Первая любовь Осаму Дазая

Дазай понимал, что если Чуя был с ним приветлив вчера, то это совсем не значит, что он желает с ним дружить. Нервно поправив бинты и вдохнув полной грудью, Осаму толкнул дверь кабинета и тут же налетел на Годрика. — С дороги, уёбок! — Процедил брюнет, раздражённо отпихнув одноклассника в сторону. Следом за ним выскочила из кабинета Элоиза — сегодня она была накрашена ещё ярче, чем вчера. Вид у неё был не самый удовлетворённый. Обиженно надув губы, она было побежала за парнем, но тот лишь ускорил шаг, а после сам бросился бежать, лишь бы не встречаться лишний раз с девушкой глазами. Элоиза расстроенно остановилась посреди коридора, а после гневно повернулась к всё ещё стоявшему в недоумении Осаму. — Это из-за тебя всё, придурок! — Воскликнула она и, гордо развернувшись, пошла вниз по лестнице на первый этаж. Дазай понуро глянул себе под ноги, а после, безразлично пожав плечами, зашёл в кабинет. Внутри было довольно душно и жарко. Девочки-сплетницы сидели за одним столом и хихикали, «друзья» Годрика сидели за другим столом и играли в азартные игры. Коля Гоголь, который приехал учиться в Японию прямиком из России, учил Сигму русским матам. Но никто не волновал Осаму так сильно, как Чуя. Дазай мельком глянул на свою парту и с огромной радостью заметил там сидящего Накахару в компании Тачихары. — Привет! — Улыбнулся Чуя, когда Дазай подошёл к парте и вогрузил на неё свою сумку. — П-привет… — Зарделся Осаму, неловко сминая бинт на правом запястье. Дыхание участилось. — Как… как спалось? — Ну… — Чуя задумчиво прикусил губу. — «Спалось» в принципе громко сказано. — Чуя всю ночь дёргал на красивых девушек в купальниках. — Засмеялся Тачихара. Чуя возмущённо дал ему подзатыльник. — Ты придурок? — Спокойно спросил он. — Дазай, не слушай его, он чушь несёт. Тачихара принялся что-то Чуе доказывать, Чуя в свою очередь спорить с ним. И они совсем забыли об Осаму. Сам шатен застенчиво стоял около парты и зачарованно слушал их перепалку. Его сердце до сих пор трепетно стучало о грудную клетку, вызывая тонну мурашек, скрытых под пеленой бинтов. Дазай не понимал своих чувств. Но они ему несомненно нравились. — Слышал, сегодня будет линейка? — Вдруг поинтересовался Тачихара. Чуя, что-то гневно объясняя, запнулся и замолчал. Его глаза округлились и он разочарованно охнул. — Серьёзно? Тут и Осаму решил что-то да сказать: — Д-да, директор школы б-будет выдавать грамоты. — Если я лягу на скамейке в коридоре и пропущу это всё, Фукудзава-сенсей простит меня? — Повернулся Чуя к соседу. Дазай нервно улыбнулся и снова опустил взгляд. На миг ему показалось, что Чуя сочувственно прикрыл глаза. Накахара видел, как однокласснику сложно разговаривать. И ему хотелось хоть как-то помочь. Накахара неуверенно коснулся его руки, как вдруг прозвенел звонок. Дазай, вспыхнув, прижал руку к себе, а после слишком резко сел на своё место, отвернув от Чуи голову. Почему-то рыжего это немного рассмешило. Куникида-сенсей, по совместительству и по сложившимся печальным обстоятельствам ещё несколько лет назад классный руководитель 3-Б класса, вошёл в класс, грозно взирая на своих детей через тонкую оправу очков. Чуя слышал не самые лестные слова об этом преподавателе. Ученики любили его, но говорили, что тот слишком зациклен на своих идеалах и видит мир через свои чёрно-белые очки. Это значило, что в душе Куникиды-сенсея не было ни грамма позитива и оптимизма, никаких мечтаний, только строгое следование своим правилам. — Вы опять проигнорировали мою просьбу одеться в парадную одежду. — Куникида-сенсей положил папку каких-то документов на стол, а сам закатил глаза. — С вами невозможно нормально разговаривать. Вы хотите хорошего к себе отношения, но сами не слушаете того, что говорят вам старшие. И всё бы ничего, но именно в этот момент в кабинет вежливо постучали, а после разрешения войти на пороге оказался Годрик. Не в самом добром расположении духа и явно после небольшой пробежки между корпусами. — Нет, вы