Моя амортенция пахнет тобой

      Любимым предметом Молли Пруэтт всегда было зельеварение. Профессор Слизнорт не уставал ее хвалить, и было немудрено: любовные зелья, например, Молли научилась варить еще в четырнадцать. Профессор, конечно же, об этом не знал.       Надо сказать, зелья Молли Уизли работали безотказно. Она использовала всегда слабенькие — так, забавы ради, — но на самом деле мечтала подмешать самую сильную в мире Амортенцию в кубок Артура Уизли.       Взаправду она этого делать, конечно, не стала бы, ведь помнила главное правило: настоящую любовь нельзя ни вызвать, ни создать никакими зельями и чарами. Если бы не это небольшое, но досадное обстоятельство, Артур Уизли уже давно был бы от Молли Пруэтт без ума.       Он и без того симпатизировал ей, но был слишком нерешительным, чтобы сказать напрямую. Они неплохо общались, но за рамки умеренно дружеского это общение никак не желало выходить.       На шестом курсе, когда началась подготовка к ЖАБА, в классе зельеварения стало намного меньше учеников. Как только начался первый урок, в кабинет ворвался запыхавшийся и как всегда растрепанный Артур Уизли. Молли так обрадовалась, что чуть не свалилась со стула: она была уверена, что в этом году зелья он изучать не станет, Артур был в них не очень силен.       Единственное свободное место нашлось возле Молли и Амелии Боунс, которые сидели за одной партой с самого начала учебы. Артур рассеянно улыбнулся, поприветствовав однокурсниц, и занял стул поближе к Молли.       Профессор Слизнорт решил устроить двенадцати ученикам, решившим продолжать курс зельеварения на уровне ЖАБА, вводный урок. Он сварил несколько крайне сложных и опасных зелий, которым им еще предстояло научиться к выпускному экзамену, и расставил котлы по четырем разным столам.       От доставшегося им варева исходил молочного цвета пар, завивавшийся причудливыми спиралями. Перламутровый блеск зелья приковывал взгляд, а среди запахов Молли остро почувствовала ландыши, карамель и что-то сладковато-едкое, не похожее ни на что другое. Так пахло обычно от Артура Уизли, который невесть где находил сломанные магловские изобретения, чтобы копаться в них на досуге.       Зелье она сразу узнала.        — Артур, — Молли потянула его за рукав, пока Слизнорт рассказывал об Оборотном зелье. — Как называлась та магловская штука, которой ты в прошлом году случайно подпалил спальню?        — Бензин, — не отрываясь от своего блокнота с записями, какими-то страшными чертежами и формулами, ответил Уизли.       Предмет зельеварения его интересовал не очень-то.        — Ну, кто знает, что это за зелье? — Слизнорт неторопливо подошел к их столу.        — Это Амортенция, — ответила Молли, не поднимая руки. — Самое мощное…       Артур Уизли не дал ей договорить, ни с того ни с сего слегка потянув прядь ее волос и прижав ее к своему носу. Молли не успела возмутиться, как Артур, глубоко вдохнув, отпустил прядь, и волосы рыжей волной упали на ее плечо.       Слизнорт тоже был поражен, а потому только стоял и хлопал глазами. Тем временем Уизли старательно принюхивался к котлу.        — Пахнет эта Амортенция как-то странно, — констатировал Артур. — Горелым пластиком вперемешку с твоими, Молли, волосами. Ты что ли помогала профессору ее варить? — бесхитростно уточнил он.       Закусив нижнюю губу, чтобы не сказать чего лишнего, Молли просто старалась не краснеть сильно, а лучше всего испариться подальше из подземелья. Артур Уизли, похоже, не знал, что такое Амортенция, и Молли оставалось лишь надеяться, что все остальные, кроме Слизнорта, тоже не в курсе.        — Амортенция пахнет для каждого по-своему, Артур, — еле сдерживая смех, вмешалась Амелия Боунс. — В зависимости от того, что нам нравится.       Еле сдержав ругательство, которое так и хотело сорваться с языка, Молли бросила мимолетный взгляд на Артура, постаравшись сделать вид, что совсем не при делах здесь, а в класс зельеварения попала и вовсе случайно.        — А, — воскликнул Артур, — тогда все понятно! — и снова уткнулся в свой блокнот, не обращая внимания ни на что вокруг.       Профессор Слизнорт прокашлялся.        — Что ж, в общем, все верно, — неуверенно подытожил он. — Десять очков Гриффиндору за наглядную демонстрацию. Еще десять мисс Боунс за ответ.       Остаток урока прошел без происшествий, если не считать того, что Молли сидела тише воды, ниже травы. Было бы хорошо побыть одной какое-то время, обдумать случившееся. Артур Уизли на самом деле почувствовал от Амортенции ее запах? Несмотря на зашкаливающую неловкость ситуации, внутри разливалось ликование. Они ведь просто созданы друг для друга, и даже не верилось, что Артур наконец-то тоже это заметил.        — Ничего не хочешь мне сказать? — не выдержала Молли после целого дня молчания.        — А нужно?       Артур Уизли черкал что-то в своем блокноте, устроившись в гостиной Гриффиндора прямо на полу, хотя вокруг было полно свободных кресел. Вокруг него были разбросаны сломанные перья, забрызганные чернилами, и даже на носу поселилась клякса.        — Дай сюда! — Молли выхватила из его рук блокнот. — Надо обсудить вчерашний урок зельеварения, — заговорщицким шепотом добавила она.        — А что с ним не так? — Артур наконец поднял на нее глаза, и в них Молли увидела честное недоумение.        — Ну, — Молли зарделась, — вчера ты сказал, чем для тебя пахнет Амортенция, и я имею к этому прямое отношение, — она запнулась. Отрепетированная заранее речь до последнего слова вылетела из головы. — В общем, я хотела сказать… Хотела сказать, — Молли перевела взгляд на носки своих туфель, как будто там крылась подсказка, — что моя Амортенция тоже пахнет тобой.       Не в силах вынести ожидание ответа, Молли Пруэтт развернулась и стремглав вылетела из гостиной. Артур Уизли всегда был на своей волне, и ему, наверное, было свойственно не обращать внимания на такие мелочи: он был слишком увлечен своими магловскими приборами и вычислениями. Пожалуй, если бы не этот факт, из Артура вышел бы гениальный изобретатель.        — Молли, подожди! — Артур нагнал ее тремя этажами ниже. — Верни, пожалуйста, мой блокнот, — вежливо попросил он. — Я наконец-то понял, как работают штепсели, а в блокноте остался чертеж.       Молли вздохнула.        — Держи, — она вложила блокнот в раскрытую ладонь, специально-неслучайно коснувшись кожи Артура. Руку он убирать не спешил. — Просто я думала… Думала, если я и правда тебе нравлюсь, то мы могли бы стать парой, — выпалила она на одном дыхании.       Удивление на веснушчатом лице Уизли достигло своего апогея.        — Хм, я думал, мы и есть… — задумчиво протянул он. Можно было заметить невооруженным глазом, как мысли в его голове беспорядочно носятся туда-сюда, сбивая друг дружку на полпути.       Молли поперхнулась.        — Когда это ты меня встречаться приглашал?       Артур несколько раз моргнул, и из-за торчащих в разные стороны волос это действие сделало его схожим с заспанной совой.        — Так это же было понятно и без слов, — уверенно ответил он. Прочитав на лице Молли немой вопрос, Артур сдавленно добавил: — Разве нет?       Молли не смогла ни кивнуть, ни помотать головой, так и стояла, держа Артура Уизли за руку через его блокнот.       Тем же вечером он пригласил ее в Хогсмид.

