Мне жаль

Тяжелое дыхание ярко опаляет кожу, язык ведет мокрую дорожку от низа живота к внутренней стороне бедра, губы обхватывают жилистые мышцы, зубы с острыми клыками вонзаются и мягко, совершенно безболезненно покусывают участок, заставляя Невиллета коротко зашептать. Он ухватывается за твердые от геля волосы Ризли и тянет на себя, просит отвлечься от ног. Ризли сжимает его бедра ладонями, ногтями вжимается в кожу, царапает, гладит, щекочет. Он припадает губами к естеству, кротко целует и ведет носом по всей длине, редко поглядывая вверх, а Невиллет ждет. Он с горящим в глазах желанием смотрит вниз, под стол, где Ризли расположился на коленях с выгнутой поясницей, он гладит его по щеке совершенно бережно и не торопит, Ризли все равно сделает по-своему. Губы с хлюпаньем от скопившейся слюны раскрываются, Невиллет смотрит, как герцог аккуратно вбирает его в себя, сразу же прячет зубы, сразу же ведет за щеку, сразу же оглаживает шершавым языком там внутри. Невиллет чуть жмурится, он откидывает голову на спинку стула и сжимает волосы Ризли крепче, сминая укладку. В дверь стучат. Судья приходит в себя не сразу, его грудь тяжело вздымается, словно после пробежки, он еле открывает глаза, ресницы слиплись от слез. Стук повторяется, он уже более настырный, более громкий. Ризли слышит это тоже, но не прекращает, он уже вобрал Невиллета глубже, чуть не доходя носом до плоского низа живота, где блестят маленькие чешуйки. Судья упирает ладонь герцогу в лоб и с мольбой просит остановится, ведь гости пожаловали, но герцог только смотрит лукаво и продолжает короткие движения навстречу к его животу. Гостья все же заходит. Она здоровается и показывает папку с бумагами — отчет о делах транспортной компании, которая недавно прибыла в Фонтейн из Мондштадта. — Судья, здравствуйте, мне доложили, что вы заняты, но это срочное дело, люди не могут более ждать. Женщина быстрым шагом идет к столу, и Невиллет в порыве панике подсаживается ближе к краю стула, не сразу понимая, какую ошибку он совершил. Герцог сидит на своем месте, его глаза вдруг широко раскрываются в удивлении — судья прижался к нему вплотную, скорее нечаянно входя в его рот до самого своего основания. В горле застревает низкий стон, Невиллет прикрывает губы ладонью и хмурится, нужно время, чтобы свыкнуться с таким резким изменением собственного состояния. Папка с бумагами разлетается по всему столу, девушка складывает руки на груди. — Здесь описано техническое состояния паровых кораблей, груз, состав команды. Я уже сверялась и ничего странного не нашла, но мне нужна ваша подпись, поэтому я здесь. Девушка отчеканила это настолько быстро и резво, что Невиллет расплылся в желании попросить повторить. Под столом герцог не мог сидеть спокойно, он вновь начал двигать головой, но уже крепко и плотно вбиваясь до самого основания, касания его щек к драконьим чешуйкам заставляли судью сжиматься, внутри него разбушевалось целое пламя. Невиллет, даже не глядя на отчет, с трудом схватился за перо и оставил дрогнувшую в середине подпись, и девушка умчалась из кабинета таким же ураганом, каким и явилась. Невиллет повалился на стол, уставший сдерживать себя. Прохладная каменная кладка мебели охладила его лоб, судья прикусил губу. Ризли выпустил Невиллета из себя, оглядел блестящий в его слюне член и вновь припал губами к краснеющей головке. Он языком прошелся вдоль уздечки и заставил судью где-то сверху прохрипеть, волосы дернулись вновь, герцог хрипло засмеялся в складки брюк. Мужчина обхватил его кольцом из пальцев, начал стимулировать, водя грубой ладонью туда-сюда, и вскоре Невиллет содрогнулся, на пол упали густые капли семени. — Я более не позволю вам приходить в мой кабинет, герцог, — с тяжелым вздохом проговорил Невиллет. Судья отодвинулся со стулом назад, и его взору предстало