Кошачьи игры 2: Золотой лев

      По сути Финн Каплер только выиграл, но так считали лишь другие. Его финансовое состояние не пострадало, а сын Большого Босса нуждался в опытном помощнике, и встретил как дорогого друга.       Но Финн ненавидел юг, ненавидел пальмы, наглых местных, местную кухню и своё нынешнее положение. Да, он был вторым человеком на фирме, но сын Янга, хоть и хороший парень, но мальчишка, моложе него. Пусть он умный, как отец, жёсткий и справедливый, но подчиняться молокососу?       Внешне Финн был спокоен. В глубине души, наверное, понимал, что виноват. Ненависть к Джеймсу Дюпре могла вылиться во что-то очень нехорошее, ибо Каплер тогда малость не в себе был. Не вернись вовремя кошачий любовник Дюпре, сейчас Финн не под южными звездами бы жил, а смотрел на небо в клеточку.       Мыслишки были, да… Гаденькие, неадекватные, грязные мыслишки. Выпороть по заднице, как нашкодившего мальчишку, а потом, может, ещё… чтобы зеленоглазый кот знал, что он не единственный, кто имеет эту жопу.       То, что Джеймс подставился — Финн не сомневался. Может оборотень и отжигал в трусах, но раком такие не стоят. Оттого Джеймс Дюпре сильно упал в глазах Каплера.       Вернувшись в ту ночь домой, Финн здорово нажрался. А проспавшись и протрезвев, ужаснулся. Оборотень был в ярости, мог бы запросто кожу с лица содрать. Или…       Или покарали бы анально. Был бы раскупоренным на пару с Дюпре. Тогда бы Финн точно утопился. Чтобы свой драгоценный зад кому-то подставить…       Джеймс на такое бы сам не пошёл, но он глядел в рот своему коту, а тот… Тот, скорее всего, на многое был способен. Ярость в его глазах, тогда из зелёных превратившихся в огненные, Финн запомнил.       Это напоминало любовь. Дурацкие чувства, в которые Финн верил лет до десяти. Теперь эти оба счастливы, а Финн в жопе, пусть и относительной. Когда вещи собирал — ему многие завидовали. Из заснеженной столицы в вечное лето.       Да и всевидящее око Большого Босса теперь так далеко. Финн ходил, задрав нос и даже прощальную вечеринку закатил, и никто не знал, как его глодало горькое чувство, что Каплера отправили в ссылку.       Понятное дело, что остаться ещё хуже. Можно встретиться с Дюпре, а позорную последнюю встречу оба ещё не скоро забудут. Может Джеймс раком и стоит, но всё равно в выигрыше.

***

      В Сан Терез привлекательный Финн быстро обзавёлся поклонниками обоего пола, но на близкий контакт не шёл. Будто что-то надломилось в нём. Внешне не изменился и работал прилежно, но вечерами ехал в свой новый коттедж, в окружении буйного кустарника и цветов всех оттенков, и проводил вечера в одиночестве.       Чтобы снять напряжение, снимал девушек и парней на улице, и как от чумы шарахался стриптиз баров. Выпивать теперь он предпочитал в новом доме с видом на море. Позволить себе жить роскошно можно было по-прежнему.       Вид ночной воды умиротворял и расслаблял. Шипели волны, где-то далеко горели огнями яхты. Может, со временем стоит прикупить себе игрушечку с парусом… Послать всех к чертям и уплыть за солнцем.       Но пока Финн сидел на берегу с бутылкой пива в руке, смотрел на закатные лучи и слушал шум волн.       В окружении его теперь были одни люди. Почти… С оборотнями лишь по работе. Держался Каплер холодно-вежливо и близко к себе не подпускал. А от кошачьих шарахался примерно так же, как и от стриптиз баров.

***

      Стриптиз Финна нашёл сам. Каплер пил кофе, глядя, как блестят волны в утренних лучах солнца. В такие моменты думать о грустном не хотелось. В его родном городе сейчас снег и холод, а тут — рай земной. Лезли в окна жасминовые ветви, осыпая подоконник лепестками, за ними сиреневая жаккаранда скрывала дом от дороги. Приятно вечером скинуть одежду и окунуться в тёплые волны ласкового моря.       И ещё здесь не было соседей.       До вчерашнего дня.       А утром, когда зевающий Каплер раздвинул жалюзи на кухне — так и остался с разинутой пастью. На берегу отжимался какой-то мужик. Голый…       Волосы золотые до середины спины и накачан, как чёртов бодибилдер. И с какого-то хрена на его пляже! Вот другого места не нашёл! Финн рыкнул от злости и хотел послать чужака, но мускулатуру оценил и, плюнув, вернул жалюзи на место.       Завтракать расхотелось. Финн вылил кофе в раковину, думая пожрать позже, но тут дверь сотряслась от мощного стука. Финн аж дёрнулся. Дверь распахнул и рыкнул второй раз.       Физкультурник закончил свои отжимания и теперь весело скалился на пороге.       Охуевший Финн молча пялился. Морда чужака явно кулака просила. Вылупился нагло чёрными глазами, но Каплер тогда его рожи не разглядел, потому что из одежды на пришельце были лишь деревянные бусины на шее.       Короче, он был голый. Абсолютно. Внизу живота здоровенный хер лежал на таких же здоровых литых яйцах. Блондин снова оскалился, ещё и подмигнул:       — Нравятся?       — Кто?       — Малыши, кто же ещё? — заржал чужак и за яйца себя подëргал. — На них все залипают. Можешь потрогать, если хочешь.       — Иди на хуй! — заорал Каплер. — Мне тут маньяков ещё не хватало! Сейчас полицию вызову!       — Тпру, погодь! Я твой сосед, вообще-то. Бегаю тут. Я чего зашёл… Водички не дашь глотнуть?       — Тут не кафе для голых придурков. Додумался перед моим домом яйцами трясти.       Золотоволосый обиделся, даже губы надул:       — Злой какой… Видать с севера приехал. Вы там от холода все злые, как собаки. Дай попить — жалко что ли?       И попёр на него, как бык. Финну ничего не осталось, как развернуться и пойти за водой.       — Сырую не пью, — крикнул незванный гость.       — Кипячёной не держу, — в тон ответил Каплер.       — Тогда сок давай.       Финну хотелось дать ему по роже. Хреново, что он сдачи получит сразу же, а с фингалом на работу не поедешь. Пусть выпьет сок, может свалит быстрее.       Золотоволосый уже в гостиной нашëлся. Нахально ходил по комнате, всё разглядывал и голая жопа его прям таки светилась. Оттопыренные булки, такие же загорелые, как и всё тело. Финн не любил нудистов, не любил наглых гостей, и поэтому сунул стакан с соком.       — Пей и вали, я на работу опаздываю.       — Холодненький, — довольно прижмурился хренов нудист. — Давай что ли знакомиться. Лекс! — и граблю протянул.       Финн скривился, но руку пожал. Заглянул в глаза… И тут понял…       Перед ним был оборотень. Кто ещё может так спокойно звенеть яйцами перед посторонними? И ухмылка, и огонь горящий в глубине чёрных глаз. Такие бывают лишь у перевёртышей.       — Оборотень, — рассеяно сказал он.       — Ага. Лев, — кивнул блондин. — А как тебя звать, красивый?       Финн зашипел, как раскалённая сковорода, на которую воды плеснули.       — Ле-е-ев!       — Ну! — подмигнул Лекс. — Кисок любишь?       — Не-на-ви-жу, — отчётливо ответил Финн и теперь растерянность появилась на морде льва.       — А-а-а…       — Аллергия на кошек, — с мрачным удовольствием сообщил Финн. — Сейчас сыпь начнётся, потом задыхаться стану.       — На нас не бывает аллергии…       — Я — особенный, — кивнул Финн. — Ты свалишь, или будешь ждать моей смерти? Предупреждаю, я в коме уже лежал, не хотелось бы повторения.       Лев сморгнул и поставил стакан на столик.       — Извини, приятель, не знал. А я хотел…       — Я бы тоже, — перебил Финн. — Очень хотел бы поехать на работу, — и показательно посмотрел на часы.       Лев, казалось, расстроился. Яйца почесал и Финн вдруг чихнул. Само вышло, но Лекс отпрыгнул и руки выставил:       — Всё-всë, ухожу.

