Встреча

Всем своим существом ты осознаешь

(хотя и понимаешь, что это глупо):

все вело к этой встрече,

все тайные знаки судьбы направляли тебя к ней,

сама вселенная и время давным-давно предопределили ее,

а сейчас ты просто выполняешь предначертанное

и прибываешь в заданную точку.

(Дэвид Левитан)

      Кейл проснулся со странными предчувствием, странным, но, безусловно, хорошим. Оно мягким предвкушением окутывало тело, приятно тянуло мышцы, словно погружая в мягкий пух. Мужчина разлепил глаза, чувствуя себя на удивление отдохнувшим, такое редко случалось с ним последнее время.       Взгляд прошёлся по комнате, задерживаясь на небольшом портрете, стоящим на тумбе. Сердце сжалось от тоски по любимому человеку. Уже несколько месяцев прошло, как он отправился в плавание, а Кейл сходил с ума от беспокойства. Ни весточки от него, да и как весточку-то послать, когда вокруг бушуют волны и свищет ветер.       На улице было солнечно и тепло, но не душно, как обычно бывает в это время года. Люди шумели, идя кто куда по своим делам. С моря дул ветер несильный, с запахом соли и водорослей, уже привычный, но всё такой же притягательный.       Кейл любил море. С детства любил больше всего на свете. Его всегда манила его глубокая синева, то, как в хорошую погоду оно ласково лижет берег, красуется на солнце, переливается так, что и художнику не придумать. Любил он и то, как в бурю море темнело, как ветер поднимал большие волны, как солёные брызги летели прямо в лицо. Удивительно ли, что мужчина полюбил моряка?       Сегодня его на удивление тянуло в порт. Обычно ему там не нравилось — слишком шумно, да и что ему там шататься без причины, только зря волновать и так полную беспокойства душу. Но сегодня почему-то хотелось пойти именно туда, бродить между разными людьми, вдыхать тот спёртый солёный запах, глядеть на проплывающие мимо корабли…       Кейл поднялся с кровати, накинул свою одежду, не слишком богатую, но и не бедную. Сердце его трепетало в преддверии чего-то, о чём он сам не знал ещё. Странное чувство, но не пугающее, слишком уж хорошее.       Порт всё так же шумел своей суетой. Здесь приставали к берегу и отчаливали разные суда, ходили грузчики с огромными коробками и ящиками и какие-то важные люди, которые их подгоняли. Жизнь текла своим чередом, но сладостное, почти по-детски наивное предвкушение всё теснилось в груди, словно просясь наружу, на волю. К чему бы это?       У берега показались белые паруса, новый корабль подходил к берегу, красиво блестя на солнце носовой фигурой. На носу стоял капитан, и как только судно подошло ближе, Кейл смог разглядеть его. Сердце ухнуло вниз и забилось чаще. С едва сдерживаемым волнением он бросился вперёд, расталкивая людей, но даже не замечая их.       Спустили трап, и мужчина сошёл с него, взглядом выискивая в толпе любимую красную макушку. Он был уверен, что видел её среди одинаковых для сердца и взора других людей. Да, он не ошибся, вот он Кейл, его Кейл, совсем близко. Моряк расплылся в счастливой улыбке, которой не видел никто с самого начала пути.       Он был смугл — очень смугл, и море оставило на его лице остроту бегущей волны. Но оно было прекрасно, так как отражало бешеную и нежную его душу. Темные глаза его смотрели на Кейла завороженно, влюблённо, темнея еще больше и ярче, а хитрые глаза мужчины кротко блестели счастьем и нежностью, наполняющей всё его существо сейчас.       Все уже давно разошлись, а они все еще смотрели, улыбаясь без слов, без звука; тогда он протянул руку, и красноволосый мужчина, столь красивый в своей живой энергии, что казался куда моложе своих лет, почти юношей — медленно — протянул свою, и руки соединили их. Мужчина, от него пахло морем, солью и солнцем, взял его голову — осторожно, так осторожно, словно боялся даже дыхнуть, и поцеловал в губы. Глаза Кейла закрылись.       Их поцелуй нежный и трепетный был куда громче слов, говорил об их любви яснее и глубже, чем любой поэт. Губы соприкасались в нежном танце, крепкие мозолистые руки сжимали чужую талию, притягивая ближе, настолько близко, насколько это возможно.       Глаза Кейла щиплет, из них льются первые непрошенные слёзы, слёзы счастья и облегчения, что мужчина вернулся живым и здоровым, что вот он стоит здесь близко-близко, что море решило пощадить его, оставить в живых.       — Кейл, я так скучал по тебе, так хотел увидеть тебя, даже во снах видел только тебя. — быстрый сбивчивый шёпот обдавал жаром шею красноволосого мужчины, посылая по спине табун мурашек.       Сильные руки подхватили мужчину, поднимая над землёй, кружа, моряк смеялся, переполняемый счастьем и любовью, смеялся, щуря глаза, но продолжая смотреть на любовь всей его жизни. От так мечтал об этом всё время плавания.       Снова оказавшись на земле, Кейл прижимается ближе к крепкой груди, переводит дыхание. Слишком много всего за раз, слишком много, но так мало для его измучавшегося сердца.       — Я тоже скучал, Альберу, — шепчет мужчина, шмыгая носом, и снова целует его, теперь уже страстно, вкладывая все эмоции, всю душу, словно это в последний раз. — Так скучал, ты не поверишь.       Они почти бегут домой, не могут медлить ни секунды, нет ничего, что могло бы остановить их в этот момент, и кажется, что разлука была вечной, кажется, что прошло так много времени, но, вместе с тем, это так ничтожно мало, по сравнению с временем, которое они проведут вместе.       Альберу целует мужчину везде, где только можно: в губы, в щёки, в нос, в лоб, целует руки, каждый пальчик, и смотрит, смотрит своими темными глазами, в которых плещется любовь, такая глубокая, такая сильная, она кружит голову, заставляет тонуть в ней, словно в море.       И Кейл позволяет себе тонуть в этой глубине, позволяет ей поглотить их обоих сейчас. Они снова целуются, чувствуя, как счастье наполняет их до краёв, оно заменяет им воздух, оседая в лёгких, заменяет кровь, заполняя вены. Это так хорошо, что хочется смеяться, смеяться и плакать от того, как же хорошо.       — Я больше никуда не отпущу тебя. Слышишь? Никуда, — шепчет Кейл, гладя чужие волосы, снова целуя, ведя рукой по щеке, ещё небритой, с жёсткой щетиной, но это совсем не волновало так сильно, как близость этого человека.       Альберу лишь тихо смеётся, поудобнее устраивая голову на коленях любимого мужчины. Как же это прекрасно, вернуться домой, туда, где ждут, где радуются встрече, где плачут от счастья, где любят. Он и сам теперь никуда не уедет в ближайший месяц. Совсем никуда. Ни за что на свете не уедет.