совсем страха потеряли. — Куникида-сенсей покачал головой. — Я клянусь, ещё раз такое будет на моём уроке, и вы все будете лично разговаривать с директором. Садись, Вэлман. Годрик фыркнул и прошёл к своему месту. Сидел он всегда рядом со своим лучшим другом, Девидом Кармбэком. Девид скучающе рисовал на парте, и только когда Годрик вернулся, оживился. — Ты зачем в другой корпус бежал-то? — Спросил Девид, понизив голос. — Элоиза тебя хоть с Луны достанет, тупой номер. — Придурок, с чего ты взял, что из-за неё? — Оскалился Годрик. Девид поднял руки в знак капитуляции. — Помнишь, ты тёк по медсестре с первого корпуса? Йосано-сенсей. У неё хорошие отношения с Осаму. Я ей сегодня там с документами намешал, а скоро будет школьная линейка, ей будет немного не до этого. Она так-то может попросить любого из учеников отнести ей документы в медпункт, но я всё же думаю, что обратится именно к бинтованному. Они все каникулы не виделись. А там его и запрём. Девид тихо присвистнул, мельком глянув на Куникиду-сенсея, вновь ругающего класс. — А может, ну это? Он же пожалуется. — Я не хочу видеть его рожу на школьной линейке. Пускай отдохнёт.

***

К сожалению, Годрик иногда тоже блистал умом. Догадки его были правдивы настолько, что он с уверенностью мог идти работать детективом. Акико Йосано, понимая, что не успевает разобрать нужные документы и уже должна находиться в главном зале, решила обратиться за помощью именно к Дазаю. В нём она была уверена даже больше, чем в самой себе. Шатен, только встретившись с молодой девушкой, расцвёл улыбкой. Чуя с удивлением отметил, что впервые видит, как тот улыбается настолько искренне. — Осаму, привет. Я понимаю, что ты бы очень хотел поговорить, но я сейчас спешу, иначе Фукудзава-сан даст мне по шее. — Извиняясь, произнесла Йосано-сенсей. В руках она держала груду бумаг. — Ничего, Йосано-сенсей! — Отмахнулся Дазай. — Мне помочь вам? — Да! — Улыбнулась Акико и тут же вручила стопку документов ученику. — Осаму, я тебя люблю. Правда. За мной должок. Дазай слегка покраснел, провожая медсестру взглядом. Подошедший Тачихара недовольно нахмурился. — Ай-яй, Дазай, ты закадрил нашу Йосано-сенсей! Вот же сволочь. — У тебя же Гин. — Выгнул одну бровь Чуя. — Гин ещё пока не знает, что моя. — Печально вздохнул Мичизу. Издалека он уже приметил девушку, идущую к лестнице, и теперь ожидал, когда она подойдёт чуть ближе. — Так, ладно, сейчас я пройдусь с ней и заговорю. — Удачи. Я напишу про вас роман. — Пообещал Чуя, поворачиваясь к Осаму. Тот всё ещё неуверенно стоял, прижимая к себе «подарок» Йосано. — Можно я пойду с тобой? Я не был ещё в первом корпусе. Чуе так хотелось немного разговорить Дазая, узнать его ближе, поэтому он любыми силами пытался проломить эту стену неуверенности, воздвигнутую самим Осаму. — Да… да, давай… — Промямлил шатен. Чуя предложил свою помощь, желая забрать хотя бы половину документов себе, чтобы облегчить ношу, но Осаму категорически отказался. Он просто не хотел казаться в глазах Накахары бессильным. Вот так они и вышли на улицу. Солнце ярко освещало территорию школы, вокруг стрекотали кузнечики и шумели ученики. Чуя задумался о том, что Дазаю, должно быть, жарко с такими слоями бинтов, но он решил тактично не спрашивать. Тем более, Осаму сам не хотел, чтобы Накахара лез в его проблемы. Первый корпус школы, самый главный корпус, был настолько огромен, что Чуе резко захотелось учиться именно здесь. На первом этаже располагалась большая комната отдыха для учеников, наполненная столиками и пуфиками. Через высокие окна пробивался солнечный свет. Дазай слегка улыбнулся, глядя на широко распахнутые глаза Чуи. — Да, понимаю. — Произнёс он, тоже подняв глаза к потолку. Окна тянулись вверх прям до него. — Я в какой-то степени горжусь тем, что учусь именно здесь. Я думаю, в Йокогаме не найти школы лучше. Чуя опустил голову и посмотрел на Дазая. Тот мечтательно глядел в небесную синеву за окном, и даже не замечал, что говорит без страха и сомнений Медкабинет