***

      Тем же вечером, в баре, к Финну подсел парнишка. Пьяный вдрыбадан и весёлый. Горланил о своей скорой свадьбе, показывал фотографию невесты и угощал всех выпивкой. Финну тоже бокал пива сунули и тут же счастливо облапили. Каплер сам развеселился, слушая пьяный трëп.       Через час, с парнем по имени Джесси они уже были друзьями, а ещё через полтора Финн тащил его в такси:       — Мотай домой, к невесте, дружище, пока все деньги не спустил.       Джесси всё заверял в своей любви к небесной красоты девушке и лез обниматься. Каплер, наконец, усадил его и вытер взмокший лоб. И тут же услышал сердитое:       — Смотрю, прошла твоя аллергия.       Золотоволосый Лекс стоял рядом и так сверкал глазами, что Финн забздел и попятился.       — А с чего такие выводы? — вяло спросил он и Лекс кивнул на такси:       — Я его к тебе подсадил. Джесси — леопардик. Что-то не торопишься ты впадать в кому, Финн Каплер.       — А имя откуда узнал?       — Если захочу — узнаю и цвет твоих трусов.       Финн машинально схватился за ремень.       — Не… Не надо…       — Точно? Мне очень хочется стащить с тебя джинсы и дать по жопе за то, что наврал.       Каплер нахохлился:       — А нехер было лезть ко мне. Ненавижу кошек, а особенно вот таких.       — С большими яйцами? — весело спросил Лекс. — Завидуешь? Ты мне свои покажи, может, тоже ничего. Дело не в размере, а в умении. Ладно, не бзди. Пойдём выпьем. И не вздумай отказаться — ты мне должен.       Финну как никогда захотелось домой, а в глазах льва веселье. И пить расхотелось. Каплер брал бокал, мочил губы и отставлял. Разглядывал бутылки в баре, людей, и упорно избегал львиного взгляда. Лексу начхать. Подбородок рукой подпëр и стал гипнотизировать. Финн не выдержал первым:       — Вот чего тебе от меня надо?       — Понравился. Как ты дверь открыл — так прям сразу! Стоит такой… Глаза тоскли-и-ивые… Несчастная любовь? Могу избавить!       Финн пивом подавился, закашлялся, и его так хлопнули по спине, что Каплер чуть носом в стол не уткнулся.       — Какая прелесть, — прохрипел он, вытирая слëзы. — Бегает без трусов, помощь предлагает… Я, пожалуй, откажусь. И тоску свою найду с кем развеять.       Финн начал подниматься, но тяжёлая рука придавила назад.       — Кто-то обидел тебя, птенчик?       Каплер так дёрнулся ко льву, что тот отшатнулся:       — Я не птенчик, — шипел Финн и у него аж клокотало в горле. — Не детка, не малыш и даже не зайка. Я мамочке своей не позволял себя так называть, а тем более тебе. И никому не позволю устраивать со мной какие-то проверки. Если я сказал, что у меня аллергия на кошек, значит так оно и есть. Меня не ебëт, как ты узнал моё имя и цвет трусов, но теперь можешь об этом забыть. И если не затруднит, выбери себе другое место для пробежек. Увижу ещё раз — вызову полицию.       Лекс пришёл на следующий день.

***

      Было воскресенье. Финн счастливо пускал слюни в подушку и видел во сне Санта-Клауса с пряниками, когда снова замолотили в дверь. Свято уверенный, что оборотень и близко к его дому не подойдёт, Каплер с подвыванием зевнул, открыл дверь на веранду и остался стоять с открытым хлебалом.       — Я в трусах, — ухмыльнулся Лекс и щëлкнул резинкой.       — Дай угадаю, — зло процедил Финн. — Водички пришёл попить?       — Неа… Я пришёл пригласить тебя на завтрак.       Каплер застонал и потëр глаза.       — Навязался на мою башку… Не хочу… Я не завтракаю.       — Как это не завтракаешь? Это самая важная часть приёма пищи! Один умный сказал… Забыл… В общем, завтрак — чего-то там это… Обед — чего-то ещё… А на ужин можно барбекю забацать. Ну-ка, двигай своей красивой попой. Ко мне ты не пойдёшь — так я тут приготовлю.       И поднял внушительных размеров закрытую корзину. С такой бабушка Каплера водила малолетнего внука на пикники. Финн затрясся от ярости. Он вообще был парень вспыльчивый, но на памяти своей бесился так лишь три раза.       Первый раз лет в семь, когда у него велосипед украли; второй — несколько месяцев назад, узнав, что гадёныш Дюпре завалил-таки в свою койку пантеру. Третий раз, по плану, может, был бы ещё лет через десять, но случился сегодня.       Хотелось заорать, схватить сковороду и трахнуть соседа по кумполу, но остатки разума ещё теплились в его собственной башке. Реакция кошек раз в пять быстрее человеческой. Увернëтся ведь, потом ещё и оборжëт. А просто так орать глупо — у льва мозги были в яйцах, всё равно не дойдёт.       Но его ещё трясло от гнева, и всё, что он мог — это гордо уйти в гостиную и хлопнуть дверью. Но хлопнуть не успел. Влетел лев и с порога заорал:       — Соль забыл! Где у тебя соль?       — В синей банке.       Лев исчез, но ровно на миг. По подсчётам Финна он обратно и до кухонного стола не дошёл, когда вернулся и крикнул:       — А салфетки где?       — Глаза разуй!       — А белый перец есть? Я чёрный не люблю…       Может в роду Финна тоже были львы, потому что зарычал он не хуже любой кошки. Лекс аж вытянулся:       — Пипец, какой ты сексуальный, когда злишься, — выдохнул он. — Сожрал бы! С солью, салфетками и белым перцем. А соевый соус ты любишь?       Каплер мысленно сосчитал до десяти и спросил:       — Ты не роллы, часом, делать собираешься? Я не люблю азиатскую стряпню.       — И это замечательно, потому что роллы я вертеть не умею. Жди, мой хороший, я скоро.       Через пятнадцать минут он порадовал блинчиками. С одной стороны — ничего нового, но как подал! Они лежали горкой, золотистые, дымящиеся, облитые шоколадным сиропом. И сверху несколько ягодок малины и черники. Точь-в-точь, как в рекламе, и у Финна в животе заурчало. Рядом дымилось какао и ещё синий цветочек в вазочке. У Финна такой вазочки не было — он это точно знал.       Но запах шёл такой, что Каплер слюной ещё в гостиной стал капать. Он посмотрел на себя в зеркало и хмыкнул: рожа злющая, волосы дыбом и слюни текут. Как есть бешеный.       Жаль, что я не оборотень, неожиданно подумал Финн. Подрались бы… Но тут же эту мысль откинул — Лексу он бы в любом случае проиграл.       Быстрее сожру — быстрее свалит, решил он. И тонкий голосок гаденько захихикал в голове: да хрен тебе, Финн Каплер. Но морду, или, в данном случае — лицо, надо было держать. Финн сел и молча подвинул к себе тарелку.       Вкусно… Каплер навернул пяток блинчиков, подобрал ягоды и еле успел увернуться от Лекса с салфеткой:       — У тебя тут сироп размазался…       Надо было что-то сказать и лев ждал похвалы, и Финн растянул губы в улыбке:       — Вкусно. А зачем белый перец просил?       — Надо было как-то беседу завести, — пожал плечами Лекс.       И улыбался, сука. Финн решил, что ошибся. Серое вещество льва было не в яйцах, а, определённо, в жопе, и давно через дырку в горшок вытекло.       — Ну вот, — продолжил Лекс. — Теперь ты сытый и добрый. Самое время спросить… Отчего такой охуенный парень живёт один?       — С чего ты взял? У меня две любовницы в городе. Сегодня как раз к одной поеду.       Лекс широко улыбнулся и Финн оскалился в ответ:       — Только не говори, что ты всё-всё про меня выяснил.       — Ну…       — Значит и ответ должен знать.       Лекс облокотился на стол и вытянул цветок из вазы:       — Знаю, что ты работал на севере и был на хорошем счету. Едва ли не второй рукой хозяина. А потом, неожиданно, переехал сюда. И я вижу, что ты зол. Нет, не на меня. Будь здесь хоть сорок любовниц — они лишь для физических потребностей. На сердце у тебя пусто. Ты предпочитаешь людей и недолюбливаешь наших. Но одна птичка начирикала — с сыном босса ты в хороших отношениях. Не любишь исключительно кошаков.       Не отъебëтся, с тоской подумал Финн. В конце концов это не секрет.       — Парень, которого я считал своим другом, увёл у меня любовника, — сказал он. — Ну… Почти любовника. Я его первым срисовал… Обхаживал, аки принца, но вдруг нарисовался Джейми Дюпре и…       — Можно чуть подробнее? — попросил лев и расслабившийся Каплер снова взвился:       — С какой стати? Ты кто, мой психотерапевт?       Но Лекс устроился поудобнее, а в глазах его уже не было привычных смешинок… И выговориться так хотелось… Финн не маленький мальчик, чтобы жаловаться, но и проблема его была больше, чем украденный когда-то велосипед.       — Я повышение получил. Закатил вечеринку…       В подробности он не вдавался, говорил скупо, а о последней, позорной встрече и вовсе не заикнулся. Это ни к чему. Ничего тогда и не случилось, а то, что он чуть не обоссался — так сам виноват. Лев не перебил ни разу, слушал очень внимательно и хорошо, что хоть не смеялся.       — Ну, чего примолк, док? — спросил Финн. — Диагноз поставил? Можешь теперь язвить, я разрешаю. Над влюблёнными дураками всегда особо весело ржать.       — Ты — не влюблённый… Ты просто дурак, Финн Каплер, — вздохнул Лекс. — Не существует любви с первого взгляда. Страсть существует. Искра, химия… Называй как угодно. Видишь объект и член встаёт. Глаза напрямую с членом связаны, как нос с горлом, — хохотнул он. — Не знал? Ты захотел этого парня. Дико захотел, а это и есть страсть. Потом ещё и обозлился, что не выгорело. Тебе, поди, раньше не отказывали? И вдруг какой-то хмырëнок, который тебе в подмëтки не годится, уводит из-под носа чудо-кошку. Обидно… Но только всё равно бы не выгорело, даже если бы ты и получил ягуара в постель. Трахнул бы и бросил.       — С чего такие выводы? — мрачно спросил Финн.       — Слишком темпераментные оба. Днём бы дрались, ночью — трахались как одержимые. Это прикольно до поры, до времени. Потом разбежались бы или поубивали друг друга. Забыл бы ты пантеру и вздохнул спокойно. Потому что никакой любви меж вами нет и не будет.       Финн молча отпил, покрутил пустую чашку и отвернулся. Но не выдержал и усмехнулся.       — Какой знаток любви! Искра, химия… Что же тогда любовь?       — Чтобы полюбить, надо с человеком хотя бы пять минут поговорить. Вот тогда ты понимаешь — твоё это или нет. Это тоже называют любовью с первого взгляда. Я уверен, что у того парня… Джейми… ничего с котом на первом свидании не было. Трепались, присматривались… Про звëзды там, про книги, про закаты на Гавайях. Этим он кота и привлёк. Коты редко влюбляются. В основном, позволяют себя любить.       Финн глянул угрюмо:       — Да? Чего ты за мной тогда ходишь? Я влюбляться не собираюсь и про звëзды ты от меня не услышишь.       — Я сам могу о них рассказать, — с готовностью придвинулся Лекс. — Кстати, закаты на Гавайях — говно. Самые крутые закаты — там, где ты родился.       — Может быть… Там, где я родился, солнце садилось за помойку и я в ту сторону редко смотрел.       Лев ещё ближе придвинулся:       — Тогда для тебя самые красивые закаты будут здесь. Я могу…       — Видел уже, — и Финн отодвинулся. — Впечатлён и всё такое… На хрен ты мне всё это рассказал? — заорал он вдруг. — Я ему, а он… Дебилом меня выставил. Меня Дюпре ткнул и ты теперь… Давайте все… Новая развлекуха, говорить Финну, какой он дебил.       — Ну тише, тише, — миролюбиво загудел Лекс. — Не хотел я тебя унижать. Просто объяснил… Ты потом успокоишься и сам поймёшь. Станет легче.       — Правда? — с надеждой спросил Финн. — Прям легче станет? И буду жить спокойно? Блин… Мне как будто уже полегчало. Прям дышать захотелось. И влюбиться… Да по-настоящему, как ты сказал.       Лекс приоткрыл рот:       — Правда, что ли?       — Нет! — рявкнул Финн. — Психолог херов! Иди втирай какому-нибудь долбоëбу, а от меня отвали, понял? Сколько хочу, столько и буду беситься.       — Валяй, — развеселился лев. — Ты мне и таким нравишься.       — А ты мне — нет! — ещё громче заорал Финн. — Ходит тут… Я ненавижу таких патлатых и наглых. Качок переросток.       Лекс только развалился поудобнее:       — Неа! Раз уж тебя надо лечить от неразделённой любви, то твоим врачом буду я.       Финн вдруг понял, что устал. Может ему и требовался врач, но Лекс, как показала практика, на эту должность не годился.       — Обойдусь.       — И даже не попробуешь? — прищурился лев. — Я не всем предлагаю.       — А я не всем отказываю.       Дальше случилось непредвиденное. Лекс — недаром, сука, кот, — неуловимо переместился и оказался рядом. Каплер только брякнул, а уже оказался в кольце львиных рук.       — А ну, грабли убрал! — завопил Финн и криком подавился.       Зубы Лекса прихватили мочку уха, отчего Каплер пискнул, как резиновый пупсик, и широкий язык прошёлся по шее.       — Бука, — сказал он, выпуская охуевшего от такого вылизывания Финна. — Тебя трахнуть надо как следует — сразу нормальным мужиком станешь.       — Я-а-а…       — Станешь-станешь, — спокойно кивнул Лекс. — То, что ты в кого-то там член совал — это фигня. Правильное лечение производят через задницу. Кому ремень хороший помогает, но ты из этой школы вырос… Так что в твоём случае — хороший член.       И вдруг снова притиснул Каплера:       — А если дашь кому-то — я тебя и ремнём выдеру, так и знай, — вкрадчиво шепнул на ушко Лекс.

