Человек без футляра

      Эл никогда – никогда! – не встречал настолько глупого полицейского. Нет, никогда не встречал человека, которому настолько не подходила профессия полицейского. Мацуда мог бы стать отличным официантом, ассистентом в магазине, парикмахером – кем угодно, от кого требуется лишь хорошее умение общаться с людьми и руки, растущие из плеч. Эл видел Тоту и человеком творческим, вроде писателя, публикующего добрые и светлые детские сказки, или иллюстратора, или певца... но полицейский? О чём он вообще думал? Люди же обычно ответственно подходят к получению высшего образования, выбору профессии и всему, что так или иначе определяет их жизнь. Но и в этом Мацуда, видимо, был невероятно небрежен.       Вот и сейчас. Как ему могла прийти в голову идея без всякой подготовки сунуться в Йоцубу, нарушив все инструкции, попытаться подслушать разговор потенциальных сообщников массового убийцы и ещё надеяться выйти живым из этой ситуации? Ох нет, если его не убьёт кто-то из той восьмёрки, этим займётся сам Эл. Потеря такого небольшого количества мозгов вряд ли как-то негативно скажется на работе команды расследования, верно?       Эл вздохнул. Молодой полицейский был единственным, кто настолько выводил его из себя. Лайта... Киру он ненавидел, верно, но это не было сильной эмоцией. Скорее необходимостью: Эл – детектив, Лайт-кун – преступник, а преступников хороший детектив не должен любить. Но из всех людей, не совершивших в своей жизни ни одного преступления (а Эл очень тщательно копался в прошлом Мацуды, выискивая хотя бы одну рациональную причину своей ненависти), Мацуда был самым невыносимым, самым противным, самым... У Эла был скудный запас эмоционально окрашенных слов, поскольку в своей речи ему редко приходилось их использовать.       Зато потрясающее количество таких слов нашлось у Айзавы, с пыхтением тащащего тяжёлый матрас по коридору в комнату под апартаментами Мисы-Мисы. Сопровождающий его Эл пополнил свой лексикон «яблоком без сердцевины», «безмозглой медузой», «горелыми гёдза с овощами» и «высохшим фломастером». Большую часть обзывательств, вероятно, Айзава придумал сам, избегая более распространённых ругательных слов. Скорее всего, из-за близости Соичиро Ягами, который всё ещё оставался его начальником.       Наконец, когда оскорбления в сторону отсутствующего Мацуды перешли из просто малопонятных в совершенно бессмысленные, Эл попросил Айзаву заткнуться. Не то чтобы ему не хотелось поносить идиота полицейского последними словами, просто... Ну, просто... Просто разногласия внутри команды расследования вряд ли приведут к чему-то хорошему, да. Внутри коллектива должна быть хорошая рабочая атмосфера, никто не должен друг друга настолько сильно ненавидеть. Себя, разумеется, Эл выносил за скобки.       Оставив Айзаву и Ягами-старшего у окна ловить Мацуду, который уже скоро должен был упасть, Эл поспешил на улицу, к машине скорой помощи, уже стоявшей наготове, таща прикованного Лайта за собой. На детективе сегодня были не обычная разношенная водолазка с мешковатыми джинсами, а форма санитара скорой помощи. Ужасно неудобная, заставляющая разогнуть спину и, соответственно, снизить свои дедуктивные способности рубашка. Недостаточно широкие, стесняющие движения брюки. Каска, неприятно натирающая уши и режущая завязками шею. Лайт смеялся над его неудобствами, говоря, что нормальные люди ходят в такой одежде каждый день и жаловаться тут не на что. Что ж, видимо, Эл был человеком ненормальным. Как же неприятно, что первым человеком, ради которого пришлось притвориться нормальным, стал… Мацуда.       Даже в своих мыслях Эл произнёс это имя с невероятным раздражением и злостью, что его сильно удивило. Похоже, глупость Мацуды пробирается и в гениальный разум великого детектива, раз он начинает испытывать такие странные и неуместные эмоции. Стоит поговорить об этом с Ватари или с Айбером – оба были превосходными психологами и смогли бы разобраться в причине непонятных чувств, которые вызывал этот… идиот у Эла.       И вот всё на месте. Айбер приготовился изображать мёртвое тело Мацуды, Уэди прогуливалась неподалёку, чтобы в нужный момент закричать от ужаса, Айзава и Ягами-старший стояли на балконе под апартаментами Мисы с матрасом, готовые ловить падающего полицейского, а Эл с Лайтом, сидя в карете скорой помощи, ждали, пока всё свершится и они смогут забрать «труп». По непонятной причине у Эла колотилось сердце, хотя беспокоиться ему было не о чем – его роль была буквально одной из самых простых. Скорее всего, это ранний признак какой-либо болезни сердца; стоит сходить к врачу – в деле Киры нужно исключить любые риски.       