О любви

Саске тут, потому что отношения не для него. Потому что страшно, пугает, нервно. Он грязный до чертиков, извращенец и любитель парней на одну ночь, потому что иначе никак. Потому что привязываться к кому-либо — не для него. Это больно. Он больше никогда не повторит своей ошибки. Никаких отношений, никого близкого и никакого парня, которого бы он любил. Только не это.

***

Покусанные губы, костяшки в кровь. Слишком горячо, что хочется взять и овладеть этим странным парнем, стоящим поодаль, в углу комнаты возле неоновой, любительской надписи, гласившее: «Хочешь, делай». И Наруто делает. Подходит к на вид холодному, темноволосому парню, в широком, темно-синем свитере, и хватает его, прижимая как можно плотнее. У парня руки кровоточат не из-за драк, а из-за нервов. Ногти отросшие из-за лени, погрызанные в некоторых местах, от чего режут порой острее, чем тончайшие, канцелярские ножи. А Узумаки подходит и без угрызения совести хватает за болячки, утыкаясь своим возбуждением в незнакомца, выбивая из него удивленный писк. Слишком нежен, для таких грязных вечеринок. Слишком нежен для Наруто, стоящего напротив него. Саске хочет рыдать от осознания происходящего. Он чувствует горячий, уже привыкший металл во рту. Никто и никогда не заглядывал в него глубже, чем делают сейчас. Никто, никогда не утыкался возбуждением, потому что он странный, отвратительный зубрила, с паническими атаками. Рука проезжается по телу, соски без любых прикосновений у Учихи твёрдые, привыкшие к боли, к играм. Проткнутые иглой, где красуется готически-эстетичные пирсинги. Похожи на те, которые каждую секунду обволакивают слюни, находящиеся тесно рядом с нёбом, прямо в горячем языке. Саске тихий, не любит грубость и боль. Но это лишь его обложка книги, крепко запечатанная, в которой, если только догадываться, находится чистой воды грязь. Тело покрыто не только пирсингом. В парня входят не только члены. И арсенал одежды не состоит лишь в пушистых свитерах. Этого всего никак не может знать Наруто, тянущий чувствительный сосок за маленький металл. Этот парень слишком смел, раз подошёл к изгою университета, к странному парню, носящему всё нежное, и грызущего свои ногти. Саске никогда не видел парней, возбужденных от его такого образа. Витает запах сигарет и блевоты, парня втягивают в слюнявый, отвратительный, но такой желанный поцелуй. По видимому хотят испачкать в грязи похоти. Саске бы посмеялся, если бы не зубы на его пирсинге во рту, причиняющие боль. Он не в силах разобрать вкус. Либо же до сих пор метал, либо кровь. Рот продолжают насиловать, все сильнее ухмыляясь и читая уже третью главу его книги. Опасно. За ноги подхватывают и ведут в смутно помнящие комнаты. Поцелуй превращается в простое передавание слюны друг другу. Третья глава официально прочитана, когда Наруто стягивает свитер, наблюдая не только за проколотыми сосками, но и за изрисованным телом, всякими до боли знакомыми рисунками и ненужными никому иероглифами, лишь посылающими всех и вся. Парень не останавливается, надеясь успеть за краткий период дочитать толстенный том, и то лишь первый. Но читается до скрипа в зубах быстро, на что раздражение скапливается, желая держать свою настоящую личность при себе. Но когда перед тобой странный, но такой сексуальный фетишист, сделать это получается сложнее, открывая секретную страницу между главами. Саске тянет пряди волос Наруто, когда через колючую, кружевную ткань, сжимают его стоящий, истекающий член. Он стискивает кулак сильнее, когда руки снова играются с соками, а слюни чужого человека проходят через ткань, согревая своей жаждой итак разгоряченное, маленькое тело. Наруто берет без остатков, снимая трусики с до этого, как ему казалось, невинного парня. Он хотел его испачкать, но как оказалось Саске испачкан куда сильнее, распространяя всю свою грязь на невинного, если смотреть на фоне Учихи, Наруто. Ещё чернила, но на этот раз на ягодицах, гласившее: «Welcome, my daddy». Вроде смешно, но когда эта надпись расплывается перед глазами от возбуждения, хочется войти в паренька, разорвав его изнутри, вслушиваясь в самые раздирающие крики. Но у Наруто бы не вышло. У грязного, извращенного Саске в заднице пробка, размером с двух членов старшего, и это совсем не радует, но так возбуждает. Без приглашения, если не читать татуировку, Узумаки входит по самое основание, парень выгибается, но совсем не издаёт звуков. Настолько грязный, что уже не чувствует внутри себя члены. Кровь с новой силой хлещет из рук, когда мальчик лежит раком и вгрызается зубами в свою плоть, разрывая до крови, потому что уже в какой раз попадают по простате. Не в Саске стиле стонать, но спустя каких-то жалких пять минут это происходит. Стон, который слышал лишь один человек — сам Саске. Стоны разлетаются по всему помещению, ощущая в глотке неприятный сладкий привкус. Он на пределе, но Наруто не собирается останавливаться. Хоть парень и грешен, он не знает настоящего чувства похоти и наслаждения, которое как раз таки ему дают, и дают с силой, вбиваются в комочек нервов, заставляют содрогаться и кончать второй раз подряд. Из Саске выбили все силы в прямом смысле, он изнеможен, но нотки наслаждения, со сверхстимуляцией до сих пор присутствуют, потому что Наруто мало. Парень заставит Саске понять, что есть вкус секса, что такое наслаждение. Учиха понимает, он хочет ещё, но тело не позволяет. Он чувствует разливающееся тепло где-то глубоко в себе, а потом тихий стон, вырвавшийся впервые за эту ночь. Незнакомец гладит чужие черные волосы с неизвестной нежностью. Целует с некой любовью. А потом темнота. Саске не думал, что проспит в неизвестном доме так долго, но вспомнив причину такого состояния, удивление сходит на нет. Постель холодная, будто в ней совершенно никто не был с ночи, возможно это и так. Ни одной записочки, ни контакта в телефоне, ни имя. Ничего Саске о нем не знает. Как и всегда. Хорошо, что он ушел. Утром было бы сложнее увидеть кого-то в постели, ощущать его объятия и нежность. От этого блевать тянет. Но, черт возьми, руки этого незнакомца ночью были непозволительно хороши. Лишь бы забыть поскорее, но так сложно. Даже секс на одну ночь приносит такие смешанные эмоции. Саске больше никогда не хочет встретить его вновь, чтобы не дай бог укрепить их связь. Нет никакой связи и быть не может. Он встает с кровати, встречаясь с собой в отражении. Этот парень оставил на нем следы и это плохо. Его губы были сладки и так хороши. Нет, только не это. Как же все-таки хорошо, что он не оставил своего номера. Хотя если бы даже оставил, Саске бы никогда не позвонил. Он выходит из спальни, ощущая приятный запах с кухни. — Доброе утро, — говорит ему этот самый незнакомец, стоя у плиты. Черт возьми, нет. Саске, кажется, влип. Снова...