покрасневшее лицо Ризли. Его взгляд поплыл, а некогда ясно-голубые глаза вдруг омрачились, словно погода в океане испортилась до состояния великого шторма. Ризли тяжело дышал, на его подбородке засохли дорожки слюны и еще блестело семя Невиллета. Судья протянул к нему руки и салфеткой вытер лицо. — Вау, — герцог улыбнулся, обнажая острые клыки, — не знал, что вы сдержитесь, уважаемый судья. Думал, нас совсем поймают. Мужчина на затекших ногах вылез из-под стола, Невиллет с трудом застегнул брючные пуговицы и подправил рубашку. Дверь открылась вновь, и судья подумал, что стоит повесить замок. Ризли отвернулся от них спиной, ему все еще нужно было время прийти в себя, ведь покрасневшим, с тяжелым дыханием, с опухшими губами появляться перед кем-то в Фонтейне было страшным известием. Вокруг сразу же произнесли бы: «Герцог тюрьмы Меропид пойман на личной встрече с месье Невиллетом!» – и если ему на такие новости было безразлично, то Невиллет пострадал бы в разы сильнее. — Невиллет! — Фурина манерно закрыла за собой дверь и присела на стул, стоящий напротив стола. Она оглядела двоих мужчин сомнительным взглядом, приложила пальчик в перчатке к губе и постучала по ней пару раз. — Я вас что, отвлекла? Невиллет вдруг сильно удивился, испугался, что их поймали, но Ризли обернулся и скрестил руки на груди. — Будет вам, госпожа Фурина. Я только что зашел, чтобы узнать, как у господина Невиллета дела, вот и все. Вы по какому-то важному вопросу? Фурина с нескрываемым подозрением во взгляде краем глаза заметила выброшенный на диван пиджак Ризли, на столе разбросанно валялись салфетки, а румянец Невиллета так и сдавал его с потрохами, хотя, казалось бы, месье городской судья никогда бы не позволил себе проявить эмоции на людях. Видимо, Невиллет настолько разомлел после Ризли, что и сам не заметил, как открыто испытал удивление, испуг и стыд в одном флаконе. Мужчина выдохнул, потер ладонями переносицу и привел себя в прежний статный вид. — Вы что-то хотели, госпожа Фурина? — Да, месье Невиллет! У меня скоро намечается праздник, я открываю свою школу кино, буду обучать людей режиссуре. Пришла раздать приглашения, хотела еще заглянуть к вам, господин Ризли, но, раз вы здесь, возьмите тоже. Девушка протянула две открытки в виде пирожных, на задней стороне было написано место и время проведения вечеринки. Невиллет снисходительно улыбнулся и поблагодарил Фурину за возможность отдохнуть, и та вскоре ушла, оставляя мужчин наедине. Затянулось молчание. — Мы с вами еще долго будем хранить обет? — Ризли упер раскрытые ладони в бока и посмотрел на судью. — Что вы имеете в виду? — Я о том, что я устал скрывать наши с вами отношения. Мне кажется, уже весь Фонтейн догадался о нас с вами, а мы тут продолжаем прятаться, словно малые дети. — Вы предлагаете нам в открытую раздеться в моем кабинете и заняться ласками, чтобы каждый мог видеть? — Что вы?.. — Ризли подошел к судье и уперся руками о подлокотники, нависая над мужчиной. — Я говорил о том, чтобы мы более не скрывали наших взаимных чувств и могли спокойно прикасаться к друг другу, не обманывая, что я зашел к вам за одной чашкой чая, понимаете? Мне тяжело так жить, тяжело смотреть на вас в толпе людей и не мочь взять вас за руку, тяжело видеть вашу кроткую улыбку и даже не посметь попробовать ее на вкус, пока в нашем окружении есть кто-то кроме нас, господин Невиллет. Вы боитесь? Боитесь, что о вас пойдут дурные слухи? Невиллет поджал губы. Он откинулся на спинку стула, придавленный герцогом сверху, руки его сомкнулись в замке перед собой, и судья опустил взгляд. Герцог аккуратно огладил его щеку и приподнял подбородок вверх, все же заставляя на себя посмотреть. — Скажите, господин, вы действительно боитесь за свою репутацию или вы просто не хотите показывать всем, что встречаетесь именно