Теперь не больно

      После всего случившегося Венти сразу заснул. Он не думал о своём удобстве. Ему хотелось забыть это и расслабиться. Так и произошло. Сон моментально принял его в свои объятья и не отпускал до утра, пока лучи солнца не начали ложиться на лицо барда. На утро Венти подумал, что всё случившееся— это плохой и очень долгий сон. Но следы крови говорили об обратном. Однако нигде не было яиц. Венти сразу посетила мысль о Двалине. И она была верной. Использовав чувство стихий, он обнаружил вокруг себя элементальные следы. — Неужели он даже не отнёс меня в кровать после этого?— подумал Венти.— Он же видел кровь, видел, как мне плохо.       Ещё бóльшая печаль поселилась в сердце одинокого музыканта. Теперь Двалин не считает его другом. С ним точно случилось несчастье. Даже сейчас Венти не переставал желать лучшего своему близкому. Попытавшись встать на ноги, музыканта прошибла тупая боль ниже пояса. После этого он решил не спешить. Медленно присев и оперевшись о стену, встать, всё таки, получилось. Картина на полу выглядела просто ужасно: помятая ткань в свернувшейся крови, грязный от той же жидкости пол, неприятный аромат. Хотелось как можно скорее уйти отсюда в любое место дома. Этим местом была спальня. Несмотря на то, что Венти был без сознания всю ночь, его снова свалила усталость. Он лёг на кровать правым боком, закрутился в одеяло и оказался на левом. Но сон не приходил. Измученный бард просто лежал в странном состоянии. Он умирал от усталости, но одновременно с этим бодрствовал. Появилось чувство тошноты. Если бы Венти поел, его бы вырвало. И так было бы лучше, чем неприятное нескончаемое ощущение.       Пролежав так пару часов пока не прошла тошнота, Венти принял решение купить еды. Сейчас его организм истощён и хорошее питание сейчас бы не помешало. Ему было так непривычно тратить деньги на что-то, кроме выпивки.       На улице царит самый обычный день. Каждый занят своим. Всё работает, как и всегда. В том числе и ресторан "Хороший охотник". За стойкой его встречала улыбающаяся Сара. Её удивил визит барда в такое время. Но его заказ удивил ещё больше: он впервые заказал не дешёвую еду, в которой почти нет ничего полезного. Он заказ цыплёнка в медового соусе и питательный салат. Саре это показалось странным, но её это не волновало. Благополучно перекусив, Венти направился в Долю ангелов. Сегодня бард планировал выпить в одиночестве. Недолго думая, он купил бутылку вина. — У тебя что-то случилось?— обычно Чарльз является его собеседником, но не сегодня. — Всё хорошо, — однако взгляд Венти говорил об обратном, и, кажется, Чарльз это подметил.       Уже дома бард не потратил много времени, чтобы опустошить целую бутылку. Выпитое сразу давало о себе знать. В теле появилась некая лёгкость, голова закружилась, сознание путалось. Кое-как Венти добрался до незаправленной кровати и лёг прямо в одежде и обуви. Пальцы расслабились— бутылка выпала на пол и укатилась под кровать.       Всю ночь Венти снились кошмары. Это было отражение реальности, но в разы хуже. В своём сне он оказался в логове Двалина. Он снова беременный. Но сейчас живот ещё больше. И ему пришлось опять рожать. Эти яйца были намного больше, чем наяву. Изнутри Венти чувствует, что они усеяны чем-то мелким и острым. Венти был совершенно голым. Руки барда были прикованы цепями к стене,а ноги, сжатые в коленях, плотно приковали к полу за щиколотки. Было очень холодно. От такой позы, окружения и происходящего ему было невероятно страшно. Ему никто не мог помочь. И вот начались роды. Это было в сотни раз больнее. Поверхность яиц раздирала нежную кожу. Не было никакой смазки. Венти кричал, просил о помощи, но ему не у кого просить— он здесь один. Он посмотрел вниз и с ужасом зажмурился: у него началось обильное кровотечение. Показалась поверхность первого яйца. Она была вся в крови и, в некоторых местах, с кусочками каких-то мягких тканей, явно принадлежавших бедному Венти. Без подготовки и смазки было совсем худо. Он продолжал кого-то звать. Но кого? Двалина, который и сотворил с ним это? Нет. Сам Венти не знал, кого зовёт на помощь. Вот вышло первое яйцо, а за ним много крови. Так много, что бард думал, что умрёт. Но факт того, что он— Архонт, заставлял его страшиться своего бессмертия. Он боится, что это будет повторяться из раза в раз.       И тут в темноте Венти замечает чей-то образ. — П!... Пожалуйста, помоги! Ааа...— силы барда были уже на исходе и он вот-вот потеряет сознание.       Но когда этот "кто-то" приблизился, Венти стало ещё страшней. Это был его давний друг. Он с такой злобой в сияющих в темноте глаз смотрел на своего Архонта сверху вниз, что бард устыдился самого себя. — Что!? Что я сделал!? Почему ты издеваешься надо мной!? Хватит! Прошууу!       Но дракон не отвечает. Он лишь присел на корточки напротив лица Венти. Большая рука потянулась к лицу мученика. Бард попытался отвернуться, но рука резким рывком повернула голову обратно. — Ты выносишь моих детей,— этот голос звучал не просто спереди, он звучал внутри головы, и звучал так холодно и пугающе.       И тут к разорванной дырочке приставили огромный член. Он был ещё больше, чем наяву. За один резкий толчок он вошёл полностью. Под истошный крик Венти Двалин начал толкаться со всей силой и агрессией. С каждым новым толчком вытекало всё больше крови и кусочков разорванной яйцом кожи, с каждым толчком живот всё больше выпирал и, кажется, был готов порваться. А бедный Венти не переставал кричать и просить прощения. Он искренне не понимает, за что с ним так. Тем более кто-то важный ему.       Произошло чудо: Венти проснулся. Он был так ошеломлён, что первые пару минут просто сидел молча и тяжело дышал. Но стоило пройти этому состоянию, как у барда началась истерика. Он судорожно сжимал пальцами одеяло, а потом упал на подушку и сильно обнял её. Ему так хотелось, чтобы кто-нибудь утешил его, сказал, что всё будет хорошо и прижал к себе. Но он был совершенно один, у него нет никого, кроме его музыки. Успокаивался он долго. Помогло только осознание, что это всё сон. Но реальность была ещё страшнее.       Однако жизнь должна продолжаться. Его, Архонта свободы, ничто не должно сломить. Но вряд-ли он сможет психически пережить ещё хоть пару таких же раз. А они будут, пусть Венти пока и не знает.

