Призрачный близнец

      У малыша А-Цзю была ужасная жизнь…       Казалось бы… Он был рождён пусть и в маленькой и небогатой, но дружной и невероятно доброй семье. У него был самый любимый на свете младший брат-близнец А-Юань. Мама, чей взгляд заставлял таять от океана любви в нём. Отец, чьи грубые большие тёплые руки с нескрываемой осторожностью и лаской каждый раз касались хрупких тел его драгоценных сыновей.       Однако, эта идиллия оказалась недолговечна. В пять лет А-Юань сильно заболел и умер. Это сильно пошатнуло мир в их семье, но родители не могли потерять и второго сына, поэтому лишь удвоили старания.       Затем, всего через пару месяцев, отец попал под оползень. Он не имел и шанса выжить без какого-нибудь чуда. Но такого чуда не произошло.       Мать едва не сломалась, тихо плача по ночам и усердно работая днём. Вскоре, ещё молодую одинокую красивую вдову заметил один богач. Он обманом завлёк её к себе в дом, предложив должность служанки, а затем насильно овладел, окончательно растерзав и так израненную душу женщины.       Она не выдержала и сильно заболела. И сколько бы маленький А-Цзю не пытался ей помочь, всё было тщетно. Она сгорела всего за пару недель, а бессовестный богач продал ребёнка как раба вместе с ещё несколькими сиротами, что он заманил в свои сети, обещая покровительство за добросовестную работу.       Там мальчик познакомился с Ци-ге. Он был на несколько лет старше и почему-то сильно привязался к нему. А малыш Цзю вовсе не возражал, отчаянно цепляясь за знакомое чувство тепла и безграничной доброты.       Так они прожили ещё несколько лет, пока их не купили для работы в поместье Цю.       Это место идеально подходило для их плана, который они незамедлительно привели в действие, но… Конечно же А-Цзю не могло хоть в чём-то повезти, верно?       Ци-ге удалось сбежать, но вот господин Цю понял, что у сбежавшего был сообщник, и быстро вычислил его. Правда, к его досаде, этот мальчишка уже успел чем-то приглянуться его дорогой сестричке. Но и здесь он нашёл способ превратить и так не сладкую жизнь уже подростка в самый настоящий Ад.       Под предлогом обучения жениха своей дорогой сестрички он регулярно «воспитывал» малыша Цзю. То розгами или плетями. То стоянием на рисе. А однажды притащил его на пьянку к своим друзьям, где несчастного юношу впервые изнасиловали.       Так продолжалось очень долго. Ци-ге так и не сдержал обещания. А едкая словно кислота обида всё сильнее разъедала когда-то невероятно доброго и милого малыша Цзю, постепенно превращая его в настоящего монстра.       Однажды, он не выдержал и сорвался. Убил всех мужчин в поместье Цю. Пощады заслужили лишь женщины, что вполне спокойно, хоть у некоторых всё же проскальзывала в глазах жалость, относились к детям-рабам и А-Цзю в том числе.       Сбежав из своего личного ада, юный убийца поступил на обучение к странствующему заклинателю. Хоть тот и был вором и мошенником, но кое-что о совершенствовании всё же знал. И даже поделился этим с А-Цзю, получив как расплату для удовлетворения своего желания юное, но уже не раз запятнанное тело.       Вскоре, правда, парень покинул своего «учителя» и примкнул к одной из прославленных сект заклинатей. Пускай он не обладал талантом и силы его были не так чтобы впечатляюще, но он неустанно трудился, добиваясь своей цели.       ***       И вот, уже более шести лет, он по праву носит титул Лорда пика Цинцзин, пика Безмятежности. И пусть злые языки продолжали поносить его пик и обзывать его учеников садовыми лотосами, но он всё равно был на вершине. Новый глава секты Юэ Цинъюань отчего-то безмерно благоволил ему. Теперь уже с новым именем – Шень Цинцю – он без сожалений осаживал любого, посмевшего сунуться к его адептам.       Он конечно же не воспринимал их как кого-то важного, но хотя бы видимость заботы об их будущем было необходимо создавать и Шень Цинцю это делал просто превосходно. Ученики пика Цинцзин его немного боялись, но при этом практически боготворили, а бывший раб с искалеченной душой с удовольствием принимал их любовь и в ответ дарил снисходительное покровительство.       Когда его любимая ученица Нин Иньин попросила его взять на свой пик одного из новоприбывших парней, он согласился, чтобы её не огорчать.       Однако, что-то в этом мальчишке невероятно отталкивало горного лорда. Быть может это была зависть по отношению к его несомненному таланту смешанная с брезгливостью от постоянных попыток парня находиться как можно ближе к своему учителю.       У Шень Цинцю и так характер был не сахар, да и отношения практически со всеми лордами были мягко говоря напряжённые… К тому же, среди всех горных лордов, Шень Цинцю был единственным, кто так и не смог сформировать своё ядро… А теперь появился ещё и этот отвратительный мальчишка, что каждый раз выводил его из себя одним только своим присутствием. Неудивительно, в один из дней он всё же сорвался, заработав неслабое искажение Ци.       