Стикеры

      В их компании есть один обычай, про который знают все работники, кто хоть раз бывал на общей кухне, — приклеить стикер с пожеланиями или, может, с предложениями устроить гулянку после работы, если у кого-то день рождения, то нужно обязательно написать стикер с поздравлением. Всем от этого только веселей, да и это не то, на чем настояло начальство, а то, что придумали сами работники, чтобы немного развлекаться и находить даже в самом ужасном дне что-то позитивное. Скептики, которые во всем этом не участвуют, конечно, тоже имеются, но их никто не осуждает. Главное, что они держат свой негатив при себе и не мешают работать.       Об этом в компании знают все, но никто не знает, что такие же пожелания появляются у двух работников под столом. И никто не узнает. Это только для них. Для тех, у кого сердце трепещет от ощущения стикера под столом, а губы естественно растягиваются в улыбке, пока глаза пытаются выцепить среди одинаковых для сердца лиц любимую макушку.       Альберу оставляет для него немного печенья на столе, а Кейл приклеивает стикер, проходя мимо.       Если ты ангел, то где же твои крылья?       Альберу смеётся, по-сумасшедшему улыбаясь и пишет ответный стикер, относя его вместе с документами.       Один черт забрал мои крылья, ты его случайно не знаешь?       Ублюдок — пишет Кейл, но на самом деле скрывает горящие уши, смотря на коллегу по работе.       Это началось так давно, что Кейл не может даже вспомнить точную дату. Он все эти стикеры собирает и хранит у себя в ящике под горой документов, а то, что точно также делает Альберу, заставляет Хенитьюза внутри пищать.       Их отношения в офисе ограничиваются общением по работе и едва уловимыми прикосновениями, от которых дыхание спирает, уши рдеют, а сердцебиение слышится всему отделу. В такие моменты воздух вокруг кажется горячим, а улыбка на любимых губах самой прекрасной.       — Ты обедал? — чуть тише, перед тем как уйти спрашивает Альберу, а Кейл кивает, задавая точно такой же вопрос.       Это ежедневная рутина, которая приносит какое-то удовлетворение и щекочущую душу радость. Такие вопросы дарят наслаждение от заботы которой их окутывают.       Но вот как только они оказываются в квартире… Там одними касаниями и заботливыми вопросами никто не ограничивается, желая припасть ближе, сцеловать прилипшие ко лбу волосы, и прижать крепко к себе, чтобы ни миллиметра между ними не осталось.       Жаль, конечно, что до конца рабочего дня так долго ждать, а желание дотронуться до Альберу уже физически ощутимо наполнило его и течет по венам вместо крови. Пальцы путаются на клавиатуре, нажимая на не те клавиши и составляя какие-то неведомые слова, голова гудит, она забита ненужными мыслями, а глаза от долгой работы за компьютером уже болят.       А когда он уже хочет подняться за новой порцией кофе Альберу присылает сообщение.       Я на кухне, сделать тебе кофе?       Я сам.       Он на эту кухню чуть ли не летит, стараясь не улыбаться слишком широко, мало ли кого напугает? Альберу там улыбается, делая глоток своего зеленого чая с малиной, и уходит, едва переплетая их пальцы.       У Кейла сердце стучит, будто до мозга достучаться хочет, чтобы тот хоть немного функционировал и отдавал элементарные команды застывшему телу.

***

      До дома они едут в тишине. Только рука Хенитьюза скользит по чужому бедру, заставляя Альберу гулко сглатывать и вдыхать воздух полной грудью, она поднимается высоко, но недостаточно, играючи, редкие смешки Кейла глушат едкую тишину ночи, а тем взглядом, каким на Кроссмана смотрит, можно стены ломать.       Альберу прижимает его к стене, как только дверь захлопывается, впивается в губы, поднимая руки над головой и сковывая их пальцами, пока свободной шарит по телу, щипает, оттягивая кожу, и ловит стоны губами. Любит до бесконечности.       Кейл же закидывает ноги на торс, и его без проблем ловят под бедра, отпуская затекшие руки, будто позволяя им шарить по скрытой под тканью коже и царапать спину, безмолвно прося избавиться от ненужной вещи.       Его уносят в спальню на холодную кровать, забираясь руками под синюю рубашку, а Кейл подаётся бедрами назад, крепко сжимая Альберу и кидая на него прерывистые взгляды.       Да, они виделись утром, целовались до потери кислорода, на работе пересекались, но Кейлу недостаточно. Его трясет от одного горячего дыхания на обнаженную кожу, от поцелуев в тазовые косточки, он еле поднимается с кровати, притягивает Кроссмана к себе в поцелуй и отрывается так же резко, как припал.       — Я в душ.       — Я после тебя.       Альберу лишь вздыхает от такого скорого расставания, в последний раз целует линию челюсти, сжимая мягкое бедро, и отпускает Хенитьюза. Они ведь уже год вместе живут, а до этого два встречались, так почему до сих пор заводятся от одних прикосновений и целуются самозабвенно, стоит двери закрыться, а на выходных нежатся в объятиях, лениво целуясь? Друзья называют их сахарной парочкой, хотя при них они не показывают ничего, что может выйти за рамки личного, только иногда держатся за руки и флиртуют фразочками из интернета, чтобы посмеяться.       Кейл выходит в одних домашних штанах, вытирая махровым полотенцем мокрые волосы. Опережая будущий вопрос, Альберу говорит, что фен на тумбе возле кровати, притягивает его к себе для последнего поцелуя и скрывается за дверью в ванную.       — В душ и без меня? — хохочет Кейл, а Альберу отвечает что-то на матном языке сквозь шумящую воду и включенный фен. — Я тебя не слышу.       — Отправляйся в пешее-эротическое. — выглядывает он из ванны и закрывается обратно.       — Я туда сегодня и собирался.       В этот раз Альберу ничего не отвечает, но Кейл точно знает, что тот агрессивно включает воду и наносит мыло более интенсивно.       — Я очень надеюсь, что все твои хорошие и не очень подкаты направлены только на меня. — щекочет мокрыми волосами голую грудь Альберу, утыкаясь в горячую шею Хенитьюза.       — Нет, у меня есть еще трое любовников, с тобой я только ради денег.       — Ради каких? У нас зарплата одинаковая.       Кейл дует ему в ухо, что-то бормочет про какого-то дурака, и садит его на кровать, принимаясь сушить густые волосы.       — А тем троим любовникам ты тоже волосы сушишь?       — Нет, ты особенный.       Когда волосы все-таки высыхают, а фен откладывается обратно на тумбу, то Альберу валит Кейла на спину, целуя под ребрами, мокрой дорожкой опускаясь ниже, и, смотря на него исподтишка, зубами поддевает резинку штанов. Хенитьюз выгибается, смотря в потолок, громко выдыхает, чувствуя горячие пальцы на чувствительной коже, и подаётся бедрами вперед, когда губы касаются пунцовой головки.       — И сколько же ты терпел? — Альберу усмехается, а Кейл готов убить его за глупые вопросы, которые только оттягивают удовольствие.       — Я не смотрел на часы. — с хриплым вдохом срывается с губ, когда губы Кроссмана обхватывают головку, обильно смазывая слюной по всей длине.       Альберу двигается размеренно, давится, когда головка проникает в горло, утыкается носом в лобок, у Кейла бедра трясутся, он выгибается в спине, цепляя пальцами покрывало, кусает ребро ладони, когда измазанные в смазке пальцы этого ублюдка проникают внутрь, не встречая никакого препятствия, тяжело дышит, извиваясь на пока еще чистом покрывале, глотает вязкую слюну и дрожит всем телом от холода воздуха в комнате.       Альберу отстраняется, слыша глухой стон, у Кейла перед глазами дымка, он тянется за поцелуем, ощущая горечь на языке, морщится, но не отстраняется, прижимая Кроссмана к себе за шею.       — А-альберу, — стонет Хенитьюз, когда пальцы проходятся по комочку нервов. — Заканчивай уже.       Кейл тяжело дышит, у него щеки ярче, чем от алкоголя, взгляд замыленный, а губы опухли и покраснели от долгих поцелуев. Такому противостоять сложно. Вытаскивая пальцы, он распаковывает презерватив, раскатывая его по возбужденному органу. Они оба показали друг другу справки еще очень давно, но лучше перестраховаться и не рисковать.       Альберу закидывает ноги на плечо, целует щиколотку, прося расслабиться и медленно входит. Двигается плавно, кусая мягкую кожу икр, смотрит на выгибающегося Хенитьюза и понимает, как безбожно влюблен в голос, руки, губы и глаза этого парня. Его парня.       Кейл выдыхает, не зная, куда руки деть, они хотят коснуться, дотронуться, а не только бесцельно хвататься за холодную ткань. Кроссман будто мысли читает, делает завершающий толчок, пока целует голые ноги, и переворачивает его, будто тот ничего не весит, сажая на колени. Хенитьюз сразу в губы впивается, обнимая, скорее царапая спину, не щадя его кожи. Альберу шипит и в отместку кусает губу Кейла.       Тот сам двигается, ощущая покалывание каждой частицей кожи от каждого особенно глубокого толчка, но быстро устает, оставляя Альберу довести его до оргазма.       Мелкие толчки доводят до исступления, они доходят до предела одновременно, рухнув на кровать. Тяжело дыша, чувствуя липкий пот и сперму между телами, они не находят в себе силы больше, чем на бесцельное рисование узоров на потной коже.

***

      — Кейл-ним, а вы ведь знакомы с Альберу Кроссманом? — спрашивает одна практикантка, а у Кейла от одного этого вопроса уже куча догадок, зачем она это спрашивает.       — Знаком. — хриплым голосом отвечает Кейл, все-таки сорвал, и зачем-то кивает в подтверждение, а у самого скулы сводит. Внутри кричит собственничество, но Хенитьюз его безрезультатно глушит, мило улыбаясь.       — А можете его номер дать? Ну, или соцсеть, где он сидит? — у нее уши краснеют, у Кейла ответ намечается только один, но он выдыхает, стараясь отогнать негатив.       — Он в отношениях. Я не могу.       — Ну, пожалуйста, Кейл-ним! Я с ним только пообщаюсь. — она только говорит, а Кейл кулаки до побелевших костяшек сжимает, черт бы побрал эту страну, где их отношения не приветствуются.       — Если хочешь, то вперёд, но только не ко мне, а прямиком к Альберу. Я посредником быть не готов.       — Да в том-то и дело, что он сказал то же самое, что и вы, Кейл-ним. — у Хенитьюза от этих слов в груди цветы распускаются, кулаки расслабляются, а улыбка естественней стала, а вот девушка чуть тише добавила. — Даже номер не дал.       — Значит это не твой человек, Юнджи, — он похлопывает по плечу и уходит, победно улыбаясь.       Альберу его улыбку видит и улыбается в ответ, продолжая разговаривать со стажёром. Кажется, этого достаточно.