***

      Прошло около года. Жизнь барда действительно продолжается так, словно ничего не было. Внешние раны полностью зажили, но на душевных остались шрамы. Венти уже почти начал забывать, что то, что сделал Двалин, произошло наяву. Вся эта ситуация стала казаться страшным сном. Пока однажды дракон снова не дал о себе знать. На этот раз он просто единожды пролетел на городом, издав громогласный рёв. И теперь барду снова стало безумно страшно. Но теперь он знал, что его ждёт. И вот он снова направился в долину, и вот он снова видит дремлющего зверя, и вот дракон снова превращается в человека. Но сейчас всё происходит молча. Венти сразу стал раздеваться, всё его тело дрожало, а глаза заслезились. Дракон сперва поцеловал его, засунув свой язык в горло Архонта. Венти снова плакал, но сейчас без единого звука, только горькие слёзы стекали по щекам. Дракон опрокинул мальчика на землю. А Венти уже не сопротивлялся. Он спокойно дал себя подготовить, ведь он уже знает, что может быть без подготовки. Двалин перевернул его со спины на живот, а руки в запястьях сильно сжал рукой. Всё было как и в тот раз. Всё это происходило без единого слова, только неприятные хлюпающие звуки. Но на этот раз Двалин задел некую чувствительную точку. Венти издал стон, от чего ему стало безумно стыдно. Как подобное может ему нравиться? А Двалин не мог не заметить такой реакции. И теперь ему хотелось специально попадать по этому месту. От стимуляции член барда стал затвердевать, а на головке показалась капля преэакуляра. Эти новые ощущения давили на разум. Хотелось провалиться сквозь землю, умереть, но только бы не это. Венти начал пытаться убрать большую руку от себя, но успеха это не принесло. Наоборот, у Двалина подобное поведение вызывало желание сделать всё на зло. Дракон только сильнее ухватил одной рукой запястья барда и продолжил ещё усерднее приносить Венти "удовольствие". А Венти плакал, ведь теперь он не чувствует себя Архонтом, теперь ему кажется, что он даже не достоин зваться человеком. —Хв...Хвааатит. Я не могууу... Пожалуйста... П-прости меня,— бард не знал, за что он извиняется, но надеялся, что это поможет.       Но дракона не заботило состояние его бывшего друга. Сейчас у него было желание, а отказывать самому себе он не любит. И не важно, на что придётся идти, но он исполнит всё, чего хочет. А ведь раньше с такими же упорством и старанием Двалин выполнял просьбы Архонта. А что сейчас? Очередь дракона.        Когда Двалин решил, что достаточно подготовки, он положил барда на землю лицом вниз. Венти пугало то, что он не может видеть происходящее. Он стал крутить головой, но большая рука одними пальцами прижала лоб к земле. Другая рука поставила тело на колени. Теперь Венти стоял на коленях и с прижатой к земле головой. От такой позы всё сзади было видно ещё лучше, было так стыдно. И вот ко входу приставлена головка. Сейчас, почему-то, Двалин не торопиться, он аккуратно вставил головку и стал понемногу продвигаться вперёд. И тут Венти поймал себя на мысли, что где-то отдалённо ему приятно. Но как? Это же всё происходит против его воли. Пожалуй, он не хотел знать ответа. Теперь, когда член вошёл полностью, дракон начал двигаться. Делал он это резко как и тогда. А Венти оставалось только ждать разрядки своего насильника. Погрузившись в свои мысли, время для музыканта прошло быстро. И вот последний, самый сильный толчок. Внутри что-то забулькало и появилось чувство наполненности. Пока Венти отдыхал на земле, дракон уже улетел, снова оставив бедного барда в одиночестве. А барду оставалось ждать повторения процесса родов. Всё происходящее после казалось как в тумане. Венти очнулся у себя дома на кровати. Такое состояние было похоже на опьянение. А живот снова вырос. Всё повториться.       Так и произошло: в определённый момент Венти снова ощутил тяжесть внизу живота, снова он лежал на том же месте, снова, корчась, он пытался вытолкнуть из себя инородное тело, снова он уснул прямо на месте. А на утро, как и тогда, проснулся на том же месте в окружении элементальных следов. Теперь он боится, что всё это будет повторяться каждый год. Возможно, бегство могло бы его спасти. Его, но не жителей города. Их он точно не сможет оставить.