Ночь в детском приюте

Крафти Корн сидела на кухне, в руках был двухмесячный Мирас. Мираса кормили смесью, грудного молока не было, пришлось раздобыть детскую смесь, чтобы было чем кормить малыша Мираса. Крафтикорн понятия не имела откуда Кэтнап раздобыл смесь, её это принципе особо и не волновало. Её не волновал фиолетовый ублюдок, она знала лишь одно, Кэтнап-монстр погубибший жизни невинных детей, лишил Догдея девственности, и вмешал в свой коварный план невинных детей. Она бы с удовольствием проткнула ублюдку брюшную полость, и вырвала все его органы, пока тот умирал от боли. Как жаль что это были всего лишь мечты, которым видимо не суждено было сбыться. -И что мы будем с ними делать? Устало произнесла Крафтикорн, вынув бутылку изо рта Мираса. Тот всё ещё изучал местность, Мираса принципе не очень удивило то, что он снова очнулся в новом месте. Его всегда перевозили из одного места в другое, Мама ребёнка скончалась прямо в роддоме, во время родов. Некоторые медсестры после этого пускали мерзкие шуточки, называя новорождённого "Убийцей своей матери" но Мирас больше не увидет ни больничные стены, ни злых медсестр, которые неохотно брали малыша на руки, и поили той же смесью. Никто не навещал малыша, каждый день новые медсестры, каждый день новые лица. Мирас не привязался ни к одной медсестре, они все были одноразовые. Проводили с ним один день, и больше никогда к нему не возвращались. Они были как презервативы, так, на один раз. -Как что? Это наш сын! Радостно сказал Кэтнап, и посмотрел на Догдея сидящий напротив. Но тот не был рад, совсем не был. Ему не нужный дети, он не готов. Он не хочет весь день сидеть дома, в одном доме с Кэтнапом, менять мерзкие подгузники, пачкать руки в детской слюне. Нет, он не готов быть отцом, но от детей избавиться тоже не мог. А Кот дремот, видимо наоборот очень даже полюбил детей. Он целовал дочек в щёчки, и обнимал малыша Мираса. Но Догдей этого не делал, это не его дети. -Я не знаю.. Слабо покачал головой Догдей, и уставился на маленькую Азалию, которая доедала кусочек хлеба, ну надо же, а она достаточно быстро привыкла к новому дому, к новым "Родителям". -Кэтнап ты идиот, ты понимаешь? Крафтикорн не боялась говорить такие вещи Кэтнапу, она спокойно может сказать ублюдку в лицо всё что она о нём думает, и плевать что будет дальше, фиолетовый ублюдок не убьёт её, потому что она нужна ему. Он навредит, изобьет, оставит без еды, но не убьет. Нет, на такое гад точно не пойдёт. -А какова хрена меня сегодня все срут? Вроде бы я тут главный! Недовольно произнес Кэтнап, на что Хоппи презрительно фыркнула. -Кто тебе сказал что ты важный? Голос в твоей голове? Крафтикорн презрительно засмеялась, Кэтнап закатил глаза. Бубба Буббаслон был весьма удивлён, он никогда не видел подругу такой. Обычно Крафти была доброй и веселой, и всегда следила за тем что говорит. Крафтикорн была словно луна, у неё было две стороны, одна светлая, одна тёмная. Она вела себя на данный момент как стерва из американских сериалов, которые Бубба Буббаслон недавно пересматривал, интересно, они сохранились? -Откуда ты это взял? Наконец заговорила зажатая Хоппи, всё ещё следя за каждым словом что выходила из её уст, по прежнему дрожа от одного лишь взгляда на злого кота. Но на Данный момент Кэтнап не был зол, он спокойно пил воду, наблюдая за Азалияй. -Она прекрасна.. Кэтнап умилялся смотря на дочь, милая девочка с волнистыми волосами и румяными щеками, ну как тут не умиляться? -Она будет ещё прекраснее если ты сдохнешь.. На лице единорожицы появилась самодовольная улыбка, было весело наблюдать за реакцияй кота, слышать его тихое шипения, и видеть как его шерсть встаёт дыбом. -Я твой рог тебе щас в жопу засуну! *** "Прошло четыре года, девочкам шесть, Мирасу четыре" Сколько