***

      У них все складывалось до того просто и легко, что Молли и сама иногда не верила, что так бывает. Правда, их отношения оставались строжайшей тайной: братья Молли, учившиеся на курс старше, считали Артура чудаком и едва ли не худшим выбором сестры. Молли надеялась на поддержку родителей, но мать прислала ей громовещатель, в котором говорила, что благородным Пруэттам не следует связывать себя с Уизли, которые пользуются дурной репутацией среди чистокровных волшебников.       Так появились ночные прогулки под луной и по замку. Молли никогда не любила астрономию, но рассматривать звездное небо, лежа на траве и держась с Артуром за руки, оказалось по-волшебному захватывающе.       Они привыкли возвращаться под утро, сливаясь с другими учениками, чтобы не привлекать внимания. Однажды Молли раздобыла бутылку огненного виски Огдена, и, совсем забыв о времени, завалилась в гостиную в четыре утра, разбудив для этого Полную Даму. Та так ее отчитала, что Молли еще несколько дней шныряла мимо портрета тихо, как мышь, стараясь сделаться маленькой и незаметной.       Они всегда возвращались по отдельности, и Артур в ту же ночь попался школьному завхозу Апполиону Принглу, а следующие два дня после наказания был вынужден провести в больничном крыле, клятвенно заверяя Молли, что это пустяки.        — Что-то вы с Артуром Уизли совсем перестали общаться, — заметила однажды ее подруга Амелия Боунс. — Раньше вы постоянно хоть парой слов, да перебрасывались, а теперь почти не разговариваете. Он ведь тебе нравился, неужели разлюбила? — шутливо добавила она.       Молли закашлялась, чтобы случайно не выдать себя. Похоже, они переборщили с конспирацией: очень уж Молли боялась, что родители каким-нибудь образом узнают, что она все равно продолжает встречаться с Артуром, хоть мама и строго-настрого ей запретила.       Но в чем-то Амелия Боунс оказалась права: на седьмом курсе Молли с Артуром и правда говорили непростительно мало, посвящая редкие часы, проводимые вместе, совершенно другим делам.