К счастью, Му Цинфан как раз решил наведаться на пик Цинцзин, поскольку лишь там по какой-то причине росли столь необходимые ему в очередном эксперименте травы, что упорно отказывались приживаться на любых других местах. Зайдя в бамбуковую хижину поприветствовать своего собрата, по крайней мере ради простой вежливости, мужчина обнаружил потерявшего во время медитации сознание Шень Цинцю, кожа которого как-то странно светилась, а дыхание едва ощущалось.       Немедленно отослав ближайших учеников передать записки его личным ученикам и главе секты, целитель принялся осторожно разбирать постоянно двоящиеся и путающиеся потоки Ци.       Более или менее успокоить это буйство удалось только к вечеру. Однако, опасаясь рецидива Му Цинфан предпочёл остаться на ночь здесь. Как и глава Юэ, который примчался практически сразу, поддерживая целителя своей Ци. А затем напрочь отказался уходить с какой-то необъяснимой болью глядя на окончательно раздвоившуюся духовную сеть своего шиди.       На утро изумлённым лордам предстало поистине ошеломляющее зрелище поскольку… На кровати обнаружились сразу два практически абсолютно идентичных человека. И если один как и ранее был одет в лёгкие одежды, то второй, значительно более маленький и хрупкий, оказался совершенно обнажён, а его кожа едва не белела от холода преследующего каждого жителя горной секты.       После краткого осмотра, определившего, что у обоих мужчин оказалась ровно одна духовная сеть, которая у каждого частично уже успела свернуться в мягко сияющее перламутром ядро, было решено пока не позволять никому заходить в дом, а оба лорда остались ожидая пробуждения странного феномена получившихся близнецов.       И ведь действительно… Юэ Цинъюань вновь присмотрелся к обоим мужчинам. Более высокий явно был их Шень Цинцю. Лордом, что всегда язвил, остро раня любого попавшего в зону действия его колючек. Лордом с невероятно прекрасной, самую чуточку женственной фигурой, что постоянно безумно комплексовал из-за неё и своего прекрасного лица. Столь знакомый и столь далёкий…       А вот второй, казался ещё более крохотным. Да, и фигура, и прекрасное лицо были практически идеальной копией лорда пика Цинцзин, вот только ростом, Юэ Цинъюань был практически уверен, он едва бы сравнялся с Шан Цинхуа, самым низким и тихим из всех лордов, что отвечал за снабжение всей секты. Хотя разница в росте и весе явно играла не в пользу мужчины, ведь могла стать причиной болезненности и едва ли не фатальной для любого заклинателя хрупкости.       Оба мужчины с трудом очнулись лишь на следующее утро. И если Шень Цинцю тут же сел, правда, моментально хватаясь за резко закружившуюся голову, то второй мужчина лишь растерянно хлопал длинными ресницами, глядя в потолок.       – Шиди Шень, ты в порядке? – тут же подскочил к своему собрату лорд Цяньцао, подавая чашу с какой-то микстурой.       – Что произошло? – выпив лекарство, тут же спросил лорд Цинцзин.       – У тебя случилось какое-то странное искажение Ци и… просто посмотри рядом с собой, – так и не смог сказать вслух глава Юэ.       – Что ты… – начал было Шень Цинцю, но тут же потерял дар речи, осознавая, что рядом с ним под одеялом на его кровати лежит почти точная его копия, только глаза были на пару тонов светлее столь любимого А-Цзю цвета Цин, почти что призрачные, в отличие от его собственных глаз, что были на несколько тонов темнее. Такие глаза когда-то были у А-Юаня и у матери близнецов. – Как тебя зовут? – взяв себя в руки холодно спросил заклинатель.       Наконец, эти светлые глаза оторвались от потолка и посмотрели на мужчину, рядом с которым он лежал.       – Ш-ше… Шень Юань, – едва слышно произнёс результат искажения Ци мастера Сюя. – В-вы… не знаете, почему я жив?       Мужчины ошеломлённо застыли. И если Му Цинфан просто поразился совпадению фамилий, а Юэ Цинъюань напряжённо пытался вспомнить не говорил ли ему о каких-либо родственниках Шень Цзю, то сам Шень Цинцю мгновенно побледнел едва ли не до серости, а затем с какой-то странной интонацией задал наводящий вопрос:       – А… как зовут твоих родных?       – Папу зовут Шень Ечжу, а маму Шень Сы. А ещё есть братик Цзю. А у вас тоже фамилия Шень? – мужчина так и продолжал говорить лёжа, будто привык всё время находиться в таком положении, почти не двигаясь.       – А-Юань, – ошеломлённо опустил плечи Шень Цинцю с неверием граничащим с бешеной надеждой глядя на человека рядом.       – Что-то не так? – растерялся от внезапного, но уже несколько привычного наплыва чужих чувств Шень Юань.       – Шиди Шень? – обеспокоенно спросил Му Цинфан, отчаянно надеясь, что ему в ближайшее время не придётся разбираться с очередным искажением Ци.       – А-Юань, – внезапно всхлипнул едва ли ранее ронявший хоть одну лишнюю слезинку Шень Цинцю, резко заключая мужчину в свои объятья не давая и шанса сбежать, но при этом едва касаясь точно в страхе, что он вот-вот растает как видение.       Наконец, Юань смог сопоставить чужие эмоции и действия и с лёгким неверием коснулся плеч заклинателя в ответ.       – Это ты, братик Цзю?       – Да, диди. Да… – тихо выдохнул сквозь слёзы Шень Цинцю и на этот раз уже значительно крепче прижал к себе младшего близнеца.       – Шиди Шень, ты знаешь его? – всё же прервал их Юэ Цинъюань.       – Он мой младший брат-близнец… – тихо ответил А-Цзю, не в силах оторваться от единственного родного человека на всём свете. – Он умер от болезни, незадолго до нашего пятилетия…       – Значит, я всё-таки умер?       – Да.       – О… Тогда понятно, что это было… Думаю, я оказался слишком привязан к тебе, и поэтому остался рядом в виде некого подобия призрака, хоть и мог только слышать редкие слова или ощущать твои эмоции. Всё же я изначально был слишком слаб чтобы стать кем-нибудь полноценным. Вот, даже призрака из меня нормального не вышло, – мягко усмехнулся младший.       Все трое невольно засмотрелись на лицо Шень Юаня, что выражало только нежность по отношению к брату и мягкую самоиронию. Хотя все его чувства были какими-то мягкими. Любой взгляд точно едва ощутимый ветерок. Любое касание как лёгкая ласка. Каждое движение пусть и немного скованное, но невероятно изящное, а за счёт той самой скованности ещё и плавное.       Шень Цинцю попросил никому о нём не рассказывать. Хотя уже через пару недель хмурый Шан Цинхуа наблюдал за придирчивым осмотром своим шисюном новой беседки, за которой скрывался полноценный подземный дом. Тёплый, надёжный и скрытый от чужих глаз лучше чего бы то ни было. Увы, но этого человека также пришлось посвятить в тайну близнецов. Однако в отличие от своего старшего брата Шень Юань с лёгкостью нашёл общий язык с лордом пика снабжения, так что свою работу тот выполнил с особым рвением.       ***       Через пару месяцев оказалось, что оба брата могут совершенствоваться как раздельно так и вместе, однако лишь совместно им удавалось достичь невероятных высот. Например, Шень Цинцю уже через неделю мог, наконец, вздохнуть свободно, ведь опасаться, что кто-то узнает об отсутствии у него духовного ядра, больше было не нужно.       К сожалению, после неприятного случая на одной из охот, Цинцю решил ненадолго уйти в медитацию, чтобы окончательно освоиться с новыми силами, а не полагаться на старые приёмы, что всё чаще сбоили. Юань его только поддержал, хоть ему и было страшновато оставаться одному на довольно продолжительное время.       На самом деле Шень Юань не так уж и часто выбирался из своего нового дома, предпочитая проводить время за изучением теории и истории, а также за расписыванием вееров, что столь полюбил его брат. Он ещё в детстве неплохо для своего возраста рисовал, поэтому теперь, при систематических занятиях, ему быстро удалось получить соответствующие навыки.       – Шицзунь, – внезапно прервал его любование небесами чей-то голос, отчего Шень Юань нервно дёрнулся и тут же развернулся, чуть испуганно глядя на склонившегося перед ним парня с пушистыми непослушными чёрными точно вороново крыло кудрями. Судя по одежде и обращению он был одним из учеников его старшего брата и сейчас принял Шень Юаня за Шень Цинцю.       – Что ты здесь делаешь? – насколько мог твёрдо и недовольно спросил мужчина. Однако для любого ученика пика Цинцзин, привыкшего к постоянной грубости и холодности горного лорда, этот тон был едва ли не самым мягким и снисходительным, заставляя израненное пренебрежением и жестокостью сердце парня зайтись дробным стуком.       – Этот ученик просит прощения за то, что посмел потревожить покой шицзуня и что пришёл на запретную поляну. Ему не стоило праздно разгуливать по пику, не глядя на тропу, – невольно чуть вздрогнул Ло Бинхе, ожидая взрыва негодования и очередного жестокого наказания со стороны своего безжалостного учителя.       Но прошло уже пять минут, а Шень Юань всё молчал. Бинхе решился коротко взглянуть на своего шицзуня, но тут же столкнулся с безмятежным светлым взглядом, что будто отражал в себе небеса, окружённые сочными бамбуковыми стеблями, какими можно было их увидеть, взглянув сейчас вверх. Парень замер испуганным кроликом не в силах оторвать взгляд от необычно светлых омутов, что отчего-то едва ощутимой лаской окутывали всё его существо.       – Почему ты не занимаешься? – строго, но негромко и даже как-то мирно спросил мужчина, тщетно пытаясь придать своему голосу жёсткость присущую его близнецу.       – Все мои тренировки отчего-то не приносят пользы, сколь бы я не старался… – отчего-то откровенно начал Бинхе, но тут же испуганно оборвал сам себя, зачастив оправдания: – Этот ученик просит прощения за беспокойство. Шицзуню не стоит обращать на слова этого ученика внимания…       – Молчи, – не зная как прервать оправдания парня бросил Шень Юань. В конце концов, он ведь не знал имён учеников своего брата, хотя бы потому, что никогда с ними не встречался. От брата он лишь слышал о его первом ученике Мин Фане, любимой ученице Нин Иньин и нелюбимом ученике Ло Бинхе. – Что именно тебе не даётся? – спросил Шень Юань, думая, что брат, как учитель этих детей, точно должен был бы поинтересоваться и помочь в подобной ситуации.       Ло Бинхе же невольно застыл на пару минут в ошеломлении, но затем испугавшись, что заставил своего учителя ждать, тут же ответил на поставленный вопрос:       – Этот ученик никак не может понять как выполняется техника Бамбуковых листьев, что изобрёл шицзунь, – не решаясь пока говорить, что ему непонятно вообще ничего, сказал парень.       Шень Юань задумался, вспоминая все прочитанные книги и его собственные попытки освоить эту технику. К счастью, удачные.       – Сядь на траву, – сказал Шень Юань, вновь отводя взгляд на небеса, а Ло Бинхе послушно выполнил приказ, ожидая, что же ещё скажет мужчина, и втайне любуясь невероятно хрупким и воздушным заклинателем будто живущим в такт в окружающей его природой. – Закрой глаза и для начала почувствуй Ци в себе. Теперь попытайся не открывая глаз ощутить каждую травинку. Каждый камень, стебель или листочек бамбука. Потом ощути Ци в воздухе, увидь без зрения как она движется вслед за ветром, – Шень Юань дал несколько минут парню на концентрацию, а затем продолжил: – А теперь протяни Ци тонкими нитями от своих пальцев к нескольким листочкам. Ощути каждую шероховатость, каждый изгиб. Притяни их к себе, а затем осторожно окутай тончайшим слоем Ци. И не паутинкой или сетью, а сплошным полотном. И, наконец, попытайся сжать, заостряя насколько получится, но не дай листочку повредиться и погибнуть от этого давления.       – Простите, шицзунь, – Ло Бинхе от непривычки пережал листочки, разрывая их на мельчайшие кусочки, и тут же запаниковал начиная извиняться, однако был моментально прерван резко вскинутой ладонью мужчины.       – Не извиняйся. Если бы у тебя всё получилось с первого раза, это было бы даже странно. Однако, я надеюсь, что теперь ты всё понял?       – Да шицзунь. Этот ученик благодарит учителя за науку, – встал и поклонился Бинхе.       – Тогда можешь идти. Если будет ещё что-то непонятно можешь приходить ко мне. Если я буду здесь, то обязательно помогу, однако, не смей даже со мной говорить о занятиях за пределами этой поляны. Иначе я перестану тебе помогать.       – Да, шицзунь. Благодарю, шицзунь.       Ло Бинхе ушёл, а Шень Юань молча корил себя за то, что влез куда не следовало. Ему бы прогнать парня, как только тот пришёл сюда, но излишне мягкая натура не позволяла поступить подобным образом, хотя разум и подсказывал, что брат скорее всего не был бы столь снисходителен. А-Цзю вообще сильно изменился, отчего А-Юань его едва узнавал. Но даже не смотря на всё это их отношения остались почти такими же как и в детстве и это наполняло сердца обоих теплом и радостью.       Больше года Ло Бинхе тайно приходил на запретную поляну и, когда Шень Юань был там, совершенствовался под его чутким присмотром.       ***       Закончилось всё после нападения демонов. Почти сразу за ним следовал съезд глав всех школ и соревнование, на которое и Шень Цинцю, как один из лордов, и Ло Бинхе, как один из избранных им учеников, должны были явиться.       А во время соревнований случился прорыв и высокоуровневые демоны хлынули на территорию, где ничего не подозревая охотились сотни учеников разных школ. И далеко не все они были достаточно умелыми в плане заклинательства. Жертв было не избежать, но решение наставников и глав сект войти в барьер помогло сберечь хоть кого-то.       Тогда же у Ло Бинхе появилась демоническая метка и Шень Цинцю, как и любой другой заклинатель на его месте, поспешил избавиться от проклятого отродья. Он скинул немного оглушённого после сражения парня в разверзшуюся прямо перед ними Бесконечную Бездну. Так называли разломы, ведущие в самые дикие и опасные уголки мира демонов.       На пять лет все забыли о кошмарах былого, но они вернулись вместе с новым императором мира демонов.       Манипуляции и подчинение заклинательских орденов следовали одно за другим. Миры оказались сшиты воедино, а демоны стали свободно разгуливать по территориям поднебесной, ограниченные лишь волей императора, что более или менее благоволил людям.       