прошло времени? Сколько прошло времени с того момента как, Кэтнап и Догдей стали "семьёй"? Догдей никогда не называл это совместное проживание семьёй, а уж тем более браком. Дети подросли, Элизавета с Азалией давно начали говорить, правда, не очень внятно и понятно, Бубба Буббаслон тщательно занимался воспитанием девочек. Мирас рос тихим, спокойным. Догдей всегда высказывался сыну, ему казалось что он единственный кто выслушает, не осудит, не побьёт не выгонит. Мирас научился сидеть и стоять, ел детское пюре и выходил на улицу. Ну хоть что-то хорошее всё таки было. За тонкой стеной хорошо были слышны крики и стоны, где-то в шкафу валялись ещё неизпользованные презервативы, Мирас лежал в коляске, и наблюдал за тем что за семья ему досталась. Практический каждый день Мирас был молчаливым психологом для Догдея, каждая посиделка с Мирасом была словно терапияй. Мирас не осудит, не накричит, не накажет. Он тихий, хороший слушатель. Его уши услышали так много, так много отвратительных и мерзких вещей, увидели столько всего омерзительного. Но Мирас молчал, он часто молчал, иногда Кэтнап побаивался, не принёс ли он немого ребёнка. Мираса никогда не били, в отличие от девочек. Детское хрупкое тело Элизы было в синяках и шрамах, Кэтнап не разрешал Догдею обрабатывать дочке раны, "Не заслужила" Говорил Кэтнап. Азалие доставалось меньше, но это не значит что её тело было целым. Местами были синяки, один раз Кэтнап её даже укусил, в тот момент он понял, насколько у него острые зубы. Кэтнап кинул ремень куда-то вдаль, Элиза прижала к себе коленки, закрывая лицо. Догдей был сзади Кэтнапа, ему нельзя было идти к дочери, ему мало что было разрешено в этом доме. Где-то в углу комнаты сидела Азалия, закрывая синяк рукой, будто это как-то решит проблему. Элизавета громко всхлипывала, она подняла заплаканное лицо, и посмотрела в сторону Догдея. Она начала что-то невнятно бубнить, слова путались и превратились в кашу, это ещё сильнее разозлило Кэтнапа. -Ты можешь заткнуться хоть на минуту?!??! Кэтнап грубо взял Элизу за волосы, и начал бить её головой об стену. Детский жалостный крик, Элиза заплакала сильнее. Лоб ужасно болел, горел изнутри. Она почувствовала что-то влажное на лбу, но не могла дотронуться, было больно шевелить руками. -Заткнись тварь и не ной!! Кэтнап сильнее сжал волосы дочери, вчера он вырвал прядь волос, походу сегодня он вырвет две. В глазах Элизы темнело, мутнело, перед глазами всё было размыто, мир превратился в размытое непонятное пятно. На бежевой стене Элиза увидела бардовую жидкость, эта жидкасть стекала у неё со лба, эта была кровь. Догдей закрыл глаза, зажал уши, не хотелось смотреть, не хотелось слышать. Но голова сама тянулась вверх, глаза хотели увидеть, посмотреть. Перед напуганными глазами была страшная картина, Элиза с кровавым лбом, ублюдок Кэтнап долбящий дочь об стену, почти каждую ночь Кэтнап также долбился внутрь Догдея, когда вставлял ему свой член. Кэтнап остановился, он ослабил хватку, и вскоре вовсе отпустил волосы дочери, грубо кинув её на пол. -Всё. Тяжело вздохнув сказал Кэтнап. Элиза больно упала на пол, ну и замечательно, кровавый лоб и больная голова, ну что может быть хуже? Элиза не плакала, она заглушила слезы, плакать нельзя, а то папа разозлится. Она дотронулась до кровавого лба, детская пухлая рука стала кровавой, кровь окрасила бледную кожу в бордовый цвет и скрылась под ногтями. Сегодня Кэтнап был особенно жесток. Где-то в углу сидела Азалия, было слишком тяжело наблюдать за наказаниям сестры, а ведь ни Элиза, ни Азалия, ни Догдей не поняли за что Кэтнап так жестоко избил дочь. Казалось бы и сам Кэтнап этого не понимал, просто захотел. Лапы сами потянулись к ремню, Кэтнап просто захотел избить Элизу, он часто этого хотел, и чаще всего он