со мной? Вдруг поплохело. У Ризли брови свелись к переносице, а некогда счастливый взгляд настолько потяжелел, что Невиллету от одного его вида стало не по себе. Внутри сердце его разрывалось на части, оно больно билось в ребра, просилось выбраться наружу, но судья сидел и, кажется, даже не дышал. Молчание затянулось слишком надолго, в дверь снова застучали, и мужчина отпрянул от него. — Жаль, что все так получается, месье Невиллет. Герцог подхватил свой пиджак и вышел из кабинета раньше, чем судья успел сообразить. Вместо него в кабинете очутилась еще одна гостья, и Невиллет с трудом заставил себя вернуться к работе. С того дня прошла неделя, они более не виделись. Конечно, раньше и без того их встречи проходили очень редко, потому что Ризли мог месяцами не вылезать из тюрьмы, а Невиллет из своего кабинета, но почему-то сейчас это расставание давалось в разы тяжелее. У Ризли прибавилось работы. Шеврез с командой отловили банду грабителей, что изначально шли под видом мондштадтских торговцев еще неделю назад, и герцогу пришлось разбираться с ними лично, так как стоял вопрос о преступлении регионального масштаба. С утра до вечера он проводил время то за бумагами, то в изоляторе, выуживая информацию из преступников, а после беспокойно спал, ворочась в кошмарных снах. Невиллет не вылезал из его головы. Тот разговор постоянно крутился в его мыслях, и герцогу было больно осознавать, что Невиллет, который когда-то с горящим взглядом утверждал о его любви к Ризли, в последнюю их встречу даже не мог и слова вымолвить. Шел уже третий год таких скрытых отношений, и Ризли, честно признаться, уже устал играть в прятки. Поставив подпись на последнем отчетном листе, Ризли прикрыл глаза и помассировал виски. Его даже чай перестал успокаивать, Сиджвин начала приносить лечебные травы, из-за которых Ризли стал много спать, но это тоже особо не помогало. Его настроение с каждым днем ухудшалось, а суд все близился. Решалась судьба кучки отбросов, которые грузным камнем сидели на плечах Ризли, и процесс отягощался сильнее, потому что судьей по-прежнему был Невиллет. Видеться с ним после такого расставания было тяжело, и Ризли корил себя больше за то, что сказал ему тогда, чем за недельное молчание. У герцога проявились мешки под глазами, брови уже привычно разместились в хмуром виде, даже пьянящая улыбка перестала показываться на свет. Сиджвин беспокоилась за его состояние, но мужчина лишь отмахивался и говорил, что все хорошо. Суд настал неожиданно. Собравшись ранним утром в огромной зале, Ризли стоял по одну сторону, а его оппонент по другую. Смотреть в сторону Невиллета было тяжело, они единожды столкнулись в вестибюле, но Ризли ушел оттуда так резко, что сам потом удивлялся собственному поведению. Это была обида? Или это была злость? Что-то очень неприятно клокотало то в груди, то в голове, что-то червем прогрызало все органы насквозь, заставляя Ризли постоянно тяжело вздыхать и жмуриться. Будто вовсе натисками приковали к следственному изолятору. Зато Невиллет смотрел на него пристально, не отводил взгляда, в котором читалась жалость за содеянное. Герцогу было понятно, что Невиллет хочет поговорить, но разве Ризли в нынешнем состоянии мог себе позволить открыть рот в сторону судьи? Наверное, не сейчас. Процесс прошел очень быстро. Ризли гадал, депортирует ли судья шайку бандитов в Мондштадт, но Невиллет решил оставить их на несколько лет в тюрьме Меропид, и на том суд окончился. Невиллет исчез со своего места достаточно резво, пока Ризли спускался с балкона, народ уже успел разойтись, стало совсем тихо. У герцога и далее были неотложные дела, потому что нужно было отослать письмо в Мондштадт, найти свободные койки, выдать робу преступникам, и на все это нужно было заполнить бумаги. Голова сильно раскалывалась, мигрень совсем