Кусай

      В лагере было шумно. Впрочем, он уже и не надеялся на другой расклад, с учетом того, каким сбродом Тав решила себя окружить.       Как минимум трижды за вечер его едва не сбили с ног два беснующихся меховых комка в погоне за брошенным ею мячом. И он отказывался верить в случайность траектории броска. Поскольку угрожающе скалить клыки было бессмысленно — о, он пробовал, — то просто продолжал читать... одну и ту же страницу уже битых полчаса.       Из-за суеты и шума, конечно же. И вовсе не потому, что то и дело косился в сторону Тав.       И даже если ее присутствие отвлекало, то только потому, что он не хотел, чтобы его план пошел, ну... не по плану.       Простая предосторожность, ничего другого. Выслеживание жертвы, изучение ее повадок, поиск брешей и слабостей — навыки настолько отточенные временем и горьким опытом, что он порой и сам себе удивлялся. А уж насколько он был искусен во всех своих навыках…       Со звоном ее смеха он снова потерял строчку.       Тав опять крутилась вокруг Гейла. Вернее, это Гейл вновь окружил ее своим вниманием.       Астарион не сдержал задравшейся в отвращении губы. Боги, как же низко могут пасть люди. Разочарование, а не мужчина. И все же она смеялась…       Кажется, Гейл звал ее на ужин в какой-то своей жалкой неуклюжей манере. Что ж, это неплохо. Ведь именно он будет ужинать ею позже, так что Тав не повредит подкрепиться как следует. Она и так была бледнее обычного, и как бы он ни старался пить ее как можно меньше и размеренно, казалось, что даже поток ее крови был не таким сильным, как раньше.       Если подумать, то сегодня она была медленней, чем вчера. И гораздо менее проворна, чем неделю назад... Неужели Гейл был настолько плох во всем, что даже такая мелочь, как нормально накормить своего славного лидера, восторгаться которой тот не переставал ни на минуту, было ему не под силу? С каждым днем Астарион все больше сомневался, что Мистра — богиня, на минуточку — могла сделать того своим избранным. Разве что шутом?.. Как раз в это поверить он мог очень просто.       Астарион поморщился. Вот чему стоило уделять внимание, а не поползновениям Гейла. Похоже, придется напомнить ей ее место — распластанной и задыхающейся под ним, и уж точно не под этим недоразумением — гораздо раньше, чем он думал. Но это еще может подождать, а если он случайно выпьет ее досуха только потому, что Шэдоухарт не может ее исцелить как следует, а другие, вечно прохлаждающиеся в лагере — накормить, это уже будет самой настоящей проблемой. Свою-то часть сделки он исполнял исправно — она была удовлетворена и цела. Хотя сегодня он едва успел убрать подкравшегося к ней Зентарима... И все из-за того, что в отличие от ее, его ужин всегда был на высоте.       Астарион захлопнул книгу, даже не оставив закладки.       Все как раз собирались у костра.       Он столько раз отказывался присоединиться к их сумасбродной компании за какими-либо посиделками, что приглашения прекратили поступать уже с неделю. Но приглашения — не то, чем он себя когда-либо утруждал. Как раз когда Гейл уже направлялся в сторону Тав с порцией какого-то варева, Астарион занял единственное свободное место возле её ног.       — Привет, дорогая, скучала? — он ловко выудил бутылку вина из ее рук, задержавшись пальцами на секунду.       Хватило одного легкого касания, немного сладости в голосе и коронной ухмылки, чтобы заработать удивленный и довольный взгляд.       Он сделал глоток, чтобы скрыть улыбку, и тут же поморщился. Какая гадость! Уксус, а не вино.       — Эм, Астарион, — Гейл вынужден был переминаться с ноги на ногу, потому что Тав все еще смотрела только на него. — Кажется, кроме нашей компании и вина мне предложить тебе нечего.       — О, ничего страшного, — Астарион улыбнулся, специально сверкая клыками. — Уверен, моя сладкая Тав позаботится обо мне позже, когда вы все будете мирно посапывать после вашего праздника живота.       Гейл не смог скрыть своего отвращения, но все же протянул ей полную миску, кажется, с овощным рагу, на удивление весьма приличного вида. И если судить по запаху — весьма съедобного. Хм.       — Это точно, клыкастик, — с набитым ртом довольно промычала Карлах, уже наполняя новую ложку, — Гейл просто бог готовки!       — Кажется, ты слишком долго была в аду, уголек, и уже позабыла, что значит по-настоящему вкусная еда? — он невинно вздернул бровь.       — Нет, обидно, конечно, признавать свой проигрыш, — отозвался Уилл с другой стороны костра, — но Гейл точно знает пару секретов. Надеюсь, однажды он все же поделится с другом?       — Полно вам, это всего лишь овощи с парой кусков не очень сочного мяса. Если бы у меня была вырезка высшего качества и горсть приправ, вот тогда бы я вам еще поверил.       Хм-м-м-м. Тав все еще не спешила есть, больше внимания уделяя хлебу, кусочку мяса и вину.       — Тc’ква. Даже на астральном плане умеют с большим мужеством и достоинством принимать комплименты, когда те все же заслужены. И тебе следовало бы этому научиться. Смирись. — Все рассмеялись, и Астарион вместе с ними. Как всегда милая Лаэзель. Из уст гитьянки это был однозначный комплимент.       Он даже едва не пропустил быстрого движения. Тав выудила откуда-то из-за пояса кусочек вяленого мяса.       Астарион обвязал прядь ее волос вокруг пальца и легонько потянул.       — М-м-м? — тут же отозвалась она. — Тоже проголодался? — и протянула ему свое запястье, будто это было самым невинным и естественным действом на свете. Его рот тут же наполнился густой слюной, и ему пришлось сглотнуть.       — О-о-о, нет, — тут же завела Шэдоухарт, сидящая от Тав с другой стороны, — даже не вздумайте! Хотя даже это не сможет испортить мой аппетит, я голодная как стая воргов.       — Нет, дорогая, — он поцеловал запястье и убрал ее руку, расплываясь в самой грязной ухмылке. — Ты же знаешь, я предпочитаю другие, менее очевидные артерии и вены.       — Астарион! — послышалось со всех сторон, но он только рассмеялся всеобщему ужасу и неловкости.       — Поэтому ешь спокойно, дорогая, силы ночью тебе еще пригодятся.       — Фу! — в их сторону полетел кусок хлеба, который он с легкостью поймал, прежде чем тот попал бы Тав куда-либо. Свою часть сделки он выполнял даже в таких мелочах. Он протянул хлеб, и она тут же его съела, немного улыбаясь.       Что-то было не так.       — Тав? — Астарион притянул ее ближе к себе, чтобы никто их не услышал. — Почему ты не ешь?       Судя по тому, как забилось ее сердце и полыхнули щеки под его ладонью, он не промахнулся с вопросом. Она не отвечала, вместо этого отвернувшись и уставившись в миску с уже явно остывшим рагу. Остальные уже заканчивали есть и больше пили и болтали.       — Ну же, Тав. Я весьма неплохо умею хранить секреты, — он сверкнул клыками, когда снова завладел ее вниманием.       — О, это вряд ли можно было назвать секретом, — ее смех был добрым и теплым.       — Как и то, что ты, похоже, решила голодать, — улыбка тут же слетела с ее лица, сменившись смятением и будто бы стыдом. Абсурд! Кому из них должно было быть стыдно, так уж точно не ей.       — В Мензоберранзане у нас... — она замолчала и заозиралась по сторонам, но на них никто не обращал внимания. Он легко сжал ее руку, чтобы она наконец открылась ему. — В общем, я не знаю эту еду. Хлеб похож, сыр, мясо, рыба. Но все остальное…       От волнения он даже услышал акцент в ее голосе. Ей было неловко за свое невежество, похоже. Он пьет кровь, а стыдно за какую-то морковку почему-то ей. Абсурд! Эта женщина не переставала его удивлять порой.       — Х-м-м, — он не знал, что ей ответить. А оставить его без слов было обычно задачей не из легких. — Я не смогу описать тебе, что напоминают те или иные вещи... Потому что не знаю, что привычно тебе, и уже сам не помню многих вкусов. Но могу с уверенностью сказать, что все это как минимум съедобно. А если посмотреть на Карлах, то что-то божественное. Серьезно, кажется, ее голод даже мой переплюнет, — он не смог сдержать смеха, смотря, как варвар заглядывала в тарелки Уилла и Шэдоухарт, пытаясь умыкнуть кусочек. — А я уверяю тебя, дорогая, ничто не может сравниться с жаждой крови…       — Так, может, пойдем? — она откинула волосы с шеи и призывно посмотрела в сторону своей палатки. Эта женщина была невыносима!       — Нет, дорогая, подождем, когда все уснут, — он поднялся, наклонился, чтобы выглядело так, будто он целует ее в ухо, но вместо этого зашептал: — Попробуй поесть. Не хочу выпить тебя до обморока или того хуже, — она только повесила плечи и уставилась в миску. Астарион вздохнул и все же поцеловал ее в макушку, прежде чем уйти. Ему срочно нужно было что-то придумать.