Секста Цанцюн отказывалась сдаваться дольше всех… За это время Лю Миньян и Нин Иньин успели сбежать и стать жёнами нового императора. Лю Цинге, лишь с помощью Шень Цинцю переживший сильнейшее искажение Ци во время медитации несколько лет назад, едва не погиб в попытках вернуть сестру. Шан Цинхуа оказался предателем, но в итоге во всём сознался и был спрятан в подземный дом, где жил Шень Юань, получивший за это время долгожданное второе имя – Цинья, что можно было перевести как «элегантность». Оно было созвучно с Цинцю, «ясная осень», что было когда-то даровано его брату, однако несло отпечаток характера своего хозяина, что всегда оставался олицетворением элегантности.       В конце концов, устав от сопротивления, Тёмный император объявил ультиматум. Либо секта выдаёт ему людей с фамилиями Шан и Шень и добровольно подчиняется, сохраняя в какой-то степени своё влияние, либо он уничтожает её до самого основания, убивая всех адептов до единого. После этого, сколько бы Юэ Цинъюань не спорил с остальными лордами, даже его авторитет как сильнейшего и как главы секты так и не смог сделать ничего. Шень Цинцю не знал откуда этому демону было известно о его близнеце, но делать было нечего. Уже к вечеру трое заклинателей стояли у подножья лестницы ведущей в секту, ожидая явления монаршей особы.       Шень Цинцю хоть и боялся, но это чувство было уже привычно спрятано где-то глубоко в груди, а потому лишь лёгкие взмахи веера выдавали в его величественной фигуре живого человека. Ожидая, что из дворца демонов он больше не вернётся, мужчина торопливо передал свой пост горного лорда Мин Фаню, а потому сейчас его волосы не были туго стянуты и заколоты привычной короной, а лишь слегка удерживались парой прядей и небольшой серебристой заколкой. Привычные дорогие одежды цвета цин сменили более простые и тёмные, как и его глаза. Лишь веера оставались всё такими же прекрасными и дорогими, хотя тот, который бывший горный лорд использовал сейчас, был достаточно хрупким и простым. Его косточки были вырезаны из бамбука, а на хлопковом полотне с одной стороны было написано стихотворение об осени, а с другой был изображён прекрасный ало-золотой клён на обрыве, а на заднем плане за долинами, лесами и горами сиял светлый поздний рассвет. Этот веер Шень Цинья хотел подарить брату как раз тогда, когда тот был вынужден озвучить решение совета горных лордов, а потому на стороне со стихотворением на свободном пространстве было рассыпано несколько чернильных пятнышек, появившихся после того, как младший близнец уронил кисть.       Сам Шень Цинья был одет почти также как и его брат, но в куда более светлые и дорогие одежды. Всё же Цинцю дорожил своим братом куда больше чем собой, а потому считал, что может и потерпеть немного неудобств от чуть более грубой ткани, в то время как младшему он не мог позволить лишиться даже такой мелочи. Волосы его старший брат бережно заплёл в широкую длинную косу, хотя такие причёски и не были распространены в их краях. Однако пару длинных прядей спереди по настоянию самого младшего всё же оставили, а потому сейчас он вполне успешно скрывал своё лицо за рассыпавшимися локонами. Да ещё и из-за большого количества народа он чувствовал себя не в своей тарелке, а потому испуганно жался к спине старшего брата. Хотя шёпота от этого становилось только больше… Только когда Шень Цинцю кидал раздражённые строгие взгляды в сторону учеников, те замолкали. Однако, конечно же, стоило пройти всего нескольким минутам как шёпотки вновь начинали раздражать и так излишне нервных «жертв».       Шан Цинхуа, казалось, в любой момент был готов потерять сознание. Новый лорд его пика был определён, ещё когда он пришёл к главе Юэ с повинной. Поэтому у преемника было хоть немного времени, чтобы относительно спокойно перенять все полномочия своего бывшего главы, а также получить несколько полезных наставлений. В отличие от Шень Цинцю, лорду пика снабжения не нужно было беспокоиться о будущем преемнике. Однако у него была другая причина для страхов и опасений – он прекрасно понимал, что как только за ними придёт сам демонический император, его отправят прямо в лапы короля севера, которому он был вынужден долгие годы служить и которого не так уж и давно предал. И хотя Шан Цинхуа всё ещё мечтал прожить долгую и спокойную жизнь, было абсолютно ясно, что столь властный и прямолинейный демон, как Мобей-Цзюнь, ни за что не простит этой измены. Так что сейчас мужчина молил небеса лишь о том, чтобы его убили быстро и не слишком болезненно. За все годы службы королю севера он может и привык к постоянным побоям, но вот мазохистом точно не стал, всё также как и в прошлом боясь боли.       