Тайна, которая повлекла за собой любовь

      — Прости-прости, что помешал, — Паша смотрел на него и хихикал. — Она там прячется?       Вот гандон. Знал бы он, что только что сорвал…       — Не «она», а «он». И да, там. Пошли отойдем, чтобы не услышал, — не хотел, чтобы Антон подслушал их разговор.       — Стой-стой. «Он»? Ты же давно мальчишек не трахал. Чего сейчас вдруг?       — Паш, давай честно — тебя ебет?       — Еще как! Хочу посмотреть, кто там. Покажи, кто смог в тебе гея снова разбудить.       — Ты уже начинаешь бесить. Говори, что хотел, и сьебывай.       — Воу, полегче. Ко мне пришла твоя Ира, вся в слезах. Просила передать, что тебе пиздец и чтобы ты готовился.       — Сука… Как же она меня заебала! Это все ты виноват, блять, что вытащил меня в клуб той ночью!       — Эй, давай без раскидывания обвинениями. Не я же твой хуй в нее запихивал. Лучше думай, что делать.       — Что-что… Она папке своему все расскажет, и мне пиздец — уволят.       — А вот и не уволят. Я же был с тобой. Смогу подтвердить, что ничего не было. По-хорошему, найти бы какую-нибудь девушку, чтобы сказала, что ты был с ней, и никакой Иры рядом не было.       — Бля, а это идея. С нами тогда была твоя знакомая… Алена, по-моему. Как думаешь, на нее можно рассчитывать?       — Арсюх, не знаю. Ты ей в тот вечер понравился. Может, это, конечно, мимолетно было, но все же…       — Да пиздец какой-то.       Надо было срочно что-то придумывать. Ира точно побежит к отцу, а после такого обвинения его ни в один университет не возьмут преподавателем. С этой Аленой нужно попробовать поговорить — лишь бы и она чего не начала себе придумывать.       Куда делся Паша? На секунду задумался — и все, его нет. Вот черт!       — Паша!       Единственное место, куда он мог пойти, — это лаборантская. А там же Антон. Ну заебись! И конечно же, открыв двери, Арсений увидел картину: этот гандон общается с Шастуном.       — Ну и короче, нужна твоя помощь, — глядя ему в глаза и улыбаясь, говорил Пашка.       — Да, конечно, я помогу Арсению Сергеевичу, — Боже, что он наговорил мальчишке? Тот сидел весь красный и кивал после каждого слова.       — Ну вот и порешали. Арс, наверное, стоит и тебя просветить? — ухмыляясь, сказал друг.       — Было бы замечательно, — не сдерживая злости, прорычал Арсений.       — Ну короче, Тоха скажет, что отмечал свое поступление с другом в том же баре, и вы чуть повздорили, когда мы с тобой только пришли. И малой весь вечер был на нас зол, поэтому не спускал с нас глаз. Ушли мы быстро, через час, потому что было тухло. Ну как? Я гений! — Паша сиял от собственной изобретательности.       — Очень хорошая история. Но я бы не хотел заставлять Шастуна врать. Тем более, вы вроде с Ирой друзья, — эта идея Арсению совершенно не нравилась.       — Нет, Арсений Сергеевич, я вам помогу! — Антон был похож на щенка, который пытается привлечь внимание хозяина.       — Так, Антоха, если хочешь помочь, тебе надо быть чуть холоднее. Не забывай, вы же повздорили с ним в клубе, — давал наставления Паша.       — Я понял, — и тут же лицо Антона изменилось. Особенно когда он посмотрел на Арсения. Тот действительно ощутил исходящий от него холодок. Молодец.       — Значит, решено. Ведем себя так, будто ничего не случилось, и ждем армагеддона. А сейчас, Тоха, беги — у тебя, наверное, дел много. А нам с Арсом надо еще пообщаться, — Паша был прав. Им предстоял серьезный разговор.       — Ах, да, конечно. Извините. Всего хорошего, до свидания, Арсений Сергеевич, до свидания, Павел Алексеевич, — и снова перед ними был смущенный и суетливый мальчишка. Боже, он был шикарен.       — Паша, блять, ты ему все рассказал? — знал бы он, как Арсений зол на него сейчас.       — Что? Нет, конечно. Я сказал, что Ира уже давно по тебе сохнет и все это выдумала. Он моментально согласился — видать, были какие-то причины.       — Ладно… Спасибо хоть на этом.