***

      Каплер отходил часа два… Руки отчего-то мелко дрожали и такие картины в голове… Финн чертыхнулся и схватился за коньяк. Но тут увидел, что только десять утра и выругался ещё раз. Сходил в душ… Увы! Картинки в голове лишь отчётливее стали.       Увидел себя связанным и голым, с призывно оттопыренной задницей. И сначала по ней флоггером проходятся, только нежно так, ласкающе, затем херачат и зад становится красным — оттенка сольферино.       Финн никогда подобным не увлекался, но вдруг как наяву почувствовал нежные поглаживания кожаной семихвостой плëтки, шлепок, больше похожий на лёгкий ожог, и жар, разливающийся по ягодице. От зада на бёдра и в паху вдруг тоже горячо стало.       И потом его трахают. А он — связанный и с кляпом во рту, воет, пузырится соплями… И только хер отчего-то стоит. Это самым обидным было. Финна никто в зад не имел, но только в трусах реально налилось и потяжелело.       Каплера натурально затрясло и он рванул в ванную второй раз. Отпустило разом. А уже вечером, лёжа в кровати, Финн вдруг понял. Его домогались точно так же, как он в своё время лез к танцовщику Мэтту. Приезжал, пожирал глазами, заказывал приватные танцы. На улице караулил, пытался что-то дарить. И представлял…       Сначала мечты были вполне нормальными, как он будет кошака выгуливать, идя чуть позади, и смотреть, как его друзья и знакомые пожирают их глазами и пускают слюни на красавца кота. И так небрежно волосы Мэтта растрепать и ключи от машины ему бросить: «детка, поезжай домой, я скоро буду…»       А потом, злясь на Дюпре, представлял именно грязные картинки. И связанного Мэтта, и зад его, готовящийся к порке, и как в этот самый зад совать фаллоимитатор, потому что шлюховатая жопа кота недостойна его прекрасного во всех отношениях члена…       Страсть, химия, любовь с первого взгляда — так сказал Лекс. Ха! Ни хрена Финн в это не верил. Любовь у него была лет в десять, к красивой и яркой соседке. Он даже цветы с клумб воровал и под дверью ей клал. Но соседка, поймав его за этим занятием, обсмеяла его, да ещё всем растрепала. Финн тогда надолго стал посмешищем, а соседку возненавидел.       Для неё всё закончилось плохо. Подцепила не того кавалера, от него — некрасивую болезнь, и об этом тоже все узнали. Тогда Люсиль уже не гарцевала гордо по улице, а норовила прошмыгнуть домой незаметно. Один раз встретилась глазами с Финном и он, презрительно сплюнув, отвернулся. Прошла любовь…       Сейчас всё это было уже далёким и размытым. А вот предупреждение льва — очень отчётливым. И Финн, поняв, что трусит, взбесился. Да пошёл он, этот Лекс!

***

      У Финна в Сан Терез кабинет не меньше, а ноги его новой секретарши, пожалуй, длиннее, чем у предыдущей. Ещё Сью Айрин оказалась расторопнее, и глазки не строила, чему он только порадовался. Гадить на рабочем месте Каплер никогда не планировал, тут хоть Мисс Вселенную подсунь.       С сыном Большого Босса отношения были почти дружескими. Парень был копией отца — такой же спокойный и невозмутимый. Финн видал его брата — вот у того черти в глазах плясали. И ещё Финн видал любовника Брайана Янга.       Последний тоже пытался строить из себя важного мужика, но периодически забывался и наружу вылезал наивный пацан, явно проживший большую часть жизни на задворках мира.       Первый раз Финн это увидел, когда ехал с парнем в лифте и тот прилип к стеклянной двери, с восторгом разглядывая уплывающий вниз город. Каплер только хохотнул про себя. Это было на второй день его пребывания в Сан Терез. А вчера, встретившись с парнем второй раз, вдруг шевельнулся:       — Роберт, да? Не обидишься, если спрошу? У меня есть знакомый… И в целом… Каково человеку жить с оборотнем?       Мальчишка застенчиво улыбнулся:       — Мне нравится.       — Но сам ты остался человеком, — уточнил Финн. — Брайан не предложил?       — Он предлагал. Но мои родители… — замялся парень. — Словом, я решил попозже. Лет десять в запасе у меня есть. А Брайан — замечательный, — разговорился он вдруг. — Знакомство у нас было… Весьма оригинальным. А потом он спас меня от рысей.       Финн открыл рот… И со стуком захлопнул. Херовы кошки, злобно подумал он. Исключений среди них, скорей всего, нет.