И всё же в итоге ожидания оказались, пожалуй, даже хуже реальности. Забрать их и передать уже подписанный договор прибыла Ша Хуалин, в то время как сам Демонический Император лишь прорезал с помощью Синьмо проход прямо на границе охранных барьеров перед ступенями, ведущими в секту. Он, будто насмехаясь, столь небрежным жестом указал, что с лёгкостью мог бы прорвать все барьеры, и лишь его милость к вырастившей его школе была причиной, по которой вообще был заключён этот договор.       Сама же демоница не слабо удивилась, ведь, как она думала, ей предстоит забрать всего двух человек, в то время как послушно следовать за ней собрались трое, один из которых вёл себя слишком уж спокойно для обречённого. Хотя… Ша Хуалин подумала, что формулировка в ультиматуме и вправду была достаточно расплывчата, а потому третьим наверняка был какой-нибудь ученик, которому просто не повезло с фамилией.       Юэ Цинъюань стойко принял, прочитал и подписал договор, получая в свои руки одну из копий, и лишь в последние мгновения позволил себе кинуть полный тоски и вины взгляд в спину своего названного младшего брата, почти постоянно скрывающуюся за его близнецом.       Как только проход закрылся большинство вздохнуло с облегчением, однако новоиспечённые горные лорды, а также глава и лорды пиков Байчжань и Цяньцао были хмурыми и источали тоску и траур.       Пик Аньдин был не рад раскрывшемуся предательству своего прежнего лорда, а также его слабости, но все прекрасно понимали, что он в большей мере был лишь жертвой обстоятельств. Все молчали, но большинство всё же признавались себе, что на его месте скорее всего поступили бы также.       На пике Цинцзин большая часть учеников всё ещё была поражена тем, что у их вечно холодного и неприступного учителя был брат-близнец, которого тот скрывал от всего света прямо у них под носом. Хотя главным потрясением всё же была именно нежная ненавязчивая забота и ласка этого ядовитого во всех смыслах человека. Шень Цинья, ученикам лишь чудом удалось услышать его имя, мимолётно упомянутое главой, был самым настоящим сокровищем для своего брата. Хотя… глядя на этого человека, сложно было не проникнуться его нежнейшим очарованием, изящностью и почти что детской чистотой…       Ученики пика Байчжань по большей степени бесились, что им так и не суждено было поучаствовать в хорошей драке. Неожиданно объявившийся близнец горного лорда Шень, конечно же привлёк их внимание, ведь их пики долгое время были непримиримыми соперниками, однако они быстро потеряли интерес к хрупкому, а точнее откровенно хилому на вид юноше, которого мужчиной даже язык не поворачивался назвать. В то же время Лю Цинге был одновременно и зол, и подавлен. Он всё ещё недолюбливал Шень Цинцю, а к Цинья отнёсся примерно также, как и его ученики, но когда-то этот змей всё же спас ему жизнь. К тому же, ему было всё же противно как прослыть неблагодарным, так и оставаться должником. А нынешняя ситуация лишь усугубляла терзания и без того из лишне совестливого мужчины.       Сами по себе целители с пика Цяньцао хоть и сочувствовали тяжёлой судьбе, выпавшей на долю этих троих, но всё же были рады, что их школе удалось избежать излишнего кровопролития. Глядя на Шень Цинья, почти каждый из них глубоко в душе рыдал горючими слезами, а пара совсем юных учениц всё же была вынуждена украдкой промокнуть платочками повлажневшие уголки глаз, но помочь ему они ничем не могли. Му Цинфан вынужденный достаточно часто общаться с обоими близнецами из-за здоровья младшего, а также ради собственных исследований, даже привязался к ним. Он не смог поднять на них взгляд в последний раз. Сегодня он ни разу не взглянул в их сторону, не в силах побороть удушающее чувство безысходности и тоски, сжимающее его сердце точно стальные тиски.       Ученики Цюндин, главного пика, были скорее всё же рады благополучному заключению договора со Священным демоном. И в то же время неприкрытая боль и тоска их наставника невольно поселяла в душах юношей и девушек мрачный огонёк нерешительности, заставляющий их раз за разом спрашивать самих себя, действительно ли жертвовать своими товарищами было правильно.       Остальные же пиковые лорды и их ученики были едва ли не до неприличия рады, что отделались лишь ядовитой колючкой Цинцзин, предателем, да никому не знакомым юношей, что был достаточно неудачлив чтобы носить ту же фамилию, что и бывший лорд второго по значимости пика.       Секта будто разделилась на две неровные половины, одна из которых просто, или скорее уж трусливо, радовалась мирному разрешению конфликта, а другая пусть и по разным причинам, но была им явно недовольна…       ***       Когда с лёгким хлопком за их спинами закрылся проход, Шан Цинхуа едва не подпрыгнул, а Шень Цинья слегка дрогнул. Лишь Шень Цинцю как и всегда продолжал сдерживать собственные эмоции, не позволяя никому и мельком заглянуть в его израненную людской жестокостью душу.       