Потерянный

Филипп успокаивается ближе к вечеру, они уже снова в пути. Побег не удался, и пора это признать. Кажется, будто все бессмысленно. Ему незачем бороться, и пора уже принять свое поражение. Но Барлоу не может, он не привык так быстро и легко сдаваться. Он еще полон решимости, или же он просто пытается так убедить себя в этом. Омега поднимается на ноги, трет щеки. Подходит к столу, осторожно перешагивая через пролитую кашу. Надо бы попросить Нэйтена о помощи, но разговаривать с ним сейчас не хочется. Филипп берет газету в руки и снова вчитывается в ее содержимое. Там кратко описывается, что молодой омега пропал, когда вышел на очередную ночную прогулку по саду. Барлоу его искали, подключая разных людей, но не могли его найти. Их надежды рухнули, когда они днями ранее обнаружили тело своего сына в канаве рядом с самим поместьем. Филиппу было тяжело это читать, он закрывает глаза, чтобы на какое-то время перевести дух. После открывает их и возвращается к чтению. Но он больше не получает никакой нужной информации. Родители горюют и скучают, винят себя, что не смогли уберечь своего ребенка. Барлоу стирает слезу с щеки. Он тоже скучает по ним. Ему страшно. Безумно страшно. Омега взбирается на стул с ногами, прижимая их к своей груди. Опускает голову себе на колени и вздыхает. Рядом с ним множество людей, да даже Уэсли, его единственный друг здесь, но ему не спокойно. Что с ним будет? Куда его везут? Он не знает ответов на эти вопросы и это выводит его из себя. Филипп живет эти дни в постоянном стрессе, единственное, что помогает ему справляться со стрессом — перепалки с Нэйтеном. Нэйтен. Филипп вздыхает, когда начинает думать об этом альфе. Симпатичном альфе. Он ведь практически ничего не знает о нем, это же смешно! Омега не понимает, почему становится таким раздражительным рядом с ним, но когда его рядом нет — юноше тоскливо. И вот сейчас, Барлоу косится в сторону двери. Хочется сейчас снова ощутить его запах рядом, посмотреть ему в глаза и услышать его голос. Омеге тошно. От себя самого. Как такое возможно? Все его мысли о похитителе, который украл его и держит теперь на этом корабле. Но ведь он выполняет чей-то приказ, ведь так? Или же он из тех, кто занимается этим ради своего удовольствия: крадет молодых омег и продает в рабство, или же на органы? А что? Его почивший дедушка всегда так отзывался об красивых альфах, а все потому, что сам вступил в брак за не особо симпатичного мужчину. Они не любили друг друга, но жили вместе до самой смерти. Филипп старается унять глупое сердце, кладет на него руку, приглаживает грудь. Замечает, что драгоценный камень на его кольце больше не блестит, раскрывает пальцы и вытягивает руку. Осматривает ее и вспоминает, что он отдал свое любимое кольцо ради газеты, бумаги. Ему становится смешно. — Господи, Боженька, если ты есть, — омега возводит глаза к потолку и вздыхает. — Дай мне знак, что мне делать дальше? Что меня ждет в будущем? Минута тишины. Филиппу даже становится смешно со своей наивности. Разве такое бывает, чтобы кто-то или что-то, что ты не видел, вот так легко мог помочь тебе? Барлоу качает головой. Нет, так дело не пойдет, он должен. Должен справиться со всем. Омега решается на то, что снова попробует поговорить с Нэйтеном, уже выяснить наконец-то правду, что же теперь будет с ним. И именно в этот момент слышится звук, а после дверь отпирается. Внутрь заходит Нэйтен, в его руках ведро и тряпка. Ставит на пол и кивает омеге. — Убери кашу, — Филипп непонимающе косится на альфу, а после на ведро. Он сам должен это сделать? Своими руками? Хотя, он слышал от Зарга, что уборка иногда помогает настроиться на нужный лад и снять напряжение. Только вот как это сделать? Настроиться на нужный лад? Омега подходит ближе и осторожно поднимает ведро, осматривает его содержимое, обычная вода, тряпка уже была внутри. Филипп ставит ведро рядом с пятном на полу, ныряет руками в воду и достает тряпку, морщит нос, отводя взгляд в сторону и выжимает ее. Ему