Как и я вся его посмертная жизнь.   Как только Даст появился на пороге, демон тут же впечатал его голову в стену. Паук вскрикнул от боли. Почему Вал был так жесток с ним с первых секунд? Энджел упал на пол, пытаясь успокоить дыхание и одновременно остановить кровь, которая сразу же стало вытекать из разбитой головы. Она болела так, будто паук недавно очнулся после очередного запоя. Удары сыпались на него со всех сторон. Даст свернулся в позу эмбриона, пытаясь защититься от жестоких и сильных ударов демона. Он что-то кричал, буквально истекая слюной от гнева, но Энджел не мог разобрать ни слова. Все, что его волновало, это боль, постепенно охватывающая все тело.   - Извини пожалуйста… Я..кха..б-больше не буду, -  хрипнул он в перерывах между ударами.  Даст почувствовал, что Вал кажется сломал ему руки одним особенно сильным ударом. По-крайней мере, он определенно слышал хруст. Оставаться в сознании становилось все труднее.   - Милый, хороший, добрый..я буду делать все, что ты.. – удар в зубы заставила Энджела окончательно замолчать. Он пытался осыпать демона комплиментами, надеясь что это хоть немного поможет, но кажется сделал только хуже.   Валентино схватил его за шею и поднял над собой, смотря в помутневшие, едва приоткрытые зрачки демона, который едва ли находился в адекватном состоянии, повиснув в его руках безвольной куклой, с которой то и дело капала кровь. - Ты посмел игнорировать мои сообщения, ничтожная шлюха. – Вал со злобой плюнул в лицо Даста, который вяло попытался отстраниться. – Знаешь, что я сейчас с тобою сделаю? Энджел напрягся и попытался вырваться из хватки демона, однако тот тут же напомнил, кому принадлежит власть и активировал ошейник, сжавший горло и без того ослабленного паука. Такой тон Валентино никогда не предвещал ничего хорошего. Никогда. В прошлый раз, когда он так говорил, на нем впервые испробовали нездоровый BDSM, изрезав тело ножом практически до мяса. В ту кровавую ночь Даст так и не смог добраться до своей комнаты и потерял сознание в одном из коридоров, истекая кровью.   Вал достал откуда-то огромный кухонный тесак, при взгляде на которой у Энджела кровь в жилах похолодело. Осознание накрыло его с головой, когда демон наклонился и поднес тесак к его половому органу.    - НЕТ! – Энджел принялся бешено вырываться, полностью забыв о боли, которая раннее пронзала все его тело. Адреналин в крови буквально зашкаливал. Зрачки паука расширились до небывалых размеров.  – НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА НЕ НАДО! УМОЛЯЮ Я СДЕЛАЮ ЧТО УГОДНО! – он до крови стирал кожу запястий, тщетно пытаясь вырваться из оков.   - Энджел! – позвал его чей-то голос. - Нет, умоляю.. – Даст задыхался от слез и страха, который проник в каждую клеточку его тела. Голос продолжал звать его, но все, на что была способна пошатнувшаяся психика паука – это продолжать кричать, моля о пощаде.   В себя его привела резкая пощечина. Энджел подскочил на кровати, обливаясь потом. Зрачки бегали, оглядывая помещение, в котором он находился. Тело дрожало так, будто паук только что пробежал марафон. Сердце стучало в груди как бешенное и казалось вот-вот выскочит из груди. Демон не мог прийти в себя, а темнота вокруг возвращению в адекватное состояние никак не способствовала.\   Даст чувствовал чье-то присутствие в комнате. Он судорожно оглядывался по сторонам, надеясь обнаружить неизвестного. - В-вал, я знаю, что это ты! – его панический дрожащий голос не напугал бы даже самого низшего демона, что уж говорить о Валентино. Паук сжимал в руках одеяло, молясь, чтобы его предположение оказалось неверным.   Наконец, кто-то осторожно подошел к его кровати и сел на ее край. Энджел вскрикнул и забился в угол. Казалось, его сердце никогда не успокоится. Медленно, будто находясь с душевно больным, неизвестный поднял руку и погладил напрягшегося как струна паука по плечу. Аккуратные и неторопливые поглаживания длились до тех пор, пока демон не перестал дрожать и не осознал, что находится в отеле.   - Х-хаск? – заикаясь неуверенно произнес он. В комнате тут же зажегся свет, ослепив непривыкшего к нему паука. Через несколько секунд он убрал руку от лица и действительно увидел перед собой бармена. Лицо его тут же закаменело.   Энджел встал, отвернулся к стене и, ударив себя по лицу, с пошлой улыбкой повернулся обратно к Хаску. Тот, от его действий, кажется, совсем охренел. На его лице царило тревожное выражение. Даст не хотел этого. Не хотел, чтобы за него волновались. Не хотел, чтобы к нему привязывались и он привязывался в ответ. - Что-то не так, мой сладкий дорогой бармен? – он склонился над котом, обвив одной из лап его шею, а другую положив на его голову. Хаск тут же отпрыгнул от него и со злостью и непониманием посмотрел на паука. Его не могло обмануть подобное поведение. Ни после того, что он только что увидел. Да и тем более, вряд ли Даст сейчас был способен кого-то в чем-то убедить, учитывая что его руки по-прежнему дрожали от ночного кошмара. - Все наладится. – тихо произнес он, шокировав Энджела. Его глаза на мог расширились в удивлении, прежде чем он вернул себе веселое выражение лица. – Слышь, ты обязательно достигнешь искупления. И не надо смотреть на меня с такой психованной улыбкой, ты не Аластор. – хмыкнул он. Паук нервно усмехнулся от весьма неудачной в данной ситуации шутки. Он все еще строить из себя привычный образ, вот только имело ли это теперь хоть какой-то смысл?   - Да у тебя все в глазах читается. – тут же ответил на его мысленный вопрос Хаск. - Ты не должен был видеть меня в таком состоянии. – глухо произнес Даст. – Если ты забудешь о том, что видел, я буду благодарен тебе. Он поднял взгляд на бармена. Тот от его слов разозлился лишь сильнее и вскочил с кровати Энджела, в два шага преодолевая расстояние между ними. - Если ты, ублюдок, думаешь, что мне, как и всем в этом отеле, плевать на тебя, то ты глубоко ошибаешься! – он ткнул пальцем в лицо застывшего паука. – Нам всем есть дело до проблем друг друга, ведь именно для этого и создан этот отель. Мы хотим узнать друг друга получше и попытаться получить искупление. - Но… - Все мы злобные твари, совершившие множество грехов. Но каждый из нас хочет попытаться исправить ошибки прошлого и сделать свою жизнь лучше. Так чем же ты отличаешься от других жителей отеля? – видя, что его доводы в полной мере Энджела не убедили, бармен тяжело вздохнул и продолжил. – Знаешь, я ведь тоже связан контрактом. И у меня тоже нет полной свободы выбора. Но я, пусть и являюсь настоящим лузером, продолжая бороться за свои идеалы. - Хаск.. - Неужели ты являешься еще более никчемным лузером и не в силах постоять за себя и свои интересы? – на губах бармена расцвела легкая улыбка, когда он понял, что смог хоть немного, но повлиять на Энджела. Тот теперь по крайней мере не пытался скрыть заплаканное лицо за странной, искажающей его черты, улыбкой.   - Не хочу этого признавать, но ты самую малость прав, маленький бармен. – протянул Даст. – Думаю я готов попробовать.  Он протянул Хаску руку. Бармен пожал ее, закрепляя незримый союз между ними.