находился неподалёку, стоило подняться на второй этаж, как дверь к нему располагалась прямо напротив летницы. В медкабинкте пахло лекарствами и старыми книгами. Дазай безошибочно определил стол Йосано-сенсей, аккуратно разложив документы около ноутбука. — Ты с ней хорошо общаешься? — Поинтересовался Чуя. — Есть такое. Она любит слушать меня. — Ответил Дазай. — Я люблю Йосано-сенсей, но не с той пошлостью, с которой о ней думают другие парни. Я люблю её, как человека. Доброго, отзывчивого и честного. Накахара, быть честным, умилился. Они направились к двери, ведь до линейки оставалось совсем немного времени, и какого же было удивление Чуи, когда, дёргая ручку, дверь не желала поддаваться, оставаясь закрытой. За ней раздались громкие шаги, а после надломленный голос Годрика. Казалось, он говорил Накахаре прямо на ухо: — Сидите тихо и не рыпайтесь. Даже самые умные детективы совершают ошибки. Годрик не предполагал, что ему придётся запереть Осаму вместе с новеньким. Какое-то неизвестное чувство распирало его лёгкие, но от плана парень отказаться не мог. Постояв ещё немного за дверью, выслушивая громкие ругательства Чуи, он бросился обратно в третий корпус, намериваясь не опаздывать на линейку. Накахара ещё раз грязно выругался, пиная от злости дверь, а после повернулся к Дазаю. Тот стоял, прижавшись к столу, дрожа, как осиновый листочек. Взгляд его вновь стал неуверенным, печальным и очень напуганным. И это всё мигом охладило пыл Чуи. — Ну ты чего… — Чуя поджал губы. — Всё равно после линейки Йосано-сенсей вернётся сюда, мы не останемся тут навсегда. — Теперь Годрик и тебя обижает. — Прошептал Осаму, низко опустив голову. Ему стало так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю и никого никогда больше не видеть. В особенности Чую. — Брось, я ему набью морду сразу после того, как эту чёртову дверь откроют. — Попытался развеселить парня Чуя, но вышло как-то слабовато. Накахара не знал, что ему предпринять. Он впервые видел подобного человека. И от этого становилось не по себе. Чуя совсем не знал, как ему помочь. Но Чуе очень хотелось. Поэтому он мягко опустился перед Осаму на корточки, заглядывая ему в лицо. — Не обращай на него внимания. В мире много таких тупых идиотов. Я не против дружить с тобой… я хочу с тобой дружить. Если тебе плохо, обращайся ко мне. Дазай закусил губу, рассматривая лицо Чуи. Перед глазами бегло проходились картины прошлых лет, издевательств. Сейчас Осаму вновь вспоминал то, что так не хотел вспоминать. Когда-то его тут запирали. Опять же, один и тот же человек. Только это был вечер, конец учебной смены. Дазай искренне боялся того, что про него забудут. Вы слышали, что был такой мальчик, Осаму Дазай? Нет, кажется, не слышали… Сколько слёз он пролил в тот вечер, сколько шрамов он оставил себе своими маленькими ногтями. Мальчик боялся, что никто его не найдёт. Никто не заберёт, не согреет, не успокоет. Мори-сан, отец Дазая, спохватился очень быстро. На пару с Йосано-сенсей они всё же нашли охранника, только начавшего обход по всему корпусу, выпросили у него ключ от медкабинета. Нашли они Осаму, когда тот находился практически в отключке, сопливого. Дазай знал, как сильно в тот момент отец испугался. Он хотел в это верить. — Осаму, если так будет продолжаться… — Мори-сан выглядел очень уставшим. Сейчас они оба сидели в гостиной, Дазай пил горячий шоколад и упорно отказывался рассказывать причины его недопониманий с Годриком. Наверное, он и сам не понимал причин. Взволнованный отец ещё долго благодарил Йосано-сенсей, согласившуюся помочь с поиском сына, а та в свою очередь переживала ничуть не меньше. — Мне придётся перевести тебя в другую школу. Завтра же я поговорю с директором на счёт твоего одноклассника. — Нет! — Вдруг воскликнул Дазай, чуть не опрокинув чашку с горячим напитком себе на ноги. Мори-сан грозно стукнул кулаком по столу. Прежде он никогда не злился на сына так сильно. — Не надо, папа, пожалуйста, прошу тебя, не говори про Годрика… И не переводи