***

      Финн снял мальчишку на Роуз Авеню. Долго разглядывал девок, потом парней и выбрал одного. Волосы цвета расплавленного золота и чёрные глаза. Плохо, что худой, а то было бы полное сходство. Зато такой же нахальный и развязный.       — Ронни, — весело назвался он.       Каплер привёз его в номер в дёшевом мотеле и от души оттрахал. Садистом он не был, а то шлюшонку досталось бы по полной программе. Вот если бы на его месте был лев-переросток — этот получил бы на всю катушку.       Но Финн таких огромных не трахал даже в своей фантазии. И даже изображать не стал, потому что снова увидел флоггер на своей жопе и розовый хуй внутри. Того, кто к хую прилагался, он и представлять побоялся. Да ну, к чёрту!       Но в теле была истома и приятная усталость. Отстегнув Ронни сотню, он заехал в ресторан, с удовольствием сожрав стейк и гигантский кусок черничного пирога с мороженым, и уже полусонный вернулся домой.       Солнце село и море лениво накатывало волны на берег. Финн смотрел на чёрную воду, чувствуя удовлетворение. В эти минуты никогда не хотелось думать о проблемах души и сердца. Шорох волн успокаивал, и было так приятно вдыхать аромат маттиолы.       Позади тоже зашуршало. Каплер обернулся и чертыхнулся.       — Водичкой любуешься? — ласково спросил Лекс.       Задница Каплера поджалась, будто нехорошее почувствовала.       — Только тронь, — прошипел он. — Урою! И не посмотрю, что ты сраный оборотень.       Лекс скривился:       — За жопу испугался? Не ссы, не трону. Шалав не люблю.       — Это кто тут шалава? — взвыл Финн.       В чёрных глазах Лекса ничего не прочесть, и рожа как каменная.       — Наебался хорошо?       Финн оскалился:       — Да как тебе сказать… Волшебно!       — А Ронни сказал, что ебëшь ты так себе…       Дошло не сразу. Финн тупо поморгал и, неожиданно хрипло спросил:       — Очередная проверка, значит?       — Типа…       — Все алкаши и шлюхи в городе тебя слушаются? А тëтка, что моет в моём доме полы, докладывает тебе сколько гондонов находит в мусорном ведре? Ты себя больше не утруждай. Я сам теперь все гондоны буду собирать и почтой тебе отправлять… Что ещё сделать, чтобы ты от меня отъебался? — ласково спросил Каплер.       — Вот сейчас ты меня обидел…       — Кто-то только что назвал меня шалавой, — парировал Финн.       — Я…       Финн не слушал:       — Думаешь, я ничего не понял? Человечки для вас — полные идиоты, ведь так? Джейми Дюпре знал, куда меня отправят. Сообщил своему любовнику, а Мэтт — тебе. Кошки ведь держатся вместе, не так ли? Какая охуительная месть, — заржал он. — А дальше-то что по плану?       — Финн…       — Тут два варианта, — перебил Каплер. — Первый: это довести меня до нервного срыва, чтобы я сорвался и что-нибудь отмочил. Репутацию очень легко подмочить, тем более, что она у меня не слишком идеальна. Думаю, что тут всё уже по пунктам разработано. В итоге меня уволят к херам собачьим, и Дюпре будет счастлив. Праздник, наверное, со своей пантерой устроят.       — Финн!       — Второй вариант: это что я охуею от твоих приставаний и отдамся, лишь бы ты отвалил. Скорей всего это будет запечатлено на видео и выложено в сеть, что в итоге приведёт к первому варианту.       — Мне не нужно доводить тебя до нервного срыва, — сказал Лекс. — Ты стал долбанутым ещё до встречи со мной. А с Мэттом и твоим другом я не знаком — можешь поверить.       Финну расхотелось продолжать разговор и он провёл рукой по лицу. С какой стати что-то объяснять? Он шагнул к дому, давая понять, что беседа окончена. Но Лекс был туповат, это Финн понял ещё неделю назад.       — А давай барбекю забацаем? — предложил вдруг он. — Тебе расслабиться не помешает. Посидим, выпьем…       — Потрахаемся, — в тон ему продолжил Финн.       — Это ты предложил.       — Я предлагаю тебе свалить. Даю двадцать секунд и вызываю полицию. Появишься в моей жизни ещё раз — подам в суд за домогательства.       Лицо Финна неподвижно, но глаза опасно потемнели, и лев понял. Отступил и кивнул.       — Я понял, Финн. Больше не потревожу, — но уходя, вдруг обернулся. — Но! Но, если вдруг так случится, что ты сам придёшь ко мне… Поверь, уже не выпущу.       После его ухода Финн уже привычно достал бутылку водки, но вдруг передумал. Да с какой стати? Он слишком много пьёт в последнее время. И из-за кого? Придурочного, озабоченного утырка, ошибкой судьбы родившегося оборотнем. Был бы человеком — уже давно с разбитым ебалом ходил бы. Финн у него сто процентов не первый.       Но уже лёжа в постели, Каплер вдруг подумал о последних словах Лекса. Сам придёшь… Жди, ага, угрюмо подумал Финн. И вдруг сел. А ведь может так случиться. Тут идти-то двести ярдов.

***

      Лекса он видел ещё дважды. Сначала в баре углядел его шевелюру и спешно ретировался было, но в дверях затормозил. А почему он должен бояться белобрысую кошку? Он пришёл выпить и выпьет.       Лекс с компанией мужиков сидел в углу, и они гоготали как дети. Финн же протиснулся к бару, заказав пива и всё время косился. Четвёрка таких же здоровяков. Один, правда, прижимал к себе щуплого парнишку, а второй каждые две минуты хватался за телефон и жизнерадостно орал:       — Да, солнышко? Скоро, солнышко!       Финна никто не замечал, но настроение у него вдруг упало. Лучше бы дома выпил. Пить пиво глядя на волны было приятнее, чем пить его, слушая вопли за спиной. Раньше вопли были вокруг Финна, и толпа друзей глядела ему в рот…       Финн вдруг выпрямился. Да захоти он… Только пальцем щёлкнуть. И он щёлкнет. Пора снова немного встряхнуться и показать, кто тут крутой. А уходя из бара, он покосился на гогочущую компанию, и вдруг узнал худенького пацана, которого собственнически лапал плечистый мужик. Джесси, бля! Невеста у него, бля! Финн скрипнул зубами. Проверяющие, бля!

***

      Финн словами не разбрасывался, даже теми, которые вслух не говорил. Несколько ящиков дорогого спиртного, закуски из лучшего ресторана, и загадочный для всех Финн Каплер устроил попойку. Это он умел! Пара десятков человек веселилось в доме и на широкой террасе. Финн был пьян и счастлив, купаясь в лучах любви своих новых обожателей.       Про себя, может, немного жалел, что рядом нет Джека и Стю… Да и с тем же Дюпре было интересно. Но рожу держать надо, и это он тоже умел. И фотки завтра в инстаграме будут шикарные. Пусть все увидят, что Финну Каплеру везде зашибись.       Про соседа он забыл и весь вечер не вспоминал. Была ещё мыслишка, что наглый лев припрётся без спросу, как обычно, но Лекс присутствием своим почтить не соизволил. Финн про него и забыл… Почти.       Куча весёлого народа рядом и вновь этот момент всеобщей любви и собственной крутизны. И Финн благосклонно улыбался двум липнувшим к нему близняшкам. С левой стороны брат, с правой — сестра. Или наоборот…       Оба коротко стриженные, вторичные половые признаки на шее прикрыты широкими чокерами, а Мора ещё и плоская, как парень, и друг от друга они не отличались. Завалить в койку сразу двоих было заманчиво, тем более, что оба были не против.       Но к концу вечера они вдруг исчезли. Финна уже порядочно мотало и даже тосты за себя, любимого, поднимать устал. Он поискал глазами пепельные головы, вышел из дома, думая, что, может, близняшки решили проветриться… Но не нашёл. И не то, чтобы Финн расстроился, ибо скорей всего обоих не осилил бы, а позориться тоже не хотелось, но всё же, цыкнул раздосадованно, и решил, что гостям пора по домам.       Близняшек он узрел утром. Дом соседа Финн не видел, да и ни к чему — такой коттедж, в окружении разлапистых пальм и густых кустарников с жёлтыми и алыми цветами. Дома выходили на дорогу, и именно там, у блестящего Доджа, оба несостоявшихся любовника обнимались с Лексом.       Близняшки льнули ко льву, как котятки к мамке. На фоне крупного Лекса оба выглядели тростиночками. И оба хохотали, запрокидывая головы. А несколько часов назад так же смеялись, прижимаясь к Финну.       У Каплера шикарное телосложение — результат многочасовых тренировок, и он балдел от себя сам. Но рядом с гераклоподобным соседом тоже выглядел худышкой. И плевать, что Финн красив и богат. Незамороченный интеллектом Лекс отбил близнецов, даже не напрягая свои внушительные габариты.       Близнецы тем временем с Лексом распрощались и подбежали к своему спорткару. Финна при этом они не видели в упор. Додж газанул, окутав Финна облаком пыли, а сучий лев сиял улыбкой.       — Вечеринка прошла удачно, я смотрю?       — А я смотрю, ты не уймёшься? — процедил Финн. — Решил пойти с другого конца?       Рожа у льва вытянулась и Финн сплюнул попавшую в рот пыль.       — Не надо придуриваться. Теперь будешь отбивать моих любовников?       — В натуре не знал, что они твои любовники, — искренне удивился Лекс. — Да и никакие это не любовники, Финн, это — обычные бляди, и ты можешь сказать мне спасибо, что я избавил тебя от участи быть очередной галочкой в их списке. Ты — особенный, и у тебя должен быть кто-то особенный, а не потаскушки, что сношаются с каждым, кто на них посмотрит.       Финн запыхтел:       — Герой, блин… Сам, значит, любишь потаскушек?       — Я бы тебя любил, — прижал Лекс руку к своей могучей груди. — Так ведь не хочешь… Что же остаётся бедному львёночку?       И вздохнул тяжко. Финн же закатил глаза, что мол, с дурака взять, и пошёл к своему дому. Ледяной душ и чашка крепкого чая хорошо приводили в чувство. Потом стоило полежать на пляже, пока домработница убирает вчерашний срач.       Чай себе Финн приготовил, съел что-то, не чувствуя вкуса, и всё это время мрачно глядел, как трудятся пчёлы над цветками жасмина.       — Трудяга… Герой — кверху дырой…       На самих близнецов ему было начхать, но то, что их увели и трахали без спросу — было обидно. Что должен делать порядочный лев, которого отшил Финн Каплер? Правильно — страдать. А сосед не парился и выеб ночью аж двоих.       — Война так война, — прошипел Финн.