брезгливо касаться этой тряпки. И как назло, Нэйтен не сводит с него взгляда, наблюдает, и кажется, Филипп замечает ухмылку на лице альфы. Смейся-смейся. Филипп Барлоу тебе еще покажет. — Ты настолько безнадежен? — вздыхает альфа и проходит вглубь комнаты, встает рядом с омегой. — Ты хоть что-нибудь умеешь, кроме как командовать? Я понял, что с этим делом ты на «ты». — Очень смешно, — фырчит Филипп и начинает убирать остатки еды, тщательно вымывая пол. Ему брезгливо до такой степени, что его сейчас вырвет прямо на пол. Добавка к каше. — Неужели вы все такие? — задает вопрос Нэйтен, но будто не омеге, а кому-то еще. — Не понял, — выпрямляется Филипп и с отвращением кидает тряпку в ведро, то покачивается и чуть не опрокидывается. — Дети рожденные с золотой ложкой во рту, — поясняет альфа и не сводит взгляда с лица омеги. — Вы же совсем беспомощны. Привыкли, что за вами все делают, даже самое обычное: уборка и готовка. Наверняка, живете и не горюете ни о чем, — пожимает плечами мужчина и осматривает Филиппа, Барлоу передергивает плечами, ему тяжело находиться под таким прямым взором альфы. — Я не понимаю к чему ты ведешь, — Филипп начинает раздражаться из-за этого глупого разговора. — Что ты умеешь? Уборка не твое, готовка тоже, думаю, не твое. Чем же ты тогда занимался, когда был дома? — интересуется Нэйтен. Барлоу не понимает к чему весь этот разговор, но честно признать, юноша был рад и этому, только чтобы остаться подольше с альфой, поговорить с ним. — Каждое утро я вставал для занятий. Изучение территории, графства, прочие-прочие правила. Изучение этикета, танцы, вышивка, игра на инструменте. Все мое время было прописано каждым действием, изредка мне хватало времени на свои хотелки, поэтому я часто читал книги по ночам, или же когда путем лжи, у меня получалось избежать вышивки с папой и братом. Я терпеть это не мог, мои пальцы не такие пластичные, как их, поэтому я часто укалывал себя. Нэйтен слушает его и не перебивает, при этом продолжает смотреть ему в глаза. Филипп не выдерживает такого натиска и начинает смотреть в ответ. — Что? Почему ты так смотришь на меня? — Филипп сглатывает. Он делает шаг назад. Нэйтен плохо влияет на его сознание и организм. — Ты так сильно хочешь вернуться домой? — озвучивает вопрос альфа и смотрит на омегу. Барлоу не понимает вопроса. — Конечно, что за глупый вопрос? Очень хочу, — качает головой юноша и присаживается на кровать. Бросает короткий взгляд на газету на столе. — Я скучаю по родителям, по братьям, по родному дому. Сейчас тяжелый период в нашей жизни наступил, я должен помочь им, любой ценой, — Филипп устало вздыхает и трет шею. Нэйтен молчит на его слова и это начинает бесить Барлоу. Он ему тут душу открывает, а тот продолжает молчать! — Понятно, — сухо отвечает мужчина, на что юноша морщит нос и обиженно отводит взгляд в сторону. — Неужели, у тебя нет своей семьи? — задает напрямую вопрос, руки упираются в бока. Коса перекинута через плечо и свисает спереди. — Неужели, ты совсем меня не понимаешь? — Есть, и понимаю, — выражение лица Нэйтена меняется, кажется, в его взгляде промелькает чувство боли. — Я выполняю свою работу, за которую мне платят деньги. — Но я могу дать тебе еще больше… могу дать тебе статус, могу подарить земли, могу подарить деньги, золото… все что захочешь, — на самом деле Филипп не знает, как это сделать, но он мог хотя бы попытаться. А уже потом родители бы щедро вознаградили Нэйтена. — Прошу тебя, Нэйтен… я хочу домой. Верни меня домой, я обещаю, что никому не расскажу, что это вы меня похитили. Скажу, что спасли. Вы не пострадаете… Нэйтен же отрицательно качает головой и делает шаг назад, омега же не отстает и берет альфу за руку. Прикладывает к своей груди, где сейчас быстро стучит сердце. — Нэйтен, я еще никогда не унижался так, как перед тобой, — признается Филипп и смотрит в глаза. Надеется найти в них хоть что-то, что может дать ему веру в то, что он выберется отсюда и вернется домой. Юноша старается унять