меня в другую школу. — Да что с тобой? Ты хочешь и дальше страдать из-за этого придурня? Кажется, сегодня я узнал, что Годрик вытворяет такое не первый раз. Осаму потупил взгляд, поджав губы: — Мама хотела, чтобы я учился именно в этой школе. — Он не стал упоминать о том, что Элизабет часто рассказывала сыну о своих былых годах, вспоминая и первое знакомство с Мори, и обещая, что именно в этой школе творится настоящее чудо — находишь самых лучших людей в жизни. — А Годрик неудачно пошутил. — Почему ты его покрываешь? — Изумился Мори, вдруг чувствуя, как бессилен в этой ситуации. Упоминание жены вновь больно отдалось в груди. Осаму не ответил. Сейчас Чуя стоял и слушал эту историю с таким изумлением на лице, что в моменте Дазая стало искренне жаль. Он говорил это с безразличностью, но Накахара почему-то чувствовал, что на самом деле в его душе мечутся всевозможные эмоции и чувства. Дазай переодически останавливался в своём монологе, собирался с мыслями, и когда наконец закончил, то почувствовал какое-то дикое облегчение. Словно груз с плечей свалился. Дазай последний раз открывался кому-то очень давно, пару лет назад так точно. Сейчас ему казалось, что всё это он рассказал зря, сам же втянул Чую в свои проблемы, показался трусом и идиотом. Накахара наверняка почувствовал к нему лёгкое отвращение? Но когда в долю секунды парень преодолел расстояние между ними и бережно прижал к себе, Дазай застыл каменным изваянием, боясь даже двинуться как-то не так. Щёки пылали, дыхание стало таким неровным, что Осаму думал о том, как бы не упасть в обморок. Такой приятный момент разрушился так же быстро, как и начался. Чуя виновато улыбнулся и отодвинулся, почесав затылок: — Ты не против был? А то я как-то даже не спросив… — Нет! — Слишком резко произнёс Осаму. — Нет, нет, не против! То есть… совсем не против… — Его недавнее обретение в навыке говорить тут же исчезло без следа, оставив после себя новые меканья и беканья. Ожидание выдалось довольно весёлым. Парни вместе поиграли в сиритори, обсудили свои интересы (какого же было удивление Осаму, когда Чуя, как оказалось, слушал примерно ту же музыку, что и он сам). Когда же за дверью послышался шум, а в замочной скважине повернулся ключ, Осаму даже слегка расстроился. Йосано-сенсей пребывала в мягком шоке, выпуская парней из кабинета, сделав про себя небольшую хитрую пометку. И если Чуя уже порядком подостыл и пребывал весьма в неплохом состоянии души, то Осаму резко переменился в лице. Злость бурлила в нём, как кипящая вода. — Вот вы где, блять! — Тачихара нагнал двоих на улице. — Вы куда девались вообще? — У Годрика поспрашивай. — Ответил Чуя, сунув руки в карманы. — Я его убью, клянусь. — Добавил Дазай, грозно взирая на Мичизу своим единственным глазом. Тачихара сглотнул. Если бы ему дали задание определить, кто из одноклассников станет будущим злодеем-маньяком, то тот без раздумий указал бы на шатена. А ещё одинокая повязка на глазу напоминала Тачихаре про алчных пиратов из детских рассказов. Дазай не кидал пустых слов на ветер. Выходки Годрика впервые в жизни разозлили его настолько сильно, в первую очередь он злился не за себя, а за Чую. Накахару, этого прекрасного лучика света в кромешной тьме, ангела-спасителя, трогать было категорически запрещено. В особенности Годрику, который мог этот чудесный свет омрачить своей гнилой и тёмной аурой. Брюнет выглядел таким довольным, когда вышел на улицу из третьего корпуса в компании пары-тройки своих дружков — Девида, Каджи, да Марка. Непринуждённо болтая, он то и дело косился на Осаму, стоявшего недалеко, ухмыляясь ещё больше. Это и спровоцировало Дазая на действия. Он резко двинулся в их сторону, отбросив сумку около клумбы с цветами. — Осаму, стой! — Крикнул ему вдогонку Чуя, забеспокоившись. Годрик, надо было отдать ему должное, остановился сам. Девид замешкался, когда увидел надвигающуюся в их сторону грозовую тучу, поэтому потянул Каджи и Марка за собой. Это совсем не их война. Вэлман совсем не