***

      Войну он просрал и не начиная. Следующий проститут, которого Финн, забив на разум, привёз домой, вытащил пистолет и потребовал денег. Налички у Финна — раз-два и обчëлся, но были дорогие часы и запонки. Парень не дëргался, не оглядывался нервно, а был удивительно спокоен.       Выстрелит, сразу понял Финн и покорно всё отдал. На прощание гадёныш въебал Финну рукояткой по лбу, содрал с него цепочку, забрал оба его телефона и спокойно слинял.       Почти не думая, Финн рванул к Лексу, чтобы тот вызвал полицию, но притормозил на границе. Репутация, мать её! Позволить, чтобы на фирме узнали, что респектабельного Финна Каплера — исполнительного директора, и практически второго человека на юге по значимости, обворовал проститут — было недопустимо. И Каплер, проклиная юг и всех его жителей, поплёлся назад.       Финн сменил причёску, прикрыв шишку на лбу волосами, и сделал вид, что ничего не случилось.

***

      Если стоять у самых волн, можно краем глаза увидеть соседский дом, увитый плющом. Финн подставлял лицо солёным брызгам, косился и испытывал желание пойти туда, найти сильного хозяина и пожаловаться. Отчего-то не сомневался, что злополучного вора приволокут назад, вернут часы с побрякушками и заставят Финну ботинки лизать.       Но гордость не позволила, и Каплер гордо отвернулся. Шишка прошла, обида зарубцевалась, а на запястье красовались новые часы. Жаль было лишь бабкино кольцо, что Финн носил на цепочке.       Финн пять лет прятал его под полом, чтобы мать не заложила в ломбард, сломал кисть в драке с чернокожим, пытавшимся сорвать его в то время, когда Каплер ещё доучивался… Но перед пистолетом спасовал.       В переживаниях сосед забылся, но через неделю о себе напомнил. Постучал привычно в стеклянную дверь веранды, но Финн открывать и не подумал. Наклонил голову, разглядывая, как блестит шевелюра льва на солнце, а тот точно так же башку повернул.       Так они друг друга с минуту разглядывали, и Лекс, наконец, поднёс руку к стеклу и на ладони блеснул знакомый кругляш. Финн решил, что показалось. Прижался к стеклу, сплющив нос и ошарашенно разглядывал.       — Откуда… Как… — севшим голосом спросил он, но лев молчал и до Каплера дошло, что он не слышит.       Тогда он открыл дверь и подрагивающими пальцами взял заветную пропажу.       — Откуда?       — Приметное, — пожал плечами Лекс. — Такие теперь не делают. Работа грубая, но камушек стóящий. Блестит, как твои глазки. Я его ещё в первый раз на тебе разглядел. Небось, бабулино?       — Да…       Голос снова предательски подвёл. Надо было благодарить, жать руку и что-то там ещё… Но Финн не был бы самим собой, если снова на набычился:       — Кто ты? Как фамилия? Все шлюхи Сан Терез под тобой ходят?       — Ну прям допрос! — засмеялся Лекс. — А если так, то что? — прищурился он. — Хорошему мальчику Финну теперь западло со мной разговаривать?       Каплер сам вырос в криминальном районе, но от местных банд всегда держался подальше, потому что знал, что рождён для другого. Вечерами смотрел на сияющие вдали небоскрёбы центра и был твёрдо уверен, что жить будет там, а грязные улицы детства останутся лишь в воспоминаниях. Вслух говорить ничего не стал, а лишь головой помотал. Лекс ухмыльнулся:       — Спокойно, цыпа. Папаша мой ломбардом заведует. Я заехал и колечко твоё случайно увидал. Что ещё украли?       Вдаваться в подробности Финн не стал — ни к чему. Проблеял, что напали на улице. Лекс кивнул и хлопнул его по плечу.       — Цепочку сам купишь. А лучше убери подальше.       Финн двое суток ломбарды обходил и думал, что не найдёт… А теперь самая ценная его вещица приятно грела ладонь.       — Я уберу, — счастливо пообещал он, но никто не ответил.       Финн поднял голову, но оказалось, что Лекс уже ушёл.

***

      Тут же стало стыдно, он ведь и спасибо не сказал. Или сказал… Отблагодарить было нужно. Хрен бы сам Финн мог разглядеть чьё-то кольцо, да ещё запомнить его. Но ещё хреновее, что вернул пропажу не кто-то, а оборотень, от которого он шарахался последние недели.       Вспомнилось, как лев нахально лез, как посмел лизать его шею… Оборотни никогда не церемонятся с понравившимися объектами.       Финн почесал затылок. Однако лев просто ушёл. Мог бы потребовать всякое… А он ушёл. Может понял, что ему не светит. Или нашёл кого-то ещё. На Финне Каплере свет клином не сошёлся. Он побродил по дому, повздыхал и направился к соседу.

