И ты тоже принадлежишь мне.

Гермиона не знала, сколько времени прошло с тех пор, как ушла Блэк, и, если честно, думать об этом не хотела. Почувствовав холод, она все-таки нашла в себе силы встать и перебраться на диван, что стоял не так далеко. Грустный полустон вылетел из груди девушки, когда она села на мягкий и теплый диван. Девушка думала. Много думала, прежде чем ее мысли прервала внезапно открывшаяся дверь, из которой показалась рыжая голова Джинни. Увидев ее, Гермиона всхлипнула, совсем этого не ожидая. — Джинни! — О Боже, Гермиона?! Что с тобой случилось?! — взволнованно подлетела к подруге рыжая и обняла. И даже такое нежное прикосновение болью отдавалось для Гермионы, отчего она вздрогнула, давая понять Джинни, чтобы та поубавила пыл. — Джинни, я по уши в дерьме, — начала Грейнджер и дождавшись, пока собеседница настроиться на разговор, продолжила. — У моего отца, оказывается большие долги и ты не поверишь перед кем. Спустя час откровенных разговор, девушки медленно потягивали вино, думая, как выбираться из ситуации — Может скажем Гарри? Я уверена, что он поможет. Джинни рассматривала все варианты, не желая оставлять подругу одну в такой тяжёлый период. Несомненно, Гарри имел влияние в обществе, работая начальником одного из следственных комитетов, но что он сможет против самой Блэк, от имени которого, казалось, дрожал не только Лондон, но и вся Англия. — Ох, Джинни, — протянула Грейнджер. — я не уверена, что мне тут хоть кто-то поможет. И снова плечи девушки затряслись в беззвучном плаче от отчаяния. — Ну же, Герми, — успокаивала рыжая подругу, прижимая к себе. — мы что нибудь придумаем вместе! Мы не оставим тебя одну! — Гермиона улыбнулась, ведь понимала, что напор Джинни сейчас не остановить, а рыжая в гневе, это всегда так мило. — Да я ее лично придушу своими руками! Она и рискнуть не успеет! Что она возомнила о себе?! Распоряжаться жизнями людей? Пусть закроет рот и лучше не беспокоит тебя больше, иначе я за себя не ручаюсь! Гермиона уже не сдерживала себя, звонко смеясь, отчего Джинни, кажется, немного расстроилась. — Герми, я не шучу! — но от этого Грейнджер сильнее смеялась, заливая гостиную звонким голосом и вот уже через мгновенье обе девушки держались за животы, желая поскорее успокоиться. — Я люблю тебя, Джин, — тихо произнесла Грейнджер — спасибо вам за то, что рядом. Рыжая крепче прижала к себе подругу, не выпуская ее из объятий — мы справимся. Тем временем в поместье Блэк царил хаос. Тарелки бились о стены, однозначно уродуя дорогие картины, мебель летала по всему дому, принимая на себя все удары, а Нарцисса, словно кукла, стояла с непробиваемым лицом, наблюдая за тем, как ее старшая сестра, обрушивает весь гнев на Андромеду. — Что ты тут забыла, предательница?! Я тебе отчётливо дала понять, что тебе тут не рады, а ты имеешь наглость заявляться в мой дом и просить прощения?! — крики стали громче, а вскоре вовсе хриплыми. Беллатриса поняла, что если не убавит пыл, то вовсе потеряет голос. Сделав глубокий вздох и медленно выдохнув, она продолжила, уже более спокойным голосом: — Что ты возомнила о себе, Андромеда? Женщина, на которую обрушился шквал эмоций старшей сестры, еле выдавила: — Белла.- начала она, но быстро была прервана. — Не смей! Не смей меня так называть! Андромеда кивнула, продолжая: — Беллатриса, я очень виновата перед тобой, — Меда взглянула на младшую сестру и печально усмехнулась. — перед нашей Цисси. Беллатрису злило, что Андромеда, заявлясь после всего предательства, имеет совесть обращаться так, как она позволяла только близким людям. Но больше то, что она имеет наглость называть их младшую сестру так, как имела право только Беллатриса. — Молчать! — рявкнула старшая, но была быстро остановлена рукой Цисси на плече. — Дай ей сказать, Белла, и потом решай, что делать, — мягко настояла белокурая женщина. Белла, как ни странно, едва заметно кивнула и выжидающе уставилась на среднюю сестру. — Беллатриса, я виновата перед тобой и Нарциссой, я знаю. Но я не хотела сдавать тебя и твои деяния органам, меня заставили, мне угрожали, Белла, а ты и слушать тогда не стала! — уже на крик переходила Андромеда, в глазах которой читалась вина, боль и отчаяное желание вновь примкнуть к сёстрам. Беллатриса ждала. Она переваривала все слова и, как показалось Меде, ее взгляд стал чуть мягче? Несомненно. Андромеда выбрала правильные слова. Но после них нельзя молчать. Беллатриса не отпустит сестру, пока все не узнает. Кто? Когда? Как? Зачем? Почему? Эти и ещё на сотни вопросов предстояло ответить Андромеде, и если, как говорит средняя, угрозы действительно были, то Беллатриса руками раздавит тех, кто посмел причинить, пусть и не физическую, но боль ее Меде.