ожидал резкого выпада кулака Осаму, пришедшего ему прямо по лицу. В шоке и бешенстве он уставился на одноклассника, который в свою очередь сам от себя подобного не ожидал. Какие-то двенадцатилетки поодаль завизжали. Чуя, добежавший до Осаму, про себя подумал, насколько эти девочки глупые. Зачем кричать, привлекая внимание? Годрик толкнул Осаму, заставив того упасть на асфальт, и уже хотел дать ему несколько пинков, но в это же время Чуя сам включился в драку, зарядив кулаком брюнету в живот. Тот согнулся пополам, выкрикивая грязные ругательства, а Накахара, подозревая, что учителя совсем скоро могут выйти на улицу, подхватил только вставшего Дазая под локоть, взял свою и его сумки и потянул за собой прочь. Было жарко. Осаму понуро разглядывал свою раньше белоснежную, а ныне пыльную рубашку. Он до сих пор не верил, что смог это сделать. Дать отпор Годрику. Перестать терпеть. Чуя, напротив же, улыбался так сильно, что Осаму хотелось смеяться. Куда он его тащил — так и оставалось в секрете. — Мы куда-то конкретно идём? — Поинтересовался Дазай. — Нет. — Вдруг остановился Чуя. — Вообще нет. Я без понятия, куда мы прёмся. — И рассмеялся. Дазай тоже начал хихикать, глядя на умирающего со смеху Чую, потирая свой локоть, который совсем недавно Чуя же и держал. Они всё ещё находились на территории школы. Напротив школьного сада. Самое начало года, самый разгар цветения сакуры. Осаму обожал эти деревья, они символизировали спокойствие и… любовь. — Господи, как же ты классно ему врезал! — Улыбнулся Чуя, дружески пихнув Осаму в плечо. Шатен застенчиво прикусил губу. Наконец Накахара огляделся по сторонам, взирая на опадающие лепестки сакуры. Красиво. — Вау, у нас в школе был свой сад, но не настолько большой… — Его раньше не было. — Ответил Дазай, кивком головы предлагая пройтись по маленькой тропинке, покрытой щебнем. — Фукудзава-сенсей опрашивал, сколько человек будут заниматься этим садом. У нас есть клуб, состоящий из добровольцев, убирающихся тут переодически. Также они высаживают новые растения и ухаживают за этими сакурами. Когда-то я был в их числе, но больше полугода назад вышел из клуба. — Почему? — Поинтересовался Чуя. Они присели на скамейку. — У меня было плохое состояние. — Спустя продолжительную паузу тизо произнёс Осаму. — Сложно было работать с людьми. Накахара сочувственно кивнул, а после достал свой мобильный из кармана, протянув его парню. Шатен непонимающе моргнул. — Я подумал, может, номерами могли бы обменяться… — Как бы невзначай протянул Чуя и усмехнулся. — Шутишь?! — Дазай с радостью схватил его телефон. — Конечно! Чуе нравилось, что настроение Осаму вновь поднялось. Он так активно вводил свой номер в телефонную книгу Накахары, что вновь хотелось рассмеяться. И обнять. Поднялся лёгкий ветерок, отлично расслабляющий после небольшой драки. Дазай краем глаза заметил, что хвост Чуи совсем растрепался, и намекнул ему на это. Удивлённый Чуя глянул на себя в отражении экрана телефона, и вздохнул. Порой эти хвосты серьёзно мешали, но с распущенными волосами Накахара не хотел ходить внутри здания школы. Сцепив пальцами резинку, волнистые рыжие пряди волос спали на широкие плечи. Осаму так и застыл, разглядывая «новый» вид Чуи. Было в нём что-то такое, отчего глаз было совсем не оторвать. Уже позабытое в силу ситуации то самое неизвестное чувство накатило на шатена новой волной. Сердце вновь учащённо забилось о грудную клетку, не позволяя сильно вдохнуть. Лепестки сакуры плавно осели на макушке Чуи, и тот совсем этого не замечал, увлечённо добавляя новый контакт в телефон Осаму. Дазаю как никогда хотелось снова ощутить это крепкое объятие, тёплые руки на своей спине и горячее дыхание на макушке. Что это такое? Последним действием Дазая перед тем, как сохранить имя Накахары в своих контактах, было поставить в конце слова «слизняк» (Дазай решил, что это довольно забавно) глупое сердечко. Глупое, блять, сердечко. И душа Дазая Осаму навеки обрела непокой вплоть до окончания учебного года.