воплощал свои ужасные мысли в реальность. Догдей наконец поднял свои глаза, и заплакал сильнее. Бедная Элиза лежала одна, вокруг были брызги крови и осколки стекла. Никто не пришёл её обнять, никто её не утешил, она чувствовала себя брошенной. Брошенным одиноким котенком, которого бросили безразличные хозяины. Кровь стекала до шеи, на щеках был синяк, ей точно будет больно мыть лицо, да и не только лицо. -Можно?.. Дрожащим голосом произнес Догдей, указав пальцем на дочь. -Нельзя. Холодно ответил Кэтнап. -Ребёнок тебе что сделал??.. Заревел Догдей, как же он ненавидел того кто был напротив. Догдей надеялся, что он хотя бы Мираса бить не будет, как же он хотел чтобы его надёжный оправдались. Кэтнап обернулся, и схватил Догдея за уши. Тот вздрогнул, и закрыл лицо руками, Кэтнап ухмыльнулся на такую реакцию. -Боиться. Промелькнуло в мыслях фиолетового кота, этого Кэтнап и добивался. Зашугать Догдея, зашугать до такой степени, что он будет бояться сделать лишний шаг. Он зашугал Догдея, осталось лишь зашугать детей. Он здесь глава, это его дом, и Догдей тоже его, и дети его. -Детей за что... Тихо произнёс Догдей, Кэтнап начал ласкать его за ушки. -А чё тебя тоже за компанию побить? Приподняв бровь спросил Кэтнап. Догдей сразу начал качать головой, изо рта послышалось невнятное бормотание. -Нет не надо!! Догдей опустил взгляд, смотрел куда угодно, но не на Кэтнапа. Смотрел на пол в осколках, на Азалию в конце комнаты, на брызги крови. Кэтнап вдруг повернулся к дочере, та по прежнему лежала и дёргалась, не решаясь встать. Кэтнап испытал жалость, что слегка удивило его самого. Он редко испытывал жалость, ему казалось что он лишён этого чувства. Ну и правильно, зачем оно? -Иди обработай ей рану. Сухо произнес Кэтнап, взгляд был прикован к дочери, к кровавому лбу и заплаканным детским глазам. Что-то внутри сжалось, Кэтнап на секунду возненавидел себя за всё что сделал, он быстро поматал головой, отгоняя мысль. Кэтнап всегда прав, он никогда ни в чём не виноват. Догдей осторожно встал, и направился к дочке лежащей на полу. На полу были осколки, которые Догдей аккуратно обходил. Взяв Элизу за руку, он пригляделся к ране получше. Кровь уже успела застыть, одежда была в крови, платье порвалось, придётся стирать. Догдей аккуратно начал тянуть Элизу за руку, чтобы та встала. Слегка поднявшись, Элиза болезненно застонала, но ничего не ответила, боясь снова получить. Догдей вывел дочерей за пределы комнаты, Кэтнап остался один. Комнату покинули молча, но этой ночью Догдей с Кэтнапом молчать не будут, это Догдей хорошо знал. Элиза уселась на стул, и начала тихо плакать. -Нет!! Малышка схватила Догдея за руку, когда увидела что он отдаляется от неё. -Не бросай!! На этот раз Элиза повысила голос, но через секунду сразу снизила его. Догдей бросил грустный взгляд в сторону дочери, она не заслужила всего этого. Никто этого не заслужил, лучше бы Кэтнап не приносил их. Сейчас бы Азалия с Элизаветай скорее всего сидели в своих настоящих домах, с настоящими родителями, Мирас бы наверное был в детдоме, где нет жестоких наказаний и злого Кэтнапа. Догдей аккуратно обработал рану и перевязал лоб бинтами, да и не только лоб. Ноги тоже были повреждены, на руках были следы укусов и царапины. Элизавета плакала, что-то говорила себе под нос, сквозь слезы и рыдания было непонятно, что же говорит Элиза. Азалия всё время просидела на стуле, ни разу не заговорив. Азалия была достаточно тихой, ну, тоесть дома была тихой. За пределами дома она была шумная и веселая, но переступая порог дома, она закрывалась и превращалось в пустое размытое пятно. Она часта была у себя в комнате, зачастую пряталась от Кэтнапа. Все прятались от Кэтнапа, и Догдей тоже. Но Догдей никогда не выигрывал в этих "прятках" Кэтнап всегда его