И ты тоже принадлежишь мне.

Гермиона тонула. Тонула в глазах Андромеды, что так властно приказывали подчиниться и, может быть, поэтому она почти сразу села на кровать обнаженная. И, может быть, поэтому она ждала дальнейших указаний, какими бы они не были. — Хорошая девочка. — прикусывая губы, прошептала Андромеда. — А нельзя побыстрее? — напомнила о своем присутствии старшая Блэк. Андромеда в свою очередь кинула сердитый взгляд на сестру, как бы показывая, чтобы Беллатриса успокоила свой пыл. Впрочем, так она и сделала. Она молчала и смотрела, как в ее сестрёнке, за маской нежности и мягкости, скрывается властная и требовательная искусница. Ей это нравилось. А ещё ей нравилось видеть Гермиону. Такую Гермиону. Поддатую и покорную. Готовую исполнить любую просьбу за то, чтобы ее не обделили вниманием. Какое то непонятное чувство заставило Беллатрису вскочить с этого ненужного кресла и в один шаг сократить расстоянии между ней и Гермионой, крепко прижимая к себе. Она не знала, что это было. Её никогда не интересовала чья то судьба, история и проблемы. Разумеется, если этот кто-то не был ее сестрами. Остальные были для неё мусором. Мусором, которому нужно только одно: ее деньги и власть. Но Гермиона была не из тех. Она видела, чувствовала, догадывалась. Гермиона не смотрела на нее с поддельным обожанием, скорее наоборот, ее взгляд был полон самой настоящей ненависти. Это забавляло. Поборов в себе очередное глупое желание, Блэк вернула взгляд на Грейнджер и сестру, и лишь дурацкая улыбка на ее лице показывала, что ее мозг занят немного другим. Андромеда, убедившись, что Гермиона выполнила все требования и готова к следующему шагу, присела на кровать, после чего пару раз хлопнула по своему колену. Заметив непонимающий взгляд девчонки, Энди ласково улыбнулась, приманивая девушку к себе пальцем. — Ложись на колени так, чтобы твои глаза видела Беллатриса. И не смей сводить с неё взгляд. — пояснила Меда. Гермиона, которая кажется и вовсе забыла, что тут находится старшая Блэк, переключила на нее внимание и увидев глупую улыбку, раскраснелась, зарывая лицо в собственные кудри. — Нет, девочка. Ты не посмеешь закрывать от меня лицо и не подчиняться. — напомнила младшая Блэк. Грейнджер снова умоляюще посмотрела на Меду. И снова попала в плен. Уверенным движением девушка расположилась на коленях Андромеды, а её глаза были устремлены в глаза старшей Блэк. Ей казалось, что ещё секунда и ее прожгут взглядом. Черные глаза, словно тигр в кустах, наблюдали за своей жертвой, просчитывая каждый ее будущий шаг. По спине Грейнджер пробежался табун мурашек. И лишь когда теплая рука Меды ласково провела по спине, Грейнджер начала успокаиваться. — Умничка. После каждого удара ты будешь благодарить Беллатрису за то, что она сегодня добра к тебе. — продолжала давать указания Меда. Добра..? А разве она такой бывает? Нет, Гермиона знала, что если бы не Андромеда, то ещё как пол часа назад Грейнджер уже была бы в синяках и зверских укусах. Но ей казалось, что это не Беллатрису нужно благодарить. Спорить было бесполезно, ведь опыт в подобном у нее уже был. И испытывать терпение старших было роковой ошибкой. Не успев собраться с мыслями, задница Грейнджер вспыхнула диким огнем. Да черт, даже Беллатриса со своими игрушками не била так сильно, как делала это рукой Андромеда. Так, стало быть, бояться нужно вовсе не Беллу? Гермиона обещала себе подумать над этим. И пока она крутила в голове ненужные мысли, по ее заднице снова прошлась беспощадная ладонь Меды. — Мне казалось, что я дала ясно понять тебе, что после каждого удара тебе нужно делать? -П-прости, — слабо прошептала Грейнджер так, чтобы слышала только Энди. Это не помогло. Третий, сильнее предыдущих, шлепок звоном раздался в ушах Грейнджер. — Нет, девочка. Или ты сейчас же начинаешь благодарить Беллатрису, или мне придется пересмотреть своё решение и выбрать более эффективную для этого методику. Голос Меды был стальным и властным. Грейнджер никогда не слышала, чтобы женщина говорила так. И лишь когда четвертый шлепок прошёлся по ее телу, девушка с криком вымолвила, прожигая ненавистным взглядом старшую сестру. — Беллатриса, спасибо Вам, Вы очень добры сегодня. На мгновенье движения прекратились. В ониксовых глазах Беллы плясали веселые чёртики. А на ее бледном лице начала расползаться хищная ухмылка. И лишь слабый кивок дал понять, что действия Андромеды, да и Грейнджер в принципе, ее устраивают. Гермиона не отрывала глаз от Беллы, ведь понимала, что в противном случае все придется начать заново, а ещё столько же ударов ее бедное тело напросто не выдержит. Пятый удар. К глазам Грейнджер подступают горячие слезы. Андромеда, увидев, до чего довела девчонку, прокляла себя мысленно и пообещала себе искупить перед ней свою вину. Но сейчас нужно как можно скорее закончить начатое и позволить молодому организму восстановиться. — Я не слышу, девочка. — сохраняет спокойствие Меда. — Спасибо, Беллатриса, Вы так добры сегодня. Шестой удар был самым сильным среди остальных. Грейнджер кричала так, будто ее разрезают живьём. — Вы необычайно добры сегодня, Беллатриса, благодарю! — выкрикнула девушка. Это продолжалось очень долго. Даже Беллатриса в своё время не была так груба и так долго не мучила её. Андромеда тоже сбилась с количества ударов, но знала точно, что было больше сорока. Рука гудела от неприятного покалывания, а на коленях покоилась фиолетовая задница Грейнджер. Ухмылка Андромеды предательски расползалась на лице и женщине потребовалась вся сила воли, чтобы спрятать свои мысли от окружающих ее людей. Но это не ушло от Беллатрисы. — Любимая, — позвала ее старшая сестра. — Мм? — отозвалась Энди, не отрывая взгляд от «своего произведения искусства» — Ты хочешь её?