***

      — Эй, клыки, — Астарион закатил глаза, но продолжил рыться в сундуке с припасами, делая вид, что его таки не застали врасплох. Тем более Карлах! — Что, решил разнообразить диету?       — Ха-ха, дорогая, просто уморительно, — где-же эти чертовы... ага! — Если только ты не предлагаешь себя, м? Уверен, Тав будет не против устроить своеобразный menage a trois... Правда, придется извести весь запас зелий устойчивости к огню, но чего не сделаешь во имя любви, м?       — Аргх! Тебе обязательно было напоминать, что я все еще не могу ни к кому прикоснуться без риска сжечь его дотла?!       — Ты первая начала, так что... — кажется, он нашел все, что хотел. — К слову, тебе все еще ничто не мешает включить немного воображения и... Уверен, твои невероятно горячие, умелые и достаточно крупные пальцы вполне смогут скрасить твой вечер, если ты понимаешь, о чем я…       — Да завались уже, — Карлах стояла достаточно близко, чтобы он мог чувствовать жар ее тела. От этого было не по себе. Все же он не доверял никому из всего этого сброда. — Что ты делаешь?       — Держи, — он протянул ей бутылку. — Немного горячительного для самой горячей девушки во всем Фейруне, — и пока она не опомнилась, Астарион захлопнул сундук. — Всего лишь хочу порадовать Тав. И не смотри так, будто застала меня на месте преступления, сундук же общий.       На их тихую перепалку прибежал, виляя хвостом, Шкряб, а следом и медвесыч. Пара закусок на мохнатых лапах. Тощих, правда. Он бросил им по куску вяленого мяса.       — Я бы ничего такого и не думала, не крадись ты ночами.       — Если бы я крался, поверь, дорогая, ты бы заметила это слишком поздно.       — Ха, твоя правда, — Карлах уже открыла бутылку и не стала долго раздумывать, что с ней делать. — Что ж, повеселитесь и за меня тоже! — отсалютовала она, прежде чем он ушел слишком далеко.       — Такой план! Подумай над моим предложением. Только представь, что мы могли бы устроить втроем…       — Ой, иди уже.       Астарион, посмеиваясь, направился к знакомой палатке, игнорируя двух мохнатых, которые решили от него теперь не отставать.       Каждую ночь одно и то же. Прежде чем зайти, он встал у входа и тихо скомандовал «сидеть». Шкряб тут же подчинился, все еще виляя хвостом. Брошенный кусок мигом исчез в пасти под недовольное уханье медвесыча. Астарион поднял второй кусок выше, пока малыш не плюхнулся на зад в попытке дотянуться до лакомства.       — Это называется «сидеть», — он все же бросил угощение и ему тоже.       Он точно знал, что в палатку за ним они не зайдут, если хотят получить еще по куску после.       Внутри было темно, но Тав не спала.       — Не поворачивайся, радость моя.       Тав, успевшая встать, замерла, лишь немного наклонив голову в его сторону.       Всегда такая доверчивая…       Он сложил все вещи у нее за спиной и вытянул шарф, заткнутый за пояс.       — Скажи, дорогая, ты мне доверяешь?       Она громко сглотнула, но все же кивнула. Хорошо. Он подошел ближе и накинул шарф ей на глаза.       — А сейчас?       Она дернулась:       — Что ты…       — Все еще доверяешь? — Астарион сильнее потянул за шарф, заставляя ее откинуться ему на грудь. Тав вздрогнула от контакта с его холодной кожей, но в остальном была весьма спокойна.       — Да.       Хорошая девочка. Он поцеловал ее в макушку и затянул шарф у нее на глазах. Отсутствие свечей не мешало им видеть в темноте, а вот любая повязка вполне сойдет для его плана.       — А теперь повернись и встань на колени.       — Я думала, ты голоден, — начала она, но Астарион ее перебил.       — А, а, а. Не надо говорить, просто делай, если и правда доверяешь мне.       — Надеюсь, я не пожалею об этом...       — Что я сказал про разговоры, м-м-м? — он положил руки ей на плечи и надавил, пока она не поддалась с легким возмущенным вздохом.       Астарион сел напротив, и Тав тут же расслабилась окончательно. Отлично!       Он быстро вытянул кинжал и пустил его в дело.       Послышался легкий хруст, и Тав мотнула головой на звук.       Астарион взял Тав за подбородок и поднес к ее лицу первый кусочек.       — Понюхай и скажи, что ты чувствуешь?       — Я думала, что не должна говорить…       Он хмыкнул.       — Такая дерзкая, моя дорогая, — он придвинулся ближе и зашептал. — Стой я на коленях перед вампиром, без оружия и с завязанными глазами, даже не знаю, назвал бы я это смелостью или глупостью…       — Ты вампирское отродье, а не вам... — она задохнулась, когда он прикусил ей ухо.       — Уже не такая дерзкая, м?       — Тебе никто не говорил, что плохо играть с едой?       — О, дорогая, я еще даже не начинал, — он резко отстранился и сильнее ухватил ее подбородок. — Итак, что ты чувствуешь?       Было забавно, как она менялась в лице, пытаясь понять, что перед ней. А как смешно двигался кончик ее носа при каждом новом жадном вдохе.       — Не знаю? — начала она. — Что-то сладкое... и кислое... и еще, кажется, травянистое…       — Неплохо. А теперь открой рот.       А на это Тав замерла, отказываясь делать что говорят.       — Доверься мне, дорогая... — он использовал свой самый убедительный голос.       Наконец она сдалась. Он сперва провел кусочком по ее губам, которые она тут же облизала и снова замерла, но всего на момент. А потом снова облизнулась. Хороший знак.       — А теперь кусай…       В этот раз она быстро послушалась и удивилась, когда кусать пришлось достаточно сильно, отчего едва не подавилась.       — М, что это?       — Нравится? — Она утвердительно закачала головой и уже снова тянулась к его пальцам. — Хорошо, моя сладкая. Держи еще. Это яблоко.       — Яблоко? — она будто пробовала слово на вкус тоже. — Мне нравится. Яблоко…       Астарион, посмеиваясь, отправил в ее рот еще несколько кусочков незамысловатого фрукта. Сам он не помнил их вкуса, но ей они точно пришлись по душе. Это он запомнит.       — Все еще доверяешь мне?       Она только кивнула, продолжая жевать. И почему он не заметил этого раньше? Должно быть, она была очень голодная все это время, но все равно предлагала кормить его каждую ночь вот уже вторую неделю... Удивительная…       Он потянулся за новым фруктом, но в этот раз решил его не резать. Взяв его, он притянул ее за затылок ближе, упирая ее губы в шершавую кожуру.       — Кусай, — только и скомандовал он, и она тут же впилась зубами в сочный плод.       — М-м-м, — Тав застонала от удовольствия, стоило сладкому соку начать литься по ее губам и стекать вниз по шее, убегая куда-то к ключицам и ниже. — Боги, что это? — Она снова впилась, зарываясь зубами еще глубже в фруктовую плоть, пока не оторвала большой кусок, и застонала вновь.       Астарион наклонил ее голову назад и прошелся языком по пролившимся ручейкам. На его языке не чувствовалось ничего, кроме пепла. Но кровь под ним пела для него. Он скребнул клыками, оставляя небольшую царапину. Ее кровь самая сладкая, и впервые в не-жизни ему действительно было с чем сравнивать. Сегодняшний Зентарим, подкравшийся к Тав так близко, что он едва успел разорвать тому глотку, сидел на корне языка приторной горечью. Но Тав — Тав всегда была идеальной и затмевала собой всех.       — Персик, дорогая. Тебе сладко? — она кивнула, и Астарион, погрузив клыки в ее шею, сделал глубокий глоток, но быстро отстранился. — Мне тоже, — он снова жадным языком прошелся по ее шее, слизывая сладкий пепел до последней капли, срывая уже совсем другой стон с ее губ.       Разве Гейл мог так удовлетворить ее аппетиты? Вряд ли.       Он отстранился и вручил остатки персика ей в руки. Тав не стала тянуть.       — Осторожно, радость моя. Там есть косточка.       Сахар ей точно не повредит, решил он ранее. В конце концов, отказывать себе в удовольствии пить ее Астарион не собирался. Но для начала придется привести Тав в норму. Теперь он собирался следить за этим. Обмен, не больше. Она — ему, он — ей.       — Хочешь еще?       Она уже нетерпеливо кивала, готовая доверять ему до конца. Какая невероятная... наивность.       Астарион натянул улыбку, прогоняя любые мысли. У него был план, и он его придерживался.       — А теперь осторожно, — он поднес небольшую ягоду, обведя контур ее все еще окрашенных в бордовый губ.       Тав хихикнула и едва не цапнула его за пальцы.       — А, а, а. Плохая девочка! Или в Мензоберранзане про манеры тоже не слышали? — Астарион потянул ее за волосы, заставляя замереть. — Кусаться здесь буду только я! И мы спрашиваем, прежде чем... — он скребнул зубами по подбородку. — А теперь открой рот, будь так добра, ладно?       Виноград определенно пришелся ей по вкусу тоже. Губы то и дело обхватывали его пальцы, а язык обжигал, пытаясь не упустить ни капли сока. Тав давно уже сидела у него на коленях и крутилась, пытаясь угадать, с какой стороны окажутся его пальцы с бесценными ягодами. Он даже пожалел, что не взял чего-нибудь еще.       Но, по крайней мере, голодной она уже не была. Хоть чей-то аппетит можно было утолить. Голод заскребся по горлу, готовый разорвать его на куски, стоило только вспомнить. Астарион сделал глоток ненужного воздуха, чтобы снова запереть его на задворках сознания. Хотя бы на какое-то время. Навыков у него и правда было много.       Наконец он начал развязывать шарф, и если судить по недовольному вздоху, Тав была расстроена такому скорому окончанию банкета.       — На этом краткий курс по изучению самых вкусных продуктов Фейруна закончен, — он поправил ее спутавшиеся волосы. — Но если ты захочешь повторить, я к твоим услугам, дорогая. А теперь самое время тебе погрузиться в транс, а мне отправиться на охоту.       — Но…       Астарион в бессчетный раз за ночь приложил палец к ее губам, и Тав сглотнула.       — Нельзя все время пить только самое лучшее и дорогое вино, дорогая. Иначе оно уже не будет самым лучшим, не находишь?       — Не хочу, чтобы ты был голоден... — она разве что губы не надула! Немыслимо…       — Я всегда голоден, сладкая моя. Это приходит с клыками, — он только ухмыльнулся. — Но уверяю, каждый раз с тобой стоит того, чтобы сдерживаться.       Он встал на выходе, бросив на нее последний взгляд. Все еще бледнее обычного.       Ничего. План всегда можно немного скорректировать. И это абсолютно ничего не значило.

***

      На следующий день Астарион сделал вид, что не заметил ее улыбку, когда на коротком привале Тав нашла в своем рюкзаке пару яблок и пригоршню винограда.       Но вот укус за кончик уха, когда она пригласила отужинать ею позже, не заметить было уже сложнее.