Из комнаты Мисы слышны испуганные крики, которые заглушают тихий скрежет матраса, на который упал горе-акробат. Почти сразу к крикам из комнаты добавился визг Уэди, которая отлично отыгрывала простого прохожего, разрывающегося между желанием убежать, подойти к трупу и немедленно вызвать скорую. Но Эл всё равно смог уловить скрип, поскольку обладал чрезвычайно чутким слухом и сейчас был очень внимателен. Он выдохнул, дёргая Лайта за цепь и указывая на часы. Ещё пять минут и скорой пора появиться.       Через некоторое время Ватари вырулил из переулка, где пряталась скорая, и подъехал к «мертвецу», позволяя Элу и Лайту поднять его на носилки и загрузить в машину. Айбер был довольно тяжёлым, и даже вдвоём поднять его было сложно. С языка Эла сорвалось ещё одно «идиот», на что прикованный к нему Лайт согласно кивнул. Детектив ощутил, как раздражение снова накрывает его, как и в случае с Айзавой ранее. Да, он сам сказал, и да, он был прав, и Лайт имел полное право согласиться. Но… чёрт. Айбер должен ему полноценную психологическую сессию за все его сегодняшние страдания.       Непонятно. Странно. Куда делась вся его хвалёная ясность мышления? Во всём виновата эта рубашка, определённо. Ссутулиться, скорчиться, спрятаться, уменьшиться. Обратно в водолазку, такую привычную, такую безопасную. Весь этот вечер – выход за все рамки, которые Эл когда-либо себе установил. И во всём виноват этот идиот Мацуда. Пожалуй, стоит отправить его в принудительный отпуск где-то на неделю после всего этого.       Подождав, пока восьмёрка из Йоцубы разъедется, Лайт, Эл и Айбер зашли в небоскрёб. В холле никого не было – очевидно, где-то наверху Мацуду распекал Айзава. Светловолосый мошенник сразу же, извинившись, ушёл в свою комнату, оставив рыжеволосого мошенника (хорошо, подозреваемого без достаточных для обвинения доказательств) и детектива вдвоём. Раньше Эл без промедления ушёл бы в спальню работать – и снять рубашку, о, наконец-то снять рубашку, – но сейчас что-то удерживало его. Абсолютно неразумное желание, которое нельзя обосновать логикой. Он чего-то ждал. Сам не мог понять, чего. Лайт уже смотрел на него с недоумением и нетерпением: такое поведение детективу было совершенно несвойственно.       – Эл… то есть, Рюдзаки-и-и!       Эла будто выкинуло из транса. Он проводил взглядом Мацуду, который нёсся вниз по лестнице, игнорируя лифт, использовать который было бы намного быстрее. Из-за этого и из-за пережитого недавно волнения (а также, безусловно, выпитого алкоголя) полицейский тяжело дышал и его лицо было красным. Абсолютно нелепый вид. Абсолютно… не-ле-пый.       Тота Мацуда подбежал к Элу и рывком поклонился в знак извинения. Эл смотрел на него, почти не двигаясь с места. Тишина становилась невыносимой, и Лайт, стоявший неподалёку от них и не имеющий возможности уйти, почти молился, чтобы Мацуда сморозил какую-нибудь глупость и разрушил напряжение. И это несмотря на то, что в Бога не верил почти никогда.       – Мацуда, ты… в порядке?       Обычного «идиот» не прозвучало, и если бы под рукой у Эла было зеркало, он бы обязательно посмотрел сам себе в глаза: такие слова он произносил крайне редко, и единственным, о чьём благополучии он заботился, был Ватари. Но сейчас зеркала под рукой не оказалось, поэтому в глаза ему с удивлением смотрел Мацуда. Который уж точно никак не мог ожидать подобной заботы от Эла.       Детектив же, смутившись – опять! опять необоснованное поведение! – посмотрел в пол, отводя взгляд от полицейского. Что-то в его груди сжалось (возможно, даже сердце), а затем разжалось вновь. К лицу прилила кровь, он чувствовал, как его щёки горят, пылали даже кончики ушей. Несколькими глубокими вздохами он успокоил дыхание, с досадой взглянув на Лайта. Впервые за несколько недель наручники показались ему неуместными и мешающими. Хотелось побыть одному… или наедине…       Вздохнув и окончательно решив посвятить этот вечер странным и нелогичным решениям, Эл достал из кармана брюк маленький стальной ключик. Отпёр свой браслет наручников, с наслаждением потряс свободной рукой и надел его на Лайта, сведя парню руки за спиной. Не обращая внимание на его возмущение, он взял ладонь Мацуды в свои, немного подержал и решительно потянул полицейского в сторону кухни. На неразличимые вопросительные звуки он ответил:       – Мацуда-сан, мне внезапно захотелось сварить вам кофе. Вы же мне позволите?