Hair

Зимняя ничего не предвещающая пятница. За окном валит снег. А Чонин стоит, опираясь локтями в подоконник, — дежурит. Читает в телефоне краткое содержание "Грозы", скоро литература. И молится. Молится. Молится. Звонок лишь через двадцать минут, а его одноклассников так и нет. Их снова пизданут за отсутствие на дежурстве в нужное время. Что-ж им не привыкать. Чонин дочитывает до середины второго предложения, предпоследнего абзаца, пятой главы, как его тормошат за плечо с очень странной улыбкой. —Чонин, Чонин! —это Феликс. —А!? Да-да, привет, —вскрикивает от неожиданности Чонин. —В общеем, угх, —выдох, вдох, резкий выдох, —Я вчера был на C++ и представляешь...! Добрую половину их диалога Чонин лишь кивал и слушал в пол уха. Он сдаёт литературу, а Феликс информатику. Они пиздец разные и интересы у них разные... Но каким-то чудесным образом их "дружба" до сих пор держится. Нет, Чонин не грубый и ему интересно, что рассказывает ему сосед по парте, но... Слушать об этом каждый божий день тоже порядком надоедает. —Бля, —слышится звонкое с лестницы, а это у нас Чанбин собственной персоной чуть не полетел со всеми своими вещами прямо вниз. —Йоу, чел, что не головой вниз? —спрашивает Чонин, осматривая пришедшего на заметные ранения. —Даж, не знаю, не вышло как-то, —подыгрывает Чанбин закидывая рюкзак на подоконник. Теперь их трое. Трое дежурных на один пролёт. Как факт ни у одного из них нет бейджика, подтверждающего, что они дежурные. Рассвет наступает минут через десять подобного кукования. А уже через двадцать звонок нарушает их покой, за игрой и какими-то разговорами. Алгебра. Хуйня хуёвая. Собственно проходит быстро, ни Чонина, ни Феликса, ни Чанбина не вызывают так, что похуй. Да и сами уроки тянутся каким-то непонятным серым месивом, Ян здесь? Да. Отлично. Всё. Литература же на счастье приносит свои краски в эту рутину. Как повезло быть с врождённым талантом находить объяснение любому долбоёбскому действию. Но литература также запоминалась и постоянными рассказами учителя о произведении и своей жизни. Слушать других — занимательно. Произносить, что-то самому — зачем? Чонина не будут слушать или слышать. Или и то другое вместе, что ещё более утомительно. Вам похуй на меня, мне похуй на вас — такой порядок в полное принимался Чонином и нравился ему. Звонок. Перед английским, они сложили бейджики в пакетик с цветочками. Теперь они бредут по коридору в поисках нужного кабинета. Ну они с Феликсом. Чанбин ушёл, на каком-то из уроков Чонин так и не понял на каком. Стены коридора были выкрашены в розовый от чего хотелось действительно посмеяться, интересно, кто это придумал? —Хей, Феликс! —кричит сзади Хёнджин. —Джини, привет! —откликается Ли. От резкого поворота головы светлые волосы полоснули ему по лицу. "Ну, всё это пиздение на долго" —думает Чонин, накидывая чем бы ему заняться. Осматривает коридоры снова и снова. Пока не натыкается на карие глаза впившиеся в него. Сынмин. Чонин машет рукой изображая "Привет". Сынмин кивает и движется в его сторону. "Пиздец" — думает Чонин. —Привет, —говорит Сынмин ожидая хоть какой-то реакции. —Привет, -отвечает Чонин. Ему пиздец. —Мы сдали устный русский, честно я вахуи, как, но мы справились, —осведомляет Сынмин, продолжая смотреть на Чонина, зажавшегося и просто глупо улыбающегося. Боится — проносится в голове Сынмина предположение. —Вау, вы молодцы, —говорит Чонин толи безэмоционально, его типичный механизм защиты, с помощью которого однажды он отогнал от себя парня, пытающегося что-то там с ним выстроить, Чонин - интроверт, социофоб и похуист, на что человек надеялся не ясно, толи с еле уловимой ноткой радости за них. Улыбка, неживая. Но Сынмину достаточно. Пока что. —Спасибо, как сам? —спрашивает Сынмин уже глядя на волосы Чонина, густые, вьющиеся. —Да, как всегда, пиздец в художке, пиздец в учёбе, —снова тушуется будто его сейчас сожрут и эта сраная улыбка. —Уу, —мычит Сынмин. Резко что-то вроде как тёплое и тяжёлое ложится на голову Чонину. Зарывается пятернёй, а после пробует провести вниз. Не выходит пальцы застревают в тёмной копне волос. —Ты расчёсываешься, вообще, кудрявый? —Сынмин смеётся. Искренне не понимая от чего. От краснеющего лица мальчика напротив или от своей неудачной попытки успокоить его. Звонок. Оставшийся день после английского, на котором из-за каких-то придурков умудрившихся довести учителя английского, они писали самостоятельную, он проводит в глубочайших думах. Как сдохнуть? Зачем сдохнуть? Можно не сдохнуть? Три вопроса мучающие его уже пятый год жизни. За пять лет вполне можно было и выпилиться и найти смысл жить, и сто раз его потерять, но видимо не судьба и думать об этом уже, как хобби.

***

По приходе в ванную перед сном, его мысли доходят до того что было сегодня. "Ты, вообще, расчёсываешься, кудрявый?" — застревает в памяти. Чонин пытается провести пальцами по своим признаться сухим, запутанным волосам. И он ненавидит их. Теперь ненавидит. Ну, а что ещё можно было ожидать если помыть волосы не шампунем, а гелем для душа, ведь первый закончился. Теперь Чонин хватает руками расчёску, ненавидя расчёски всей душой, проводит по волосам. Больно. И идёт хуёво. Но не похуй ли? Дальние пряди тоже идут в разнос, но расчёска справляется с ними быстрее. Теперь Чонин выглядит, как мега пушистое существо. Следом берёт средство для ухода за волосами у матери. Пахнет отвратительно слащаво и приторно, но по прошлому опыту, он знает, что работает оно отлично. Кудри становятся сырыми и без какого либо сопротивления формируются в завитки. Видимо теперь помимо ухода за зубами и лицом с утра, нужно будет дополнительно уделять время волосам. Не знамо почему Чонин хочет понравиться Сынмину. Не знамо почему Чонину страшно от этого желания.