Демоница не удостоила трёх мужчин даже взглядом и лишь небрежно махнула рукой, приказывая следовать за ней.       Когда троица оказалась в огромном зале почти под завязку наполненном демонами, а тяжёлые двери за их спинами с грохотом захлопнулись, Цинхуа, казалось, был готов умереть прямо здесь и сейчас, настолько плачевным было его общее состояние. И вновь лишь Шень Цинцю с гордой прямой осанкой и острым, но спокойным взглядом первым сделал шаг вперёд, увлекая за собой и брата, и собрата. Дойдя до пьедестала с троном, на котором восседал Демонический Император, младший близнец, наконец отцепился от старшего и вслед за ним и Шан Цинхуа склонился в вежливом поклоне, приветствуя единоличного правителя этого мира.       – Ах, учитель… Как же давно мы с вами не виделись… – со скрытой насмешкой протянул Ло Бинхе, чуть склонив голову на бок.       – А вот я бы ещё лет сто предпочёл не видеть тебя, зверёныш, – в тон ему ответил Шень Цинцю, мгновенно заработав гневный взгляд младшего брата. – Кхм… Вас, Священный Император, – всё же поправился мужчина, ощущая недовольство А-Юаня.       – Надо же, учитель! Неужели вы всё стали использовать вежливые обращения не только тогда, когда вы сами этого хотите? – в притворном восхищении воскликнул Ло Бинхе, даже пару раз демонстративно хлопнув в ладоши.       – Да… – начал было гневно Шень Цинцю, однако тут же мягко, но непреклонно оказался прерван своим диди:       – Этот ничтожный смиренно просит Священного Императора не принимать близко к сердцу слова моего брата. Иногда он может быть излишне вспыльчив и груб, – с новым поклоном чуть выступил вперёд Шень Цинья, заставляя всех присутствующих невольно погрузиться в мимолётную иллюзию свежей бамбуковой рощи в прохладный зимний полдень.       Да… Хоть никто об этом и не задумывался, но младший Шень теперь был далеко не человеком. Смерть оставила на нём свой отпечаток, наделяя не только удивительной, едва заметно светящейся в темноте кожей и призрачными глазами без зрачка, который на самом деле был его искусной иллюзией, но и по сути сделала его демоном. И хотя вернее было бы его считать призраком или даже фантомом, в этом мире всех не человеческих или простых животных сущностей считали демоническими созданиями с крайне редкими исключениями в виде, например, божественных зверей или легендарных созданий типа Дракона Пустоты. Сейчас Шень Юань являлся чем-то странным вроде одновременно природного духа и демона иллюзий. Однако, даже Му Цинфан и Шень Цинцю, что напрямую имели доступ к духовным каналам и ядру младшего близнеца так и не сумели найти несостыковок, а также именно той самой демонической энергии. Шень Цинья слушал природу и ткал иллюзии с помощью светлой энергии, хотя по идее подобные манипуляции ей было провернуть практически невозможно. Даже медитации культиваторов были нацелены вовнутрь, в то время как А-Юань почти что растворял себя, направляя энергию вовне. Если бы он себя не сдерживал, стараясь соответствовать брату, то вполне возможно уже вознёсся бы. Настолько эффективен, хоть и невероятно опасен был его путь… А ведь и Ло Бинхе он когда-то научил именно этому…       – Позволено ли будет этим ничтожным узнать, чего желает от нас Священный Император? – всё так же не разгибая спины, спросил Шень Цинья, как только ощутил, что молчание несколько затянулось. Его старший брат что-то невразумительно буркнул, однако также послушно склонился ожидая ответа. Шан Цинхуа ничего не осталось как вновь попытаться поклониться так, чтобы его едва держащие своего бедового хозяина ноги просто позорно не разъехались в самый неподходящий момент.       – Хм… – задумчиво протянул Ло Бинхе, не в силах понять, что именно столь сильно цепляет все его чувства в этом человеке, которого он никогда не должен был встречать. – Этот и не подозревал, что столь удивительной и нежной красотой может обладать кто-то, подобный моему учителю. Однако, похоже даже две капли воды могут быть столь же различны как ласковый котёнок с ядовитой змеёй. – Мужчина ненадолго замолчал, но через пару минут будто очнувшись от своих мыслей продолжил: – Изначально этот ожидал встретить лишь учителя и шишу Шана… Судьба была уже предопределена, но ты, будто та самая деталь, что меняет всё, заставляешь этого Императора вновь задуматься над его решениями… – Ло Бинхе вновь сделал небольшую паузу. – Тем не менее, боюсь, что шишу Шану придётся вернуться к его королю и понести заслуженное наказание за своё предательство.       