обосновалась в его черепной коробке. Подправив тяжелые подолы пиджака, Ризли уже собирался выйти, как вдруг за ладонь его схватили и утащили куда-то за угол. Герцог не сразу из-за собственной сонливости понял, куда его ведут, но, когда увидел длинные белые волосы, мерно развевающиеся по ветру от быстрой походки, понял, что их ждет разговор. Они остановились в небольшой комнате, Невиллет снял тяжелый фрак, расслабил ворот удушающей рубашки и развернулся к герцогу. На лице судьи застыла маска отчаяния, его щеки совсем исхудали, скулы заострились от усталости, губы обсохли, а уголки рта понуро опустились. Невиллет находился в ужасном состоянии, и только сейчас Ризли понял, что погода за окном тоже особо не жаловала. — Ризли, — Невиллет начал совершенно тихо, он осторожно подошел к герцогу, опустил голову. Голос его предательски дрожал, герцогу захотелось накрыть его рот ладонью, чтобы тот более не посмел издавать таких жалостливых звуков, причиной которых был он сам. — Ничего не говори, Невиллет, — Ризли следом опустил голову и тяжело выдохнул. Он шагнул вперед и уперся лбом в лоб мужчины, чем заставил посмотреть на себя. Его руки вдруг взметнулись вверх, нашли тонкие длинные пальцы Невиллета, сжали в своих. Судья подался еще ближе и положил голову мужчине на плечо. — Я не могу, Ризли, — герцог почувствовал, как судья содрогнулся, и поскорее обнял того поперек поясницы, — мне очень жаль, что я заставил тебя усомниться в моих чувствах, прими мои извинения. Мне не стыдно от того, что я встречаюсь именно с тобой, но, признаюсь, мне страшно от того, что могут подумать обо мне люди. Мне страшно, потому что весь Фонтейн лежит на моих плечах, что случится с городом, если все начнут сомневаться во мне? До Ризли впрямь дошло только сейчас. Невиллет ведь был не простым жителем поверхности, он был драконом, он был судьей фонтейновского суда, в конце концов, весь регион и взаправду держался только на его элегантных плечах, а Ризли позволил себе такое глупое поведение в его сторону. Ризли позволил себе ранить его и заставить страдать. Герцог обнял мужчину крепче, все прижимая к себе. — Я был эгоистичен к тебе, Невиллет, и ты извини меня, — герцог совсем тихо зашептал тому на ухо, — я прекращу попытки вывести наши отношения на более официальный уровень, потому что до этого и впрямь не задумывался об изменении людского мнения о тебе. Мне без разницы, что скажут заключенные или люди с поверхности, но если ты не хочешь жить так, как все, то я не буду более давить на тебя своими просьбами. Счастье любит тишину, слыхал о такой поговорке? — Ризли расплылся в мягкой улыбке и прижался щекой к макушке Невиллета, но тот вдруг скоро выпрямился и сравнялся взглядами. — Нет, — его голос вовсе затвердел, а в глазах заиграла уверенность с еще теплившейся каплей сомнения, — я долго думал над этим и понял, что ты действительно настрадался из-за моего поведения. Думаю, мне будет тяжело, но я готов вступить с тобой на этот путь. Ничто не отразит всю серьезность моих намерений, как это решение. Ризли удивленно приподнял брови. Момент, когда он уже свыкся с мыслью о продолжении пряток, вдруг взорвался кучей фантиков перед глазами, и герцог сначала хмыкнул, а потом улыбка расцвела на его лице, и Ризли прижал к себе Невиллета крепче обычного. — Тогда… тогда нам стоит устроить что-то наподобие официального предложения встречаться? Я должен достать кольца, да? — мужчина засмеялся, полный счастья. Невиллет в его руках теперь казался совсем исхудавшим и маленьким от недельных терзаний, за что Ризли снова ударил себя ладонью по лицу. — Я сделаю тебя самым счастливым человеком во всем Тейвате, и ни одна душа не посмеет опорочить твою личность, Невиллет, доверься мне. Судья тяжело вздохнул, но все-таки заглянул в лицо герцога. — Я тебе верю, давай попробуем.