находил, и они снова оказывались в одной кровати, ему никогда не спрятаться от Кэтнапа, этот ублюдок достанет его из всех щелей, да и сам с удовольствием вставит в каждую его щель. Топот детских ножек был слышен по всему дому, сегодня дети счастливее чем обычно. Элизавета пряталась от Азалии, совсем позабыв о ранах которые покрывали детское тело. Элизавета пряталась за шкафом, шкаф-самое базовое место для пряток, дети всегда прячутся в шкафу. Азалия радостно бродила по дому, в поисках сестры. Новое платье слегка поднималось во время легкого бега. Элизавета тихо смеялась, ожидая когда побежденная сестра ответит 'Я сдаюсь". -Элиза я тебя вижу!! Донёсся голос Азалии в конце дома, Азалия врёт, она не видит её. Врать нехорошо, прокрутила у себя в голове Элизавета, вспоминая давнюю фразу, которую ей когда-то сказала Крафтикорн. Ох, Крафтикорн, на днях нужно обязательно с ней поговорить. -Элиза ну где ты?? Устало произнесла Азалия, проверяя очередную комнату, в которой не было сестры. -Ну Элизааа! Элиза зажала рот рукой, сдерживая детский смех, а ведь Азалия была буквально за одну комнату от неё. Азалия покинула кухню, и направилась в комнату родителей, где и пряталась Элизавета. В коридоре стояла огромная ваза, красивая стеклянная ваза, в которой изредка стояли цветы, эти цветы всё равно выкидывали через несколько дней. Азалия не понимала для чего нужный цветы, какой смысл тратить столько денег, если в конечном итоге цветы всё равно отправятся в мусорный бак? Или это только в её семье было так? Азалия знала что её семья отличается от остальных семей, она знала это ещё с самого детства. Азалия сама того не понимая, больно ударилась об краюшек тумбы, в последствие чего тумбочка зашаталась, а хрустальная ваза свалилась на пол, и разбилась на тысячу маленьких осколков. Сначала Азалия почувствовала боль в локте, об который и ударилась, через долю секунды она услышала звук чего-то разбивающего, и в ужасе обернулась, совсем позабыв о боле в локте. Обернувшись, она увидела то что боялась увидеть. Ваза разбилась на тысячу маленьких осколков, осколки разлетелесь во все стороны, где-то были большие осколки, а где-то маленькие. Азалия не знала что делать, её изобьют, нет, её убьют за это!! Кэтнап её не пощадит, ой как не пощадит!! Он убьёт её, а труп перекрутит в мясорубке, а после расскидает противную смесь по всему городу. В голове Азалии пронеслись страшные картинки, что она уже успела представить за столь короткий срок. Отец бьёт её до крови, она мучается, извивается как дождевой червь, пытаясь вырваться, пытаясь убежать от своего заслуженного наказания, но у неё это не получается. Пока Азалия прокручивала в голове страшные картины как кинопленку, Элизавета давно покинула шкаф, и побежала к сестре. -Азалия?.. Крикнула Элиза, выбежав из комнаты. Она оцепенела, когда увидела осколки, которые когда-то были вазой. Элиза не знала что говорить, она не знала как реагировать. Может, склеить вазу скотчом? Или же выкинуть улики, и убедить родителей в том что на самом деле никакой вазы и не существовало, и всё это время на тумбочке ничего не стояло? Элиза аккуратно подошла к сестре. -Азалия.. Дрожащая рука сестры коснулась плеча Азалии. Вазу разбила не она, но боялась она не меньше сестры. Секундное молчание, и тихий плачь Азалии. Элизавета расстерялась, не знала как восстановить вазу и поддержать сестру. -Азалия не плачь!! -Папа меня убьёт!! Зарыдав сказала Азалия, вытерев слезы с глаз. Она нагнулась к осколкам, и начала их собирать, зная что вазу не восстановить. -Азалия давай... Элизавета беглр прошлась глазами по коридору, как же восстановить вазу? Зашить? Склеить? А может правда соврать про то что вазы никогда и не было? -Азалия мы её соберём!! Азалия не слушала сестру, надежда на спасения