Императору не было нужды даже кивать, поскольку его первый генерал Мобей-цзюнь как всегда всё понял без единого знака. Северный король моментально оказался перед испуганно пискнувшим и почти упавшим от страха Шан Цинхуа и, опоясав его шею и запястья ледяными кандалами и ошейником, грубо дёрнул за цепь безжалостно уволакивая испуганного и отчаянно не желающего умирать мужчину за собой.       – Что касается вас, этот ещё подумает, а пока вы отправитесь жить в павильон заката. Вам позволено выходить лишь во внутренний двор, а при попытке выйти за пределы павильона вы станете законной добычей любого, кто вас поймает. В ваших же интересах поскорее найти способ быть мне полезными, поскольку ваша безопасность здесь полностью зависит от моей благосклонности.       ***       – Не беспокойся, геге. Я найду выход из этой ситуации, – Шень Цинья подошёл к старшему брату и ласково обнял его со спины.       – А-Юань… Это следовало бы говорить мне… – с едва заметными нотками вины сказал Шень Цинцю.       – Отчего же? Ты защищал и оберегал меня все эти годы на Цинцзин, так разве не стоит теперь уже мне постараться ради нас обоих?       – Диди…       – Брат, я хоть и был мёртв, но все эти годы я следовал за тобой. Слышал всё то же, что слышал ты. Ощущал многое из того, что ощущал ты. Я лишь не мог действовать и принимать решения. Но ведь опыт можно получить даже наблюдая за действиями других, разве нет? Да и книг ты мне всегда находил в достатке…       – Это всё не то! Ты никогда не жил на улице! Всегда был в безопасности, а сейчас… – перебил младшего Шень Цинцю, однако тот перебил его в ответ:       – Разве ты не понимаешь, что я уже не человек? Мне подвластно куда больше, чем простым смертных и даже заклинателям. Разве можно вернуться с того света таким же каким и был? Знаешь, совсем недолго, но я всё же пробыл на Грани. Там я познакомился со многими интересными личностями и даже встретил несколько богов. Наш мир далеко не единственный и имеет связь не только с совершенно иными даже по устройству мирами, но и бесконечным множеством альтернатив. Это как наш мир, но с крохотными отличиями. Всего лишь несколько иное решение в определённый момент и иногда совершенно поразительный результат. Миры из разряда, что было бы если… Быть может в каком-то из миров одного из нас вовсе не существовало, а в каком-то родители остались живы… Я не знаю точно, но пару миров мне показали. И именно они объяснили мне как вернуться. Они помогли вернуть мою душу в этот мир. Ради забавы ли или ещё по какой-нибудь причине… мне это неведомо, но я всё равно искренне им благодарен. Даже знай я, что более не буду человеком, всё равно бы не отказался!       – Если ты не человек, тогда кто? Значит ли это, что в тебе больше нет моего брата?       – Что ты такое говоришь? – Шень Цинья невольно отпрянул от столь сильно ранившего его этими словами старшего. – Конечно же я всё ещё твой брат! Даже больше, ведь я практически абсолютно идентичен тебе, кроме разве что роста, души да культивации, поскольку я занимаюсь ей чуть иначе нежели ты. Мои душа и сознание не изменились. Просто вернуться человеком, уже однажды умерев, не возможно просто так. У всего есть цена, а я отказался уходить на перерождение и вернулся чтобы следовать за тобой. В какой-то мере меня можно было бы считать кем-то вроде мстительного духа, на которых вам иногда приходилось охотиться, но во мне нет той ярости и жажды крови, что в них. Моя суть принадлежит природе. А потому я ближе к мирным растительным духам, нежели к неупокоенным призракам, хоть и являюсь по сути именно таким существом. Да, я не человек, но… Я ведь… – младший уже не сдерживал слёз, зябко обхватив себя за плечи и не глядя на всё ещё недоверчиво щурящегося брата. – Я никогда не оставлял тебя… Я очень хотел вернуться… И у тебя получилось это сделать. Разве важно. Что я более не могу быть человеком? Я – всё ещё я, твой диди. И этого ничто не сможет изменить. К тому же, ты не разу не спрашивал о том, что я такое. Я думал, что ты сразу понял, что я уже не человек.       – Прости, – не выдержав его слёз старший потупился и, чуть помедлив, раскрыл руки для объятий: – Иди сюда, диди. Меня просто это немного шокировало, но я никогда не смогу сомневаться в тебе слишком долго. Ты – мой драгоценный близнец, и я никогда не поверю, что ты меня предашь. Прости, что так резко отреагировал…       – Прости, что не сказал сразу, геге… Я правда не думал, что я невольно обману и тебя тоже… Мне просто казалось, что будет безопаснее максимально походить на человека, нежели дать волю своей новой природе…       – Ты отличаешься от себя нынешнего?       – Сейчас я почти копия тебя. На самом деле у меня слишком бледная кожа и нет зрачков. Хотя, это, наверное, и всё…       – Тогда тем более не важно. Меня просто немного испугало то, что я не смог почувствовать разницы.       – Мы были разлучены слишком долго, геге. Это нормально.       – Да… И правда слишком долго…