дрожь в теле. — Нет, мне достаточно заплатили за это задание, — Нэйтен выдирает свою руку и с злостью смотрит на омегу. Кивает на ведро и на все еще не оттертое пятно на полу. — Убери за собой. Разговор окончен, и впредь, не возвращаемся к нему, меня это раздражает. Альфа вновь меняется. Он становится таким же грубым и злым, как тогда, когда обнаружил его на причале возле дворянина. От того Нэйтена, который только недавно стоял перед ним, ничего не осталось. Мужчина отворачивается от омеги и выходит из каюты. Филипп закусывает губу и переводит взгляд на пятно на полу. Слезы снова стекают по щекам, но он тут же их смахивает. Внутри бушует гнев. Почему Нэйтен не может ничего ему нормально объяснить? Сколько же ему заплатили, раз он отказывается от всего, что ему предлагает Барлоу? Омега склоняется над пятном и снова старается его оттереть. Мысли далеки отсюда. Внутри пусто, все обрывается, но он из последних сил старается держаться. Он боится будущего, что с ним станет и что с ним будет. Филипп кидает тряпку в ведро и смотрит на результат своих трудов. Отмыл. Барлоу относит ведро к двери, снова ее проверяет. Заперта. Теперь он точно в плену. Его не выпустят даже вдохнуть свежего воздуха, а вскоре, наверняка, они прибудут и его судьба решится. Что с ним станет? Он не знает. Филипп закрывает лицо руками, плечи дрожат и он чувствует подступающую агрессию. Омега подлетает к столу и скидывает с него пару книг с газетой, те падают на пол, туда же он скидывает стул. Внутри бушует ураган, который не удержать. Он должен спустить всю свою злость, иначе ему легче не станет. — Как только я выберусь отсюда, я сделаю так, что ты, Нэйтен, получишь по заслугам! За все, что ты сделал со мной, я тебе отомщу! — грозится Барлоу и скидывает с койки подушку и пинает ее. Сейчас он похож на ребенка, которому запретили съесть сладкого на обед, вместо полноценной пищи. Филипп выкрикивает ругательства, топает ногами по полу и театрально размахивает руками. Он скидывает с себя всю агрессию и негодование. На самом деле, он все осознает, и сейчас просто сбрасывает негативные эмоции, но похоже, будто он сошел с ума, разнося эту каюту по частям. Дверь открывается, Барлоу этого не замечает, и продолжает ругаться плохими словами, представляя, будто сейчас говорит с Нэйтеном лицом к лицу, высказывает все то, что думает о нем. — Я проучу тебя! Проучу! — Филипп сжимает руку в кулак, машет ею активно, угрожающе косясь на шкаф, кажется, вместо шкафа он видит Нэйтена. Омега вскрикивает, когда ощущает на своей талии чьи-то руки, его резко тянут назад и прижимают к крепкому телу. В нос тут же ударяет запах Нэйтена. — Успокойся, все хорошо, — успокаивающе шепчет альфа, это на него не похоже. Нэйтен гладит Филиппа по волосам, прижимая к себе и не давая тому освободиться. Барлоу шокирован. Неужели, альфа думает, что это самая настоящая истерика? — Нэйтен? — Филипп поворачивается к нему и заглядывает в глаза. Мужчина держит его в своих руках и не отпускает, будто, если отпустит, то этот маленький ураган разнесет здесь все. — Все, тише. Сделай вдох и выдох, я принесу тебе воды, — Нэйтен ведет омегу к кровати. Барлоу понимает, что альфа продолжает думать, что омега не может себя контролировать сейчас, и Филиппу становится интересно, что же Нэйтен будет делать дальше, поэтому решает продолжить свою игру. — Нет, ни за что не успокоюсь! — истерит Барлоу, и слабо ударяет руками по груди мужчины. — Это ты меня украл, держишь взаперти и ничего не объясняешь! По твоей вине я живу в постоянном страхе и ожидании чего-то плохого! От части Филипп говорит правду. Омега смотрит в глаза Нэйтена, но тот стыдливо отводит взгляд, это поражает юношу. Неужели, альфа умеет испытывать и такие эмоции, как стыд? — Подожди здесь, я принесу тебе воды, — Нэйтен усаживает Филиппа на кровать, гладит по плечу и быстро покидает каюту. После Барлоу открывает рот, а на лице расплывается улыбка. Его похититель услышал его истерику и пришел, чтобы успокоить. Это… мило?