Тайна, которая повлекла за собой любовь

      По дороге домой Арсений не мог выкинуть из головы этого мальчишку. Его собственные мысли раздражали — Антон ведь еще совсем ребенок. Но чертовски милый и, что уж там, сексуальный ребенок.       «Наверное, стоит напиться, — мелькнула мысль. — Завтра пар нет, чего себя сдерживать? Может, кого-то встречу, пересплю — и все станет на свои места. Точно! Это сто процентов из-за недотраха. Решено, в бар!»       В ближайшем баре Арсений, расталкивая людей, пробился к стойке и заказал целую бутылку коньяка. Остался сидеть тут же — обычно так он находил секс на одну ночь.       Изрядно выпив и окончательно измучив себя навязчивыми мыслями, он отправился на поиски сам. Но все вокруг казались не такими — не такими, как этот чертов Шастун. Пока его взгляд не упал на парня, безумно похожего на его «малыша», это прозвище почему-то само закрепилось в голове.       Быстрым шагом Арсений направился к танцполу. Парень танцевал один. Пристроившись рядом, Арсений поймал его взгляд. Блондин улыбнулся — было видно, что он тоже уже хорошо напился. Это Арсению было только на руку.       Они станцевали один танец, второй, третий и, запыхавшись, решили вернуться к бару, чтобы допить коньяк.       — И как же зовут моего спутника на эту ночь? — пьяно улыбаясь, спросил парень.       — Арсений. А моего как зовут? — придвинулся ближе Попов.       — Антон, — прошептал ему на ухо блондин. Ебать. Вот это поворот. Значит, можно будет по полной воспользоваться ситуацией.       — Ну что, Антоша, жду в туалете, — подмигнул Арсений и направился к первой кабинке.       Парень не заставил себя ждать. Не успел Арсений прикрыть дверь, как тот ворвался внутрь, сразу прижав его к стене. Он целовался грубо, настойчиво и дерзко, то и дело ухмыляясь в паузах. Арсений отвечал тем же — таким же грубым, требовательным поцелуем. Парень начал спускаться ниже: шея, ключицы. Быстро скинув с Арсения рубашку, он продолжил: ребра, живот. Терпение было на исходе. Попов резко дернул его голову на себя, на мгновение прижался губами к его губам, а затем толкнул лицом к своему члену, который слишком требовал разрядки.       Антон сразу понял, чего от него хотят. Встав на колени, он быстро стянул с Арсения брюки, отправив их в угол, а затем и боксеры.       — Такой большой и жилистый. Ням, — сверкнув глазами, парень начал с осторожностью: сначала провел языком по головке, коснулся уздечки — от чего у Арсения вырвался стон, — а затем принялся заглатывать с таким напором, что тому стало страшно потерять равновесие. Парень был профессионалом, это было видно.       Но Арсений представлял на его месте своего Антона. Свое зеленоглазое чудо, которое с таким же жаром заглатывает его, словно это самая вкусная в мире конфета. Сдерживаться было невыносимо, но он не мог позволить себе кончить сейчас. Он должен его трахнуть.       Резко притянув парня к себе, Арсений начал целовать его, думая о своем малыше. Тот такой застенчивый… И ему нравилось фантазировать, что с ним он мог бы быть вот таким — дерзким, горячим, требовательным.       Их языки боролись друг с другом, и на секунду, оторвавшись, парень посмотрел на него своими карими глазами. Совсем не зелеными. Не глазами его мальчишки. Арсений резко развернул его к стене — чтобы не видеть этих глаз и продолжать думать о своем Антоне.       Смочив пальцы слюной, он осторожно ввел первый палец и удивился, не встретив сопротивления.       — Я знал, куда иду. Подготовился заранее. Надеюсь, ты рад, — обернувшись, прошептал парень, закусывая губу. Блять. Зачем он это говорит? Его Антошенька так бы не сказал. Его малыш не с карими глазами. С силой развернув голову парня и впечатав ее в стену, Арсений решил вытрахать из него эту самоуверенность. Сложно думать о скромняге, когда перед тобой такой «зверь». Сейчас он сделает его робким.       Без предупреждения он вошел в него на всю длину. Парень вскрикнул от боли, но Арсению было плевать. Он хотел этого. Хотел, чтобы тому было больно и страшно. Хотел сломить его дерзость.       Он схватил его за задницу, сжимая ягодицы до боли в пальцах, и со всей силы шлепнул, продолжая вколачиваться в него. Дав небольшую передышку, он сменил угол, и парень резко застонал, понял, попал по простате. Арсений специально избегал этого места, трахая его так, чтобы тот получал больше боли, чем удовольствия.       Выйдя полностью, он с силой вошел снова. Одной рукой схватил парня за шею, начал душить, а другой грубо сжал его член, начиная надрачивать.       Он душил его до тех пор, пока парень не начал задыхаться и рыдать. Отпустив шею, Арсений принялся жестко бить его по ягодицам. Тот начал сползать по стене, лицо было залито слезами, и он тихо взмолился, чтобы это закончили. Вот оно. Та самая робость.       Медленно выйдя из него, Арсений сел на крышку унитаза и посадил парня к себе на колени спиной к себе. Запрокинул его голову и медленно, почти нежно, слизал с его щек слезы. Поцеловал веки, щеку, а затем и губы, шепча:       — Мальчик мой, Антошенька, не бойся. Все хорошо. Тебе будет приятно, я тебя не обижу.       И он начал входить в него снова, уже точно находя ту самую точку. Парень не мог перестать стонать. Успокоившись от слез, он начал двигаться в такт, сам насаживаясь на него. Арсений закрыл глаза, представляя лицо Антона, схватил парня за член, и они кончили почти одновременно, сильно и громко. Парень стонал так, что, казалось, было слышно по всему бару. Он сполз на холодный кафельный пол, пытаясь отдышаться.       И тут Арсений пришел в себя. Что он, блять, наделал?       Какой нахуй Антон? Осознание отрезвило его мгновенно.       Блять. Блять. Блять. Он же хотел вытеснить мысли о Шастуне с помощью секса с другим. А что в итоге? Трахнул парня, похожего на него, с тем же именем, все время думая о своем студенте и издеваясь над несчастным парнишкой.       Черт. Он перевел взгляд на парня, а тот… улыбался. Блять, улыбался. После всего, что с ним только что сделали.       — Это был самый лучший секс в моей жизни, мужик. Так меня еще никто не трахал. Ты просто зверь, — проговорил парень и, подползая, взял в рот его полувставший член, желая продолжить.       В отвращении Арсений оттолкнул его, быстро оделся и вышел из кабинки. Ему было плевать на алкоголь в крови — чувствовал он себя трезвым, слишком трезвым после такого осознания. Нужно прекращать любые внеучебные контакты с Шастуном. Потому что он не знал, сколько еще продержится, чтобы не трахнуть этого мальца по-настоящему.