потухла, надежда потухла и сгорела, от неё и след простыл. Теперь осталось только ждать, ждать наказания. И всё, нет смысла её утешать, нет смысла чинить вазу, нужно смирится и ждать. Азалия заревела ещё сильнее, и упала на колени. Осколки были перед глазами, лучше бы у неё вообще не было рук! Возможно в такой ситуацие ваза была бы цела. Руки уперлись в пол, детское ослабшее тело упало на пол, слезы стекли по пухлой румяной щеке, Азалия прижалась щекой к полу. Элизавета все ещё собирала осколки, понятия не имея как это наладит ситуацию, может Кэтнап не сразу заметит пропажу вазы, а может он про неё забудет, и Азалия останется нетронутой? Пока девочки витали в облаках, входная дверь громко открылась, девочки вздрогнули. По телу пробежал холодный пот, -Он меня убьёт... Прошептала сквозь слезы Азалия. Тяжёлые, спокойные шаги уверенно шли в сторону девочек, Элизавета узнала отца по шагам. Даже в толпе из тысячи человек она его узнает, в этих тяжёлых, спокойных шагах будто бы произносилось его имя, давая понять кому принадлежат эти шаги. Элизавета расстерялась окончательно, она положила осколки в карман, плевать что возможно она сама и поранится, её больше волновало то, не поранится ли сестра. В данной ситуацие её могли поранить не только острые осколки. В дверной проёме появилась кошачья тень, а вскоре и сам кот. Отец и дочь столкнулись взглядами, все втроём застыли на местах. Перед глазами Кэтнапа была заплаканная Азалия, перед ней тысяча крохотных осколков, вазы на тумбочке не было, кот дремот сразу понял что случилось. Он вздохнул воздух в лёгкие, и серьёзно спросил. -Кто из вас это сделал? Кэтнап знал кто это был, Азалия сама себя выдавала, у неё буквально на лбу было написано "Папа это я". -Кто я сука спрашиваю?! Кэтнап сильно ударил ногой по полу, девочки вздрогнули, Элизавета закрыла лицо руками, опасаясь того, что ей в лицо может прилететь первое что попадется Кэтнапу под руку. Кэтнап начал быстрым шагом подходить к Азалие, та начала медленно отползать. Грубые лапы Кэтнапа взяли девочку за волосы, и потащили в сторону ванны. Девочка кричала и пыталась вырваться, но хватка была настолько сильная, что вырваться казалось практически невозможным. -Когда с тобой разговаривают нужно отвечать!! Кэтнап пнул дочь в живот, та вскрикнула от боли, что ещё больше усугубило ситуацию. -Папа прости я, я случайно!! Живот сильно болел, из-за чего слова произносились с трудом, Кэтнап не слушал дочь, ему все равно специально не специально, он накажет её. Элизавета всё это время стояла сзади, не осмеливаясь подойти к Кэтнапу и сестре, слишком боялась, ей тоже могло достатся, а быть побитой не за что, Элизавета точно не хотела. Глаза сами наполнились слезами, как же больно и страшно наблюдать за тем, как отец причиняет сестре боль, а та даже сделать ничего не может в защиту сестры. Элизавета чувствовала себя отвратительно, когда отец завёл сестру в ванную, громко захлопнув дверью. -Элиза, молчи и из дома ни шагу!! А то тебе тоже достанется за компанию, поняла? Крикнул Кэтнап за дверью ванной. Элиза испугалась ещё больше, и тяжело вздохнула. Нужно просто переждать, просто подождать, и всё. Элиза вытерла слезы, и пошла к себе в комнату. Главное бьют не её, это главное. Азалия получала болезненные удары между ног, Кэтнап грубо пинал дочь в чувствительные места, такие как живот и влагалище. Девочка кричала и извивалась от боли, сегодня отец был жёстче чем вчера. Тут, Кэтнап резко остановился, его взгляд упал между ногами дочери. Платье слегка приоткрылось, и были хорошо видны худые ляшки, и розовые трусы. Кэтнап как-то странно ухмыльнулся, и наклонился к дочери. -Эй, Ази.. Кэтнап присел рядом с дочкой, все ещё как-то странно улыбаясь, Азалия вопросительно посмотрела на него. -Ноги раздвигай.