16
11 марта 2025 г., 19:12
Андрей продолжал делать вид, что сосредоточен на работе. Он вытирал столы, собирал грязные подносы, мельком поглядывая на Катю, которая с улыбкой принимает заказ у очередного посетителя.
Он снова посмотрел на стойку. Серафим стоял у кофемашины, молча взбивая молоко для капучино. В воздухе висела лёгкая дымка пара. На его лице не было и намёка на вчерашнюю уязвимость.
Спокойный. Отстранённый. Как будто ничего не произошло.
Но Андрей знал, что всё произошло. И теперь он не мог понять, что из этого было настоящим? Серафим, который вчера искал его прикосновений, или Серафим, который сегодня даже не взглянул в его сторону?
— Эй, ты вообще здесь? — Катя щёлкнула пальцами перед его лицом. Это резко вернуло его в реальность.
— А?
— Я три раза сказала: подай заказ на третий столик. Ты что, витаешь в облаках?
Андрей ничего не ответил, просто взял поднос и направился к столику. Но прежде чем отвернуться, он снова поймал взгляд Серафима.
Тот стоял и смотрел на него. Всего пару секунд. Точно так же, как в тот момент, когда между ними была страсть и напряжение. Словно какой-то невидимый магнит притягивал их даже в этот момент. Но потом, как будто ничего не было, Серафим вернулся к работе.
Андрей почувствовал, как болезненно сжалось его сердце. Он подавил странное чувство в груди и направился к третьему столику. Он поставил поднос перед клиентом, стараясь не думать о том, что чувствует сейчас. Но его мысли, как магнит, возвращались к Серафиму.
Когда он вернулся за стойку, Серафим передавал заказ клиенту. Его движения были уверенными и привычными, но губы были сжаты. И Андрей знал этот взгляд. Этот взгляд был его маской. Он всегда так делал, когда не хотел, чтобы кто-то заглядывал ему в душу.
Как будто если ты поднимешь эту тему, он сразу же захлопнет дверь.
Андрей чувствовал, как нарастает его злость. Но и на работе ему нечего было сказать. Вокруг было много людей, звучала кофемашина и разговоры с клиентами, и они с Серафимом двигались, как два корабля, мимо друг друга.
Но в голове Андрея всё бурлило.
«Почему ты так холоден? Почему вчера ты тянулся ко мне, а сегодня снова закрываешься?»
После окончания смены, когда Катя ушла, оставив их вдвоём, Андрей почувствовал, как напряжение достигло пика.
Андрей оглянулся на Серафима, который достал пачку сигарет и постучал по ней пальцами. Молчание было странным, но напряжённым, и Андрей почувствовал, что настал тот самый момент. Если он не скажет, никто не скажет.
— Ты весь день делал вид, что меня не существует, — произнёс он, чувствуя, как эти слова пронзают тишину.
Серафим не ответил сразу. Он поднёс сигарету к губам. Щёлкнула зажигалка, пламя коротко вспыхнуло, и он медленно выдохнул дым.
— А ты сам-то чего хочешь? — Серафим не смотрел на него, его голос был холодным, но всё равно звучал так, что Андрей почувствовал, как внутри всё сжимается.
Андрей нахмурился, но его чувства вырвались:
— Вчера ты говорил другое. Сегодня ты даже не посмотрел на меня.
Серафим снова повернулся к нему. Он был не таким холодным, как обычно. Его взгляд был ярким в свете уличных фонарей. И в этом взгляде было что-то странное, чего Андрей не мог объяснить.
— Я не умею по-другому, Андрей, — ответил Серафим, и его глаза блеснули.
И в этот момент Андрей понял: у него был шанс, но он не знал, что с ним делать.
Они свернули с главной улицы в сторону парка. Ночь была тихой, а прохлада слегка отрезвляла, но напряжение между ними оставалось ощутимым, как невидимая нить.
Андрей достал телефон, не сводя глаз с Серафима. Тот опустил взгляд на экран, на котором мигали цифры.
— Это че? — выдал он.
Андрей не ответил сразу, а лишь протянул ему телефон.
— Хуй через плечо. Номер мой, — сказал он небрежно, но с огоньком в голосе.
Серафим фыркнул, его глаза сжались в подозрительном выражении.
— И на кой он мне?
— Чтобы ты спросил, — Андрей слегка усмехнулся, не показывая, что на самом деле его это задевает.
Серафим повернулся к нему, а в его взгляде появилась искорка угрозы.
— Я сейчас тебе въебу, — сказал он угрожающе, но с невольной досадой в голосе.
Андрей в ответ только усмехнулся, но его голос оставался ровным:
— Очень страшно.
Серафим закатил глаза, но что-то в этом взгляде было не таким уверенным, как обычно. С протяжным вздохом он всё же взял телефон, записал номер, а затем, поднеся свой, передал его обратно.
— Если бы я захотел уйти, ты бы меня удержал? — Серафим произнёс эти слова тихо, почти небрежно, но они попали прямо в цель.
Андрей на мгновение замер, и его тело словно сжалось в ожидании ответа. Вопрос, который казался таким простым, вывел его из равновесия.
— Нет. — Его ответ был прямым и холодным, как удар под дых. Он не стал бы лгать.
Серафим замер.
— Правда?
Андрей не отвел взгляда, но его улыбка, скользнувшая по губам, была едва заметной.
— Я бы не стал тебя останавливать. Но я бы пошёл за тобой, — сказал он, как будто только что признался в чём-то слишком личном.
Эти слова повисли в воздухе, словно ниточка, соединяющая их, несмотря на всю холодность, которая могла бы их разделить. Серафим молчал, затаив дыхание, ловя момент, когда всё вокруг них словно замирало.
Несколько секунд тянулись целую вечность, и, возможно, если бы кто-то из них нарушил тишину, всё могло бы измениться. Но Андрей шагнул ближе, почти незаметно коснулся его плеча — и, не дав времени на ответ, развернулся и ушёл в ночь.
Он шёл по пустой улице, его шаги эхом отдавались в ночной тишине. Он потянулся за капюшоном, пряча лицо от холода. Но мысли не давали ему покоя.
«Если бы я захотел уйти, ты бы меня удержал?»
Эти слова всё ещё звучали в его голове, как отголоски громкого удара. Андрей честно ответил. Он не собирался удерживать его. Но теперь что? Он действительно не хотел бы этого?
Андрей сжал кулак в кармане. Серафим постоянно балансировал между желанием и страхом, и это было заметно в каждом его взгляде, в каждом движении. То тянул его к себе, то отталкивал, словно специально заставляя сомневаться. Но зачем тогда он задал этот вопрос? Что он на самом деле хотел услышать?
Андрей на мгновение остановился, выдохнул, пытаясь справиться с напряжением. Его взгляд потемнел. Всё было слишком сложно, слишком непонятно.
Они виделись каждый день. Работали бок о бок. Проводили время вместе, иногда в самых интимных ситуациях. Но что-то было не так. Этот вопрос, этот холод, который вдруг снова охватил Серафима, как будто он был готов отстраниться, уйти в тень. Внутри Андрея что-то заскользило, словно чёрная тень, подкрадывающаяся к ним обоим.
Он достал телефон. На экране — ничего. Пусто.
Он мог бы написать первым. Мог бы задать простой вопрос: «Ты в порядке?». Но Андрей знал, что Серафим не любит, когда его ловят на слове. Если он захочет — напишет сам. А если нет… Он убрал телефон обратно в карман и ускорил шаг, не глядя по сторонам, скрывая в себе нечто большее, чем он хотел бы признать.
Андрей открыл дверь своей квартиры и шагнул в темноту. Пустота навалилась на него с новой силой — она была не просто тишиной, она ощущалась как что-то чуждое, неприятное, как холодный камень в груди.
Он привык к одиночеству. Оно его не волновало. Но теперь, когда Серафим оказался в его постели, эта тишина стала невыносимой. Она давила, а не успокаивала.
Андрей прошёл в комнату и бросил ключи на тумбочку, не обращая внимания на их звон. Он достал телефон, надеясь, что хотя бы Серафим напишет. Но экран оставался пустым. И Андрей не собирался писать первым. Зачем? Они оба уже сделали свои шаги, свои попытки.
Он упал на кровать, закинул руку за голову и уставился в потолок, пытаясь не думать о том, что в его груди снова что-то болит. Серафим… Он делал его слабым. Это бесило. Он не должен был позволять себе чувствовать такую слабость. Но он чувствовал.
«Ты бы меня удержал?» — эти слова снова и снова крутились у него в голове. Почему Серафим задал этот вопрос? Что он на самом деле хотел от него услышать? Андрей мог бы просто не отвечать. Мог бы сказать, что не стоит об этом спрашивать. Но теперь он не мог избавиться от ощущения, что его не слышат, что он сам себя не понимает.
Андрей вытащил телефон. На экране по-прежнему не было сообщений.
Он не был из тех, кто долго обдумывает слова. Если его что-то беспокоит, он спрашивает. Поэтому он напечатал: «Серафим, кто мы?» Это просто. Но этого было достаточно, чтобы скрыть его тревогу.
Отправил.
Экран застыл. Долгая тишина. Но вот, наконец, экран снова засветился.
Серафим: Не знаю.
Андрей: Не знаешь? Если подумать?
Ответ пришёл почти мгновенно.
Серафим: Тогда, наверное, никто.
Холодная, отстранённая фраза. Андрей почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Ничего? Почему тогда всё между ними так важно? Почему Серафим смотрит на него так, будто… ну, не как на «никого».
Андрей: Ты врёшь.
Ответ не заставил себя долго ждать.
Серафим: Зачем тебе это знать?
Андрей выдохнул, чувствуя, как его пальцы сжимаются в кулак. Всё сводилось к одному. Он уже не был уверен, что сможет продолжать в том же духе.
Андрей: Просто хочу понять, что между нами.
Долгое молчание. И вот, снова ответ.
Серафим: Ничего.
Словно мороз по коже. Андрей замер, глядя на экран, пытаясь понять, что это вообще значит. Это правда? Это всё, что между ними? Ничего?
Андрей: А ночью тогда что было?
Ответ пришёл быстро, как удар.
Серафим: Ошибка.
Андрей отбросил телефон в сторону, словно тот мог причинить ему физическую боль. Он почувствовал, как в груди образовался камень. Ошибка? Всё это было ошибкой?
Если это была ошибка, то она была осознанной.
Он снова схватил телефон, почти с бешенством в глазах, но затем остановился. Нет смысла продолжать, если Серафим будет закрываться.
Но Андрей не сдался.
Андрей: Мне плевать, что ты думаешь. Я люблю тебя, и всё тут.
Отправил.
Он сразу же почувствовал, как что-то сжалось внутри. Чёрт. Он не хотел этого говорить, но это вырвалось. Он не собирался этого говорить. Но это было правдой. Зачем отрицать?
Телефон снова завибрировал.
Серафим: Ты идиот.
Андрей рассмеялся сквозь зубы. Да, это было не то, чего он ожидал. Серафим всегда так говорил, когда ему было некомфортно, когда он был уязвим.
Но вот что-то изменилось. Ответ был не тем, который он искал.
Он быстро набрал ещё одно сообщение, почти не задумываясь.
Андрей: Серафим, хватит играть в эти игры. Я знаю, что ты болен, но подумай хотя бы раз логически.
Это было не то, что он хотел сказать, но у него не было сил больше молчать. Он устал. Устал от этих отказов, этих противоречий. Он устал быть тем, кто всегда рядом, но не может понять, что на самом деле происходит.
Отправил.
Ответ пришёл быстро.
Серафим: Ты не понимаешь. Оставь меня в покое.
Андрей сжал телефон в пальцах. Он провёл ими по экрану и выдохнул, глядя на эти слова. Ему хотелось кричать. Ему хотелось всё разрушить.
Андрей: Нет.
Пауза.
Серафим: Ты сам загоняешь себя в этот ад, Андрей.
Андрей усмехнулся, но это была не улыбка. Это была боль.
Андрей: Если этот ад — быть рядом с тобой, то пусть так и будет.
Секунды тянулись как вечность. Андрей ждал ответа, но ничего не приходило. Он чувствовал, как внутри всё горит.
Его пальцы сжали телефон, как последний шанс на ответ. Он не хотел, чтобы всё закончилось так. Но Серафим снова молчал.
Затем пришёл ответ.
Серафим: Ты сам этого захотел.
Андрей не знал, как реагировать. Он смотрел на экран, словно пытаясь разглядеть хоть что-то, что могло бы изменить этот момент. Но ничего не было.
Он снова написал, не ожидая, что всё закончится иначе.
Андрей: Захотел? Чего? Чтобы ты каждый раз отталкивал меня? Чтобы делал вид, что это ничего не значит? Чтобы называл ошибкой всё, что между нами есть?
Он нажал кнопку «Отправить».
Но ответа не было.
Андрей снова схватил телефон, в его глазах была только пустота.
Злость накатила. Шторм внутри.
Он хотел кричать. Хотел, чтобы всё стало ясно. Но вместо этого он снова просто зажмурился, вдыхая, пытаясь унять этот бесконечный гнев.
Ему было больно. Так больно, что внутри всё выворачивало, как будто его сердце обрывалось и падало в пропасть. Каждое движение, каждый глоток воздуха обжигали. Плевать, что Серафим сломлен, что он боится. Андрей уже по уши увяз в этом, и эта боль была его собственной. Он не собирался сдаваться. Не сейчас.
Андрей вскочил с кровати, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и злое, словно вулкан, готовый вырваться наружу. Он не мог просто сидеть и ждать. Не мог смотреть на этот чёртов экран, надеясь, что Серафим ответит. Ждать больше было невозможно — как ждать ответа от пустоты.
Нужно было что-то сделать. Андрей не знал что, но он должен был.
Резко натянув куртку, он схватил ключи и выбежал из квартиры, не обращая внимания на холод, который пронзал его, как нож. Сердце бешено колотилось, и каждый шаг, каждый вдох были полны решимости. Он знал, куда идти. Серафим мог говорить что угодно, но Андрей видел его насквозь. Он знал, что тот сидит в своей квартире в темноте, сжимая телефон, мучительно размышляя — ответить или снова сбежать. И Андрей не мог позволить этому повториться.
Он шёл быстро, почти бежал, не обращая внимания на холодный ветер, который впивался в кожу. В голове крутились мысли, которые не давали покоя: «Серафим, ты не можешь просто сбежать от меня. Не можешь. Мы не можем так поступать».
Он знал, что ему нужно увидеть его. Он должен был быть рядом. Он должен был убедиться, что Серафим не погружается в себя ещё глубже, не теряет себя в этом тёмном лабиринте сомнений и страха.
И если Серафим снова оттолкнёт его, Андрей знал, что не уйдёт. Он не мог. Он заставит его посмотреть ему в глаза и сказать это вслух, прямо. Если он даже не сможет этого сделать, значит, Андрей заставит его понять.
Он быстро взобрался на последний этаж и постучал в дверь.
— Блять, что надо?
— Открой, — Андрей даже не пытался скрыть раздражение, которое накатывало на него.
— Какого хрена…
— Открой, Серафим, или я выломаю дверь, — сказал он с такой решимостью в голосе, что его собственные слова напугали его.
Тишина. Несколько секунд, которые показались Андрею вечностью, прежде чем замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Он толкнул её и вошёл внутрь, как будто у него не было ни времени, ни сил сомневаться.
В комнате было темно, и только слабый свет уличных фонарей проникал сквозь окно, оставляя на полу длинные тени. Серафим сидел на кровати, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от всего, что находилось за пределами этой маленькой комнаты. Он выглядел уставшим, измученным, и даже его тёмные глаза казались пустыми, словно его самого уже не было тут.
— Ты что, ненормальный? — пробормотал Серафим, не пытаясь скрыть раздражение в голосе.
Андрей закрыл за собой дверь, не обращая внимания на его слова. Его взгляд был полон решимости.
— Я хочу услышать ответ, — сказал он твёрдым голосом с нотками беспокойства, которое он не мог скрыть. — Ты сбегаешь, но я не позволю тебе этого сделать.
Серафим усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горечь и бессилие.
— Какой ответ? — его голос прозвучал устало.
— Кто мы друг другу, чёрт возьми?! — выкрикнул Андрей, не в силах больше сдерживать всё, что накопилось. Его голос сорвался, и с каждым словом он чувствовал, как что-то внутри разрывается.
Серафим отвёл взгляд, стиснув зубы, как будто каждое слово Андрея ранило его в самое сердце.
— Не знаю, — сказал он, и эти слова стали последним ударом для Андрея.
— Хватит, Серафим. Ты же знаешь, — прошептал Андрей, но его слова прозвучали как жалоба. Он шагнул вперёд, его руки были напряжены, готовые схватить его за плечи, но он сдерживался.
Серафим тяжело выдохнул, сцепив пальцы в замок, словно пытаясь блокировать каждое чувство, каждую эмоцию.
— Я не умею в это играть, Андрей. Не умею, — его голос был тихим, почти беспомощным.
— Но ты хочешь, — сказал Андрей, и в этих словах была и боль, и неукротимая надежда.
Серафим молчал, не зная, что ответить. Он пытался подобрать нужные слова, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.
Андрей не отступал. Он шёл к нему, не отрывая взгляда.
— Посмотри на меня и скажи, что тебе всё равно, — выдавил он, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием.
Серафим молчал, и это молчание было мучительным. В его глазах, когда он наконец поднял взгляд, было что-то сломленное, как будто он был готов разрыдаться, но не мог найти в себе сил.
— Я не могу, — прошептал Серафим, и его слова были почти невесомы, как тяжёлая тень.
Андрей приблизился ещё на шаг, его сердце бешено колотилось.
— Тогда почему ты всё время отталкиваешь меня?
— Потому что мне страшно, — едва слышно вымолвил Серафим, и Андрей понял, что эти слова дались ему с огромным трудом.
Он замер, не зная, что делать дальше. Но вместо того, чтобы отступить, он подошёл ближе и, не говоря ни слова, накрыл ладонью руку Серафима.
— Тогда давай бояться вместе, — сказал он тихо, почти шёпотом, словно прошептав не только слова, но и свою душу.
Серафим не отдёрнул руку, но и не сжал её в ответ. Он просто сидел, словно полностью поглощённый чем-то внутри себя. Его взгляд был рассеянным, как будто он пытался удержаться на краю чего-то, что могло его поглотить.
— Вместе? — усмехнулся Серафим, но в его голосе не было ни капли насмешки. Он просто выглядел уставшим. — Андрей, ты не понимаешь…
— Тогда объясни мне, — сказал Андрей, его голос был спокойным, но в нём звучала решимость. Он не хотел, чтобы Серафим снова сбежал.
Серафим поджал губы, словно собираясь сказать что-то важное, но снова замолчал. Он долго молчал, и это молчание было густым, как туман, который невозможно рассеять.
Наконец он повернулся к нему.
— Я не знаю, как быть с тобой, — сказал Серафим, и эти слова были одновременно исповедью и страхом.
Андрей смотрел на него без всякого выражения. Он знал, что если сейчас что-то сделать не так, всё разрушится. Но он был готов.
— Просто будь, Серафим, — сказал он, и его голос звучал так, будто он вкладывал в эти слова всю свою душу.
Тишина снова наполнила комнату. Но теперь она не была пустой. Она была живой, искренней.
Серафим осторожно высвободил свою руку, но не отстранился. Он не ушёл. Но и не подошёл ближе. Как будто он был на грани, между двумя мирами.
Андрей ждал. Он знал, что если сейчас надавит, всё может рухнуть. Но вдруг Серафим сам подался вперёд.
— Это не значит, что всё будет хорошо, — тихо сказал он, его голос был тяжёлым, но искренним.
— Так кто мы друг другу, Серафим? — Голос Андрея был почти шёпотом, но твёрдым, как камень, который вот-вот расколется.
Серафим моргнул, не выдержав взгляда, опустил глаза, его губы задрожали, и он прикусил их, чтобы скрыть эту слабость.
— Я… я не знаю, — произнёс он с такой честностью, что это прозвучало как признание собственной беспомощности. И это больно резануло Андрея, но он не отстранился.
— Ладно. Тогда просто скажи, чего ты хочешь, — его голос дрогнул, но Андрей подавил это. Он должен был быть сильным.
Серафим поднял голову, и его пальцы резко сжались на футболке Андрея, словно пытаясь удержать его от того, чтобы он снова ушёл, чтобы он снова исчез из его жизни.
— Я хочу, чтобы ты остался, — сказал Серафим, и в его словах было что-то такое, что отозвалось в Андрее, как гроза перед дождём.
Андрей стиснул зубы и наклонился ближе, почти вплотную.
— Ты никогда не воспринимаешь меня всерьёз, да? — его голос стал мягким, но каким-то отстранённым, как нож, который, казалось, уже глубоко вонзился в кожу, но ещё не разрезал её.
— А тебе так важно, чтобы я воспринял? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась пружина. Небольшая, едва заметная угроза.
Андрей не ответил сразу, он только взглянул на него, пытаясь увидеть ту самую правду, которую скрывал Серафим. Пальцы Серафима касались его груди, его взгляд был направлен в сторону. Он был таким хрупким и в то же время стойким, но Андрей чувствовал, как все эти маски его героя рушатся.
— Мне важно, чтобы ты не лгал, — едва слышно сказал он. — Ни мне, ни себе.
Серафим замер, а потом, словно осознав, что сказал не то, что нужно, на мгновение застыл. Андрей почувствовал, как его взгляд становится ещё более проницательным. Это был тот момент, когда всё могло измениться.
Всё произошло мгновенно. Серафим не успел ничего понять, как Андрей просто отстранился.
— Что? — Серафим попытался сдержать дрожь в голосе, но не смог.
Андрей уже стоял далеко от него, и взгляд его был таким холодным, что казался каменным. Пораженный, не успевший ничего сделать, Серафим оказался в этом пустом пространстве.
— Я устал, — сказал Андрей. Голос его был спокойным, как будто он уже принял решение, но в этом решении была бездушная твёрдость.
— От чего? — Серафим не смог сдержать вопрос, но слова прозвучали с нарастающим давлением.
— От этой игры, — ответил Андрей, его голос был холодным и усталым. — От тебя. От того, что я всё время пытаюсь найти что-то настоящее, а ты не даёшь мне этого.
Серафим почувствовал, как рушится его мир, и даже если бы он хотел что-то сказать, слова застряли у него в горле. Руки сжались в кулаки, в горле пересохло.
— И что теперь? — он заставил свой голос звучать как можно ровнее, но в нём слышались пустота и страх.
Андрей взглянул на него ещё раз. Это был взгляд, который пронзал насквозь.
— Это уже зависит от тебя.
Он ничего не мог сказать, ничего не мог сделать. Он пытался отвернуться, но когда посмотрел на него, всё было так же темно и холодно.
— Да ладно тебе, — Серафим попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой, почти печальной. — Надоел своими философствованиями.
Андрей даже не улыбнулся.
— Может, я и надоел, — тихо сказал он. — Но ты мне не ответил.
Серафим почувствовал, как у него сжалось сердце. Голос Андрея был ровным, спокойным, но в нём была такая безжалостная правда.
— А что ты хочешь услышать? — он задал этот вопрос, пытаясь оттолкнуть себя от всего, что только что было сказано.
— Только правду, — прошептал Андрей.
— Мне всё равно, — сказал он, но его голос был пустым, и даже он сам знал, что это неправда.
И Андрею это не понравилось. Его глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию, и это был не гнев, а нечто гораздо более опасное — разочарование.
— Понял, — сказал Андрей тихо.
Андрей направился к двери.
— Андрей! — крикнул Серафим.
Андрей замер, не сразу повернувшись. В его глазах промелькнула надежда, такая слабая и мимолетная.
— Что? — его голос был почти безразличен.
— Останься, — прошептал он.
Андрей долго молчал, но потом уголки его губ дрогнули в странной, невеселой улыбке.
— Серафим…
— Просто останься, — перебил он его, на этот раз не позволяя себе сдаться.
Андрей продолжал смотреть на него, словно пытаясь понять, что здесь правда, а что очередная игра.
— А завтра ты снова скажешь, что тебе всё равно?
Серафим почувствовал, как нарастает напряжение, как боль пронзает его снова. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать эмоции.
— Я не знаю, что говорить. Я не умею…
— Тогда хотя бы не ври, — Андрей отступил назад, его глаза были полны тяжёлого разочарования.
Он сделал ещё один шаг назад, но Серафим схватил его за руку.
— Не уходи.
Андрей остановился, но его лицо оставалось непроницаемым.
— Я не буду играть в игры. Мне это надоело. Если ты не хочешь исправиться, то не надо, это твой выбор.
— Исправиться? — в его голосе прозвучала нотка презрения. — Ты говоришь как мой чёртов психотерапевт.
Андрей молчал.
— Я не сломан, — Серафим сжал пальцы вокруг запястья Андрея. — Мне не нужна починка.
Андрей взглянул на него, и взгляд этот был таким отчуждённым, что Серафим, казалось, не знал, как на это реагировать.
— Мне плевать, сломлен ты или нет, — его слова звучали сухо и ровно, как нож, отрезающий всё, что ещё могло держаться. — Я просто устал.
Серафим просто стоял, сжимая руку Андрея, но не в силах ничего сказать.
— Устал? — его голос был таким тихим, что, казалось, его могло поглотить всё вокруг.
Андрей провёл рукой по лицу, и его взгляд стал ещё тяжелее. Это была не просто усталость. Это была боль, которую не скрыть за маской.
— Я люблю тебя, Серафим, — его слова прозвучали так тихо, что, казалось, они падали в пустоту. В его голосе было что-то такое, что заставляло Серафима чувствовать, как сжимается его собственная грудь. — И мне больно видеть, как ты снова и снова отталкиваешь меня.
— Я не… — он начал говорить.
— Ты это делаешь. Всегда, — Андрей говорил тихо, но его слова были как выстрелы, каждый из которых попадал прямо в цель. — Если ты действительно хочешь, чтобы я остался, скажи это нормально. Без этих игр.
Андрей сделал шаг назад. Ещё один.
— Андрей, — голос Серафима сорвался.
Андрей посмотрел на него, и в его взгляде не было осуждения. Там была только усталость. Всё было так сложно.
Тишина снова наполнила пространство.
Андрей сделал ещë шаг назад. И ушёл. Просто ушёл, несмотря на всё, что было сказано.