***

      Такой же коттеджик, только более обжитой. На террасе нежно стукались друг об друга бамбуковые палочки и искрились стекляшки и зеркальца. Дверь нараспашку. Финн стукнул в дверь, но никто не ответил. Он просунул голову и тут же, забывшись, вошёл.       Будто в экзотическую лавку попал. Хиппи стиль, с невероятным количеством разноцветных подушек, соломенными циновками и глиняными курительницами. Стены увешаны пёстрыми ковриками, из углов смотрели блаженными глазами болванчики всех размеров.       И индийская музыка, раздававшаяся из недр дома очень была под стать. Финн обалдело оглядывался и даже, не устояв, потрогал что-то.       — Нравится? — спросили над ухом, и он, дернувшись, чуть не упал, но Лекс удержал.       — Что же ты всё время подкрадываешься? — нервозно вспыхнул Финн. — Нравится меня пугать?       — Ты сам пришёл…        — Я стучал, — пробормотал Финн.       Слова благодарности начисто выветрились из головы, потому что хозяин чудо-жилища снова был полностью голый. Правда, волосы его были влажными, видать, что из ду́ша, и это наготу оправдывало. Финн сглотнул:       — Я… Поблагодарить тебя не успел. Спасибо.       — Пожалуйста, — кивнул Лекс и продолжал стоять в каких-то паре дюймов от гостя.       — Интересно у тебя, — бубнил Финн. — Необычно. Можно сказать, что дерзко. Вполне под твой характер. Я это… Пойду.       Он попытался обойди Лекса, но тот ловко сдвинулся и перегородил дорогу.       — А куда это мы намылились? — усмехнулся оборотень. — Уговор помнишь? Придёшь ко мне — не выпущу.       — Какой договор? — заквакал Финн. — Я тебе ничего не обещал.       — Зато я обещал. Это ведь просто повод, верно? Чтобы попасть ко мне.       Каплер попятился:       — Какой ещё повод? Я пришёл сказать спасибо.       — Вежливый мальчик, — мурлыкал Лекс, зажимая Финна в углу. — Хорошенький мальчик с девственной попкой. А смотрит как… А губки кусает как… Страшно?       Каплер вжался в стену. Парадокс состоял в том, что Финну было страшно от пояса и выше… А той части тела, что ниже пупка, было пиздец как волнительно.       — Скажи честно, ты думал обо мне? — спросил лев и голос его стал низким и странно-вибрирующим.       Финн хотел сказать: нет…       — Да.       Вышел какой-то полузадушенный писк. Лекс этим не удовлетворился:       — И какие же мысли приходили в эту красивую голову? — спросил он, но голос Финна покинул окончательно.       Он замотал головой, снова дёрнулся в сторону, но зацепился ногой за циновку и полетел на огромную подушку. Завозился, но встать не смог. Финн перевернулся на четвереньки и тут тяжёлая рука сжала ягодицу:       — Отличная поза. Вот так и стой.       — Отвали, — рыкнул Финн, дëргая ногой. — Много себе позволяешь.       В следующий миг его снова перевернуло на спину.       — Ты достал меня, Финн Каплер, — зарычал Лекс и глаза его засветились. — Никто так со мной ещё не обходился. Я бы мог и вовсе не спрашивать… Ты забыл, кто я…       Лекс отстранился и Финну вдруг показалось, что он вспыхнул. Влажная ещё грива волос в воздух взметнулась, сверкнули глаза и перед перепуганным Каплером возник лев. Настоящий лев, песочно-желтый, лохматый и яростный. И размером раза в полтора больше обычного.       Финн уже видел этот взгляд, только у чёрной кошки, а за всю его жизнь это был четвёртый раз, когда оборотень оборачивался при нём.       Лев зарычал и Финн зажмурился. Этого ему показалось мало и он ещё и голову руками прикрыл. Могучая лапа чуть потянула его на себя, потом полоснула, и джинсы Финна превратились в две тряпочки. Ещё несколько касаний — и на нём остались лишь новые часы.       Широкий влажный язык прошёлся по животу, вырвав нервный вздох. Финн глянул сквозь пальцы, и увидел совсем рядом мохнатую голову и яростные янтарные глаза. Лев сморщил нос и обнажил клыки таких размеров, что обзавидовался бы любой смилодон.       Выхода у Финна было два. Первый — заскулить, превратившись в перепуганную тварь, как случилось с ним три месяца назад. А второй…       Финн убрал руки от лица и медленно сказал:       — А ну, отвали от меня, кошка драная! Чхал я на тебя и твои клыки. Ни хера ты мне не сделаешь.       Следующим движением он прижал колено к груди и резко выкинул ногу, заехав льву в нос.       Лексу… Сейчас было сложно назвать его по имени, удар Финна как мёртвому припарка. Только чуть дёрнул головой в сторону, но взгляд у него стал растерянным.       Финн приподнялся. Его била мелкая дрожь, но показывать этого он не собирался. Хера с два он ещё испугается оборотня! Да пусть он клацает зубами, рычит и сверкает своими зенками… Финн тоже крут и яйца у него такие же мохнатые!       Сейчас надо было встать и гордо уйти. Ещё бы прибавить что-нибудь в духе: «вали к мамочке, котёнок». Но ноги подкашивались и Каплер понял, что до двери просто не дойдёт. Но страх показать было нельзя. Раз начал — надо доиграть.       — Бар где? — рявкнул он и лев мотнул косматой башкой.       Налить в стакан Финн не смог — руки тряслись уже сильно, и Каплер хватанул водки из горла. Задохнулся, когда огненная жидкость пролилась в желудок, и его чуть отпустило, но не до конца. Лев сидел за его спиной и оборачиваться Финн боялся. Виду не подал… Вторую порцию налил уже в стакан, не оборачиваясь, отсалютовал и выпил ещё.       — Тебе плеснуть, киса? Могу в миску налить, полакаешь…       И чуть не заорал, когда со спины прижалось обнажённое тело и его обняли.       — Финн Каплер… Ты самый необычный мужик из всех, что у меня были. Не бойся, я бы никогда не причинил тебе вред. Хотел лишь проучить, но ты себя показал… Поверь — я поражён! Но теперь ты можешь орать и беситься сколько угодно — я буду дурак, если выпущу.       Финн вряд ли понял. Ноги подкосились и он без сил повалился на руки льва. Лекс ещё что-то говорил, укладывая его в постель. Запоздало дошло, что они оба — голые. Лекс и был без порток, а одежду Финна он срезал когтями. Острые у него когти…       — Зачем одежду испортил?       — Не мог больше сдерживаться. Но тело у тебя шикарное.       Лекс оглаживал его, проходясь ладонями по бокам, а Финн впал в какое-то странное оцепенение. Лев зарылся носом в его волосы, вбирая в себя запах мужчины, прошелся губами по скуле и втянул в рот нижнюю губу Финна. Каплер как очнулся. Хрен знает, что произошло, но его будто подменили. Рыкнул, обхватил голову Лекса и сам засосал. Пусть знает наших!       — Ты пьян, — беззвучно смеялся лев.       Финн только фыркнул. Бешеный адреналин ещё не схлынул, и к нему прибавилось ещё и возбуждение. Снова влепились друг в друга губами. Финн его даже куснул за губу. Лекс отомстил тут же, укусив за плечо. И этим снёс Финну крышу окончательно.       После он только ахал, подставляя тело под поцелуи — Лев прошёлся губами везде, изучая его тело. Тыкался носом, нюхая и тут же проходился языком, словно оставляя свои метки. Финну нравилось. Пускай…       Лекс как понял. Закинул его ногу на плечо и прошёлся поцелуями от колена до паха. Финн хмыкнул. Обычно так делал он сам, но лишь с женщинами. Кто бы мог подумать, что такие ласки мужчинам не менее приятны.       Лекс своё дело знал. Пощипал губами яйца, лизнул головку, вызвал ещё один вздох… Финн уплывал в сладкий омут, но последняя извилина ещё работала, и осознание, что львиный Геракл в него влюблён, приводило в восторг, что только лишь добавляло кайфа. Такое огромное и всё в его власти!       Он, Финн Каплер — хозяин льва! Разве сравнить со слащавыми мальчишками, которых Финн имел раньше? И никто так сильно его не желал. Финн вздохнул и тут же широко раскрыл глаза. Руки льва уже ползли к ягодицам.       — Только попробуй… Убью…       — Убьëшь, убьëшь, — бормотал Лекс. — Себя показал, теперь лежи и не рыпайся, а то ремень достану.       Финн вспомнил про плётку. Ещё не всыпали, а в жар уже кинуло. Трепыхаться он больше не мог.       — Считай, что мы победили оба, Финн. Хочу тебя — сил больше нет. Хочешь убить — убьёшь потом…       Дальше Финн не слушал. Пальцы в заднице — не слишком интересно, но язык Лекса, выводящий узоры на его коже, умело это заглушал. Финну хотелось большего.       — Не бойся, пупсик, — подбодрил Лекс и Каплер рыкнул:       — Я тебе покажу пупсика, кошак облезлый…       — Это кто тут…       Каплера корчило от этого массажа, а лев наблюдал, явно наслаждаясь. Сейчас хозяином Финна был он и Каплеру это не нравилось.       — Да давай уже! — взвыл он.       Через миг взвыл снова, но Лекс зафиксировал, прижав могучим телом:       — Терпи, мой герой, сам напросился…       Финн только оскалился. Лекс двигался в нём и глядели друг другу в глаза. Бирюзовые против чёрных. Может оборотни ещё и гипнотизировать умеют, чëрт их разберёт, но Финна стало уносить из реальности.       Глаза его затуманились первыми. Обвил ногами Лекса и сам поддал бёдрами. Внутри двигалось огромное, малëха распирало, но ощущения были охренительными, а оргазм таким острым, что Финна выгнуло и потемнело на миг перед глазами. Последнее, что помнил, это мощный рык льва, сотрясший комнату.       — Хорошо, что соседей нет, — говорил Финн, тряся головой и ошалело оглядываясь. — Аж оглушил.       — Ты как?       — Могу тебя о том же спросить…       Лекс захохотал, а Каплер оглядел его. Ну и здоров, бродяга! Самому не верилось, что только что его имела эта львятина. Каплер с трудом сел и огляделся. Всё тело было в розовых пятнах.       — Как я завтра на работу поеду? — бормотал он. — Что люди скажут?       — Позавидуют, — зевнул Лекс и утянул его назад. — Ночуешь здесь и это не обсуждается. Ты теперь мой, Финн Каплер.       — Ох, не рано ли ты о правах на меня заговорил?       — Ты ведь не думаешь, что я тебя выпущу теперь? Если у тебя кто-то был — забудь, — и Лекс тут же приподнялся. — Ведь у тебя никого нет?       Финну отвечать лень и он только головой покачал.       — А что насчёт того парня-пантеры? — осторожно спросил Лекс и Финн хитро прищурился:       — Очкуешь? Не ссы, я умею выбрасывать лишнее из головы. А уж с тобой это на раз получилось. Но я тебя тоже хочу предупредить…       Финн подцепил Лекса за прядь волос и так дёрнул на себя, что лев заойкал.       — Первое! — чётко сказал Финн. — Чтобы никому и никогда не трепать, что я был снизу! Кто из нас подставил зад — касается только нас. Тем более, что твой зад я тоже опробую и это даже не обсуждается. И при своих лохматых дружках чтобы помалкивал.       — Слушаюсь, мой повелитель, — Лекс попытался высвободить волосы. — Откуда ты знаешь про моих лохматых?       Финн ухмыльнулся:       — Если я захочу — тоже многое узнаю. А второе… Даже не смей обращаться при мне в зверя. Мне одного представления хватило. Хочется побегать на четырех лапах — предупреждай заранее.       — Да ладно, не психуй, — ласково загудел Лекс. — Тебе теперь, чтобы льва увидеть — достаточно в зеркало посмотреть.       Финн недоумëнно выгнул бровь и Лекс виновато вздохнул:       — Извини, это случайно вышло. Я тебя куснул во время секса, а ты даже не понял. Ну, иногда это случается… — и глядя на обалдевшее лицо любовника, торопливо прибавил. — Так и вижу белого льва с синими глазами. Ты будешь шикарной зверюгой, Финн.

***

      Каплер выл так, что откликнулись все собаки на побережье. У Лекса ухо заложило. Поморщился, но продолжал крепко держать любовника.       — Убью! — орал Финн, бешено дёргаясь. — Меня в зверя! В животное!       — В оборотня, — подсказал Лекс.       — Укокошу!       Но сжатый кольцом рук Лекса трепыхаться Каплер не мог — был намертво притиснут к львиной груди. Но не растерялся. Двинул пяткой по колену, а зытылком припечатал в нос. Лекс охнул и разжал руки.       — Дерёшься, как бешеная макака, — обиженно прогундосил он, трогая нос. — Ты же не макака? Если бы я был макакой — никогда не осмелился тебя укусить. Нет, если бы я был макакой — сам от сраму удавился. Но мы же львы! Ай!       И еле увернулся от летящей в его голову глиняной тарелки.       — Ты же царь зверей, Финн! Сохраняй достоинство. Чёрт! — и вновь еле увернулся, на сей раз от бронзового божка. — Поставь Шиву — это дорого, как память! — рявкнул он, увидев, что Каплер хватает очередную фигурку. — Ага, вон ту бери, она подешевле.       Финн швырнул в него ещё одну сувенирную куклу и теперь смотрел с ненавистью. У Лекса, кроме расквашенной губы ещё и бланш под глазом.       — Дороговато я плачу за бабкино кольцо, — процедил Финн. — Почему оборотни думают, что им всё позволено?       — А хрен их знает… — простодушно ответил Лекс. — Финн послушай… Харе с ума сходить. Миллионы людей на земле мечтают стать перевёртышами, и ты — сто процентов об этом в детстве мечтал. С каких пор ты стал бздунишкой?       Яростный запал Каплера прошёл. Он мгновенно вспыхивал, но так же быстро и остывал. А теперь Финн смотрел на свои руки, словно они уже шерстью покрывались. В зеркало глянул и провёл по шевелюре.       — Это какой-то пиздец, — прошептал он.       Лекс подошёл было, но наткнулся на яростный взгляд и отступил.       — Зато как на тебя смотреть теперь будут, — миролюбиво сказал он. — Ты и так крут, а теперь ещё и лев.       Финн угрюмо на него покосился:       — И все бабы мои?       — И все бабы… — согласился Лекс и тут же вытаращил глаза. — Что? Какие бабы?       Каплер мстительно ухмыльнулся.

***

      Ах, как же он ошибался, думая, что наступила жопа. Настоящая жопа наступила утром следующего дня. Накануне он всё же вырвался от Лекса, заехав на прощание льву в лоб.       Спал беспокойно, то и дело просыпаясь и щупая себя. Но кожа оставалась гладкой, и волосы на голове не спешили превращаться в гриву. Под утро Финн забылся зыбким сном, и почти сразу зазвонил будильник.       На работе всё изменилось. Люди ничего не поняли сначала, но оборотни, которых здесь было навалом, с ходу унюхали своего и теперь хлопали по плечу. Кто-то обниматься полез. А к обеду о чудесном изменении Финна Каплера узнали все, и попёрли разглядывать его, будто неведомую зверушку.       В кабинете особо не спрячешься, и от такого разглядывания, Финна натурально стало перекашивать. Он любил быть в центре внимания, но не таким образом. Обозлился, рявкнул и сам испугался. С перепугу показалось, что клыки уже полезли.       — Типа поздравляю, — сказал сынок шефа.       — Типа не с чем, — отозвался Финн. — Я не просил. Он сам. И ржёт… Сука!       В глазах Брайана тоже заискрилось веселье:       — Ну и что? Лев — это круто Как сказал однажды мой братец: не крокодил же.       — Не хочу быть зверем, — признался Каплер и тише добавил: — Ссыкотно. Вдруг нападу на кого… Сожру ненароком.       Брайан начал хохотать и сейчас сам придурочного Лекса напомнил.       — Не знаю ни одного человека, который пожалел бы, что стал оборотнем, — сказал он, оторжавшись. — Ты вытянул сразу золотой билетик, Финн. И не ссы, мы и в зверином облике остаёмся людьми. Можно и не оборачиваться, но тогда хреново будет. Всё же пообщайся с тем чувачком, который тебя тяпнул. Пусть объяснит, что к чему.       Финн кивнул, но сделал по-своему. С Лексом общаться желания не было. В оборотня превратить — это не велосипед украсть. В обиде даже секс с ним забылся.

***

      Каплер газанул, куда глаза глядят и опомнился уже за Сан-Терез, на безлюдной дороге. Вечерело и пальмы качали перистыми верхушками на фоне алого неба.       Моря отсюда видно не было. Солнце садилось за него, и зрелище всякий раз было невероятным, когда половина неба окрашивалась в золотой и алый цвета. Лекс был неправ, говоря, что самые красивые закаты там, где родился.       Там, где родился Финн по полгода была зима и небо закрывали серые облака. Но закаты здесь ему нравились. То особенное, странное чувство, что появлялось лишь с появлением солнца и его уходом за море.       Но сейчас Финн не смотрел. Вышел из машины и нервно заходил вокруг. Не обернуться зверем — это хреново, сказал ему Брайан, и в двух словах объяснил. Выпустить зверя необходимо, чтобы слиться с ним, а потом это можно делать примерно раз в месяц.       Значит, обернуться придётся. И обернётся Финн сам, без помощи патлатого урода, любящего бегать по утрам без трусов.       — Он обязан заботиться о тебе, — добавил Брайан, но глядя в злые глаза Каплера, добавил без уверенности: — Хотя бы первое время.       От Лекса хрен отцепишься. И глазом не моргнёшь, как будешь с ним вместе без трусов носиться.       Вспомнилась морда льва, когда он с Финна одежду срезал. Всё ведь уже решил про себя, всё продумал. Случайно, как же…       Финн затрясся в бешенстве, заорал… И таким рёвом отдалось в собственных ушах, что он аж присел. И с удивлением посмотрел на лежащие рядом тряпки.       Смутно напомнило пиджак и рубашку. Поодаль ботинок валялся. Каплер перевёл взгляд на ноги, но вместо них увидел мохнатые, мощные лапы песочного цвета.       Верно сказалось напряжение всего дня, потому что Финн закатил глаза и рухнул в обморок.       Очнулся он, когда стемнело окончательно. Одежды и впрямь не было, зато шерсть по всему телу. Но уже не страх, а восторг и необыкновенная лёгкость. Хотелось орать и скакать…       Скакать не очень ещё получалось — Финн путался в собственных лапах и заваливался на бок. Зато орать получилось. Каплер рычал на всю округу, вспугивая уснувших птах, и тащился сам от себя.

***

      Лекс, похоже, караулил. Едва Финн припарковался и вышел из машины, как тут же увидел его мощные плечи. Лев расплылся в улыбке и двинулся было навстречу, но Каплер мгновенно подобрал с земли булыжник и замахнулся. Лекс, как споткнулся.       — Только сунься, — ласково сказал Финн и рукой с камнем покачал.       — Но мальчик мой, я же несу за тебя ответственность и должен…       — В жопу иди.       — И это, если захочешь, — покладисто кивнул Лекс. — Ты ведь не передумал меня отодрать? Готов прямо сейчас.       — Обойдёшься, — лениво ответил Финн. — Чтобы я свой хер в жопу какого-то идиота совал… Меня же народ обсмеёт.       Глаза Лекса потемнели и он зарычал. Каплер в ответ зарычал ещё громче и лев впечатлился, но от своего не отступал.       — Нарываешься, киса моя. Мне что всю жизнь за тобой бегать?       — А больше не за кем?       — Да я весь последний месяц… Те две одинаковые бляди не в счёт, просто надо было напряжение снять. Ты же мужик — сам понимаешь… А у меня уже яйца лопались. Я не пацан, чтобы в кулак гонять. А ты стоишь тут. Фыркаешь. Фыркает он… А как без помощи оборачиваться станешь в первый раз?       Каплер снисходительно улыбнулся и Лекс понял:       — Да неужели? — обомлел он. — Сам? Да ты крут, приятель! Реально крут! Я ещё не слыхал, что бы вот так… Обычно всякие истерики и типа: «отпустите меня к мамочке!»… А ты мне вьебал, а потом — раз! — и сам!       Финн молча слушал и ему нравилось. Рука с камнем сама разжалась. Лекс пел и пел, аж заходился.       — Это надо отметить, слушай, — закончил он свой дивный монолог. — Выпьем? Клянусь, что в сторону постели даже не намекну. Мне за честь угостить такого крутого мужика.       Я — крут, довольно думал Финн, садясь в его тачку.       — Я — крут! — орал Каплер поздно вечером, высунувшись из окна машины.       — Я — лох, — простонал он утром, вылезая из кровати Лекса.       Как он согласился пойти ко льву — Финн ни хрена не помнил. И не то, чтобы он против был. Каплер помнил те феерические ощущения и хотел бы их повторить. Но предварительно помучав Лекса.       Но хитрый сосед оказался проворнее и угостил его забористыми коктейлями. Финн хорошие коктейли любил и был ещё в состоянии эйфории. А там и дружки Лекса подвалили. Трое таких же львов, только черногривых, и изящный леопардик — Джесси.       — Как невеста поживает, Джесс? — подмигнул ему Каплер, но тот не смутился, а расхохотался в ответ.       Через час они уже были настоящими друзьями, а ещё через три — Финна, собравшегося угощать весь бар, со словами: «я царь — имею право!» Лекс утащил домой.       Каплер орал всю обратную дорогу и пол ночи орал под Леском.       Спасибо, хоть жопа утром не болела. Лекс обрадовал, сказав, что про болячки, раны и переломы теперь можно забыть.       — Пятьдесят лет — самый расцвет, — болтал ночью Лекс, расписывая прелести будущей жизни, и незаметно увлекая его в сторону кровати. — Кто-то на пенсию выходит, а у нас — самый сок. Оборотни и не женятся раньше пятидесяти.       — Да? Тогда я тоже в пятьдесят женюсь.       — А кто спорит? Ручки подними, — сказал Лекс, снимая с Финна рубашку и толкая в кровать. — Женится он, ага… — пробормотал лев. — Да кто же тебя отпустит…

***

      Родной город встретил Финна снегом с дождём и колючим ветром. За полгода Каплер здорово отвык от зимы и теперь ёжился. Кто-то сейчас на пляже яйца греет, с завистью подумал Финн, и Брайан хлопнул его по плечу:       — Не куксись. Через четыре дня свалим обратно.       Если не попросят остаться, подумал Финн. Хрен знает, что у Большого босса на уме. А ему уже хотелось домой, в Сан-Терез.       Финн перебрался к Лексу всего пару месяцев назад. Может, ему и нравилось среди болванчиков и цветных циновок Лекса, но одну комнату отвоевал и обустроил всё по своему вкусу. Стильно, просто, элегантно.       Через день Лекс просунул голову в его кабинет и поставил на полку бронзовую жабу.       — Бабло приносит, — громком шёпотом сказал он. — Ты работай, работай, не отвлекайся. Я её уже активировал.       — Кого? — обалдел Финн и Лекс погладил жабу по спине, аки любимое дитя.       — Женевьеву. Им обязательно надо имя дать. С завтрашнего дня попрёт — вот увидишь.       Финну пёрло и так, но с Лексом спорить — себе дороже. Женевьева на полке не мешала, а через неделю к ней подселился кристалл, пузатое индийское божество, которое Финн любил щёлкать по лбу и волшебное зеркало.       Лекс и в чемодан ему умудрился какую-то фигню сунуть, а перед отъездом выеб так, что даже новая сущность не помогла: Финн весь полет полубоком сидел.       Он очнулся, когда подъехала машина, и с удовольствием прыгнул в тёплый салон.       Гостиничный номер, хоть и люкс, но без привычных Лексовских штучек-дрючек показался холодным и неживым.       Дом последнего, даже в хмурый день словно изнутри солнцем был наполнен. Искрились и позванивали всякие зеркальца и фигульки, и за́пахом далёких берегов веяло от его сувениров, ярких ковриков и пёстрых тканей.       Зато как удивились новой сущности Каплера в офисе! Ричард Янг удивлённо выгнул бровь, сын хихикал за его спиной, а остальные провожали восторженными и полными зависти глазами. Джек аж прыгал. Финн снова был на высоте! Так всегда будет.       А в коридоре неожиданно встретился Джеймс Дюпре. Похоже, подтянулся в карьерном росте, потому что костюмчик его стоил на порядок выше, чем раньше. Финн предпочёл бы Дюпре не видеть, но узрев, сделал вид, что у него избирательная амнезия.       — Кого я вижу, — чарующе улыбнулся он. — Джейми Дюпре, собственной персоной! Рад тебя видеть.       Дюпре смотрел настороженно, но руку протянул.       — Я думал, ты не захочешь здороваться…       — Я думал, ты не захочешь вспоминать, — вернул ему фразочку Каплер и принюхался. — Всё в человечках ходишь?       — В следующей жизни обязательно стану тараканом, если тебя это порадует, — сказал Джеймс и, похоже, чувство юмора всё же не растерял. — Как там на юге? Загар опупенный.       Финн вместо ответа чуть напрягся и его синие глаза вспыхнули золотыми огоньками. Дюпре дёрнулся:       — Ты что… Ты теперь…       — Да, детка, я теперь лев, — добродушно сказал Финн. — Царь зверей и всё такое… Мой нынешний бойфренд сделал мне подарок. А твой, смотрю, тебя не балует… Видать, не так уж и любит. Может, бросил уже?       Дюпре что-то растерянно проблеял, а Финн ещё шире улыбнулся:       — Ничего, не переживай. Какие твои годы… Я сегодня народ в ресторане собираю — ты приезжай. Так, скромненько… Мы, цари — народ простой…

Эпилог

      Джеймс был рассеян весь вечер. Пересолил бифштексы, разбил упаковку пива и тупо смотрел, как текут во все стороны пенные ручейки.       Подскочил Мэтт и стал собирать осколки. Глянул в глаза Джеймсу и нахмурился:       — Случилось что?       — Нет.       — Джейми… — вкрадчиво сказал Мэтт, поднимаясь. — Мне тебя снова за яйца помять?       Джеймс попятился:       — Я просто видел Финна Каплера сегодня.       — Та-а-ак…       — Нет, — Джеймс шутливо боднул любовника в грудь. — Всего лишь поздоровались. Будто не было ничего. Это просто воспоминания, Мэтт. Учились вместе и всякое было. Мы тогда были другими… Обычными парнями.       Мэтт взял его лицо в ладони. Долго смотрел и Джеймс в ответ — честным взглядом. Кот расслабился и потащил его в спальню:       — Но мы не ужинали, — запротествовал было Джеймс, на что Мэтт усмехнулся:       — Успеем. Мясо ты всё равно испортил.       Через час, вырвавшись от Мэтта, Джеймс приплёлся в кухню. Следовало заказать новый ужин — после секса с котом есть всегда хотелось ужасно. Но сейчас, вроде, и аппетита не было.       Джеймс что-то лениво хрумкал, глядя в окно и шагов Мэтта не услышал. Он никогда не мог почувствовать эту неуловимую, бесшумную кошку.       И отражение в окне не успел заметить… А через миг вскрикнул, когда острые зубы впились в плечо.       — Мэтт! Сдурел? Решил мною поужинать?       Танцовщик плотоядно облизнулся:       — Интересно, каким ты будешь котом, Джейми!       Дюпре не понял… Не поверил… Коснулся плеча и тупо разглядывал кровь на ладони:       — Мэтт…       — Тебя это волновало, ведь так? — Мэтт взял его ладонь и слизнул кровь. — Но ты никогда не скажешь, не пожалуешься и не попросишь…       Джеймс оторопело молчал и кот вздохнул:       — Нужно самому догадываться. Подарить новую сущность — самый дорогой подарок, какой может сделать оборотень. Так считают многие. Ты подарил мне себя, без остатка, Джейми, а я только пользовался этим.       Мэтт привлёк любовника к себе и мурлыкнул ему в затылок:       — Вот теперь и я сделал подарок тебе. Кроме этого и моей задницы мне всё равно дать больше нечего. Нет, те запонки не в счёт… Финн Каплер уязвил тебя сегодня, ведь так? Я уже знаю, что он стал львом. Так пусть засунет своё самодовольство, куда поглубже. Кстати, его пялят в зад, ты знал?       Джеймс охнул:       — Финна? Он никогда…       Мэтт рассмеялся:       — Да уж знаю. Гляди-как, как у тебя глазки загорелись! При следующей встрече покажешь Финну свои клыки.