betting on the hour

Засранец даже не начинает с прелюдии, но не то чтобы Сукуна в этом нуждался; Юджи не сможет причинить ему такую боль. Поэтому он входит, лениво поглаживая свой член, раздвигая ноги, и от груди до самых щек на Юджи расцветает румянец. Юджи неуклюж, размазывая смазку грязнее, чем следовало бы, прежде чем выпрямиться, закидывая крепкие ноги себе на плечи. Так жар Юджи становится таким же подавляющим, как и воздух вокруг, прилипающий к их потной коже. Сукуна должен был догадаться, что паршивец все еще девственник. Сукуна сильно сомневается, что сопляк когда-либо делал это раньше — так зачем он вообще согласился на это? Он знает почему. Он хочет не только увидеть, как пацан умрет от смущения, пытаясь доказать, что он не прав, но и выражение разочарования, которое появится на лице, когда Юджи поймет, что у него ни хрена не получается. Это того стоит. Но на что Сукуна не рассчитывал, так это на упрямую настойчивость и выносливость Юджи, потому что, черт возьми, у этого парня определенно есть выносливость. Он начинает практически без подготовки, прежде чем принять нужную позу, и его член оказывается в тугом тепле Сукуны. Юджи почти что кончает от этого, с протяжным стоном и не очень нежным толчком бедер, двигающихся сами по себе. — В самом деле? — Сукуна лежит, ожидая, тон его голоса был скучающим — его член затвердел лишь наполовину, когда он прислонился к спинке кровати. — Просто заткнись, — огрызается Юджи в ответ, дыша неровно, что соответствует неритмичному темпу, который он задал. Юджи закрывает глаза, раздвигая ноги Сукуны, руки двигаются вперед, упираясь в бока. — Я серьёзно. Просто остановись. Юджи не делает этого, изо всех сил стараясь игнорировать насмешливый тон Сукуны — у него хорошо получается. Но это все равно не мешает ему раздражаться. Его пальцы сжимаются на мускулистых бедрах так сильно, что наверняка останутся синяки. — Ты когда-нибудь заткнешься? — Юджи наклоняется вперед, практически сгибая Сукуну пополам, вгоняя член еще глубже. Ухмылка, которой его встречают, бесконечно бесит. Юджи чувствует, как его член дергается. — Зачем? Я задел за живое? Юджи делает внезапный толчок бедрами, и Сукуна резко вдыхает через нос. — Слишком много болтаешь, — говорит Юджи, мышцы пресса напрягаются, дыхание становится прерывистым, когда он снова толкается, стараясь не кончить от одной только реакции Сукуны. Пальцы Сукуны медленно начинают сжимать простыни. — …сделай это еще раз, — произносит Сукуна, член подергивается, становясь полностью твердым. И Юджи требуется некоторое время, чтобы снова найти это место, но ему это удается, потому что Сукуна медленно вжимается в него, откидывая голову назад, глаза закрыты, а брови нахмурены. Тело напрягается, и Сукуна вспоминает, что ему нельзя прикасаться к себе. О, но неужели он серьезно хочет этого, когда член Юджи заполняет его, а тело так близко, что от жара предэякулят стекает с кончика, собираясь на животе. Взгляд, который на него бросает Юджи, серьезный, опасный — Сукуна ни за что не признает, что это чертовски сексуально, особенно когда он вот так толкается, с нахмуренными бровями, перекатывающимися и напрягающимися мышцами, стройное тело, созданное для это- Нет. И они занимаются этим уже некоторое время, Сукуна шептал непристойные слова в такт толчкам Юджи, и черт возьми, если это не самое приятное ощущение, когда эти бедра прижимаются к коже, а член медленно заполняет его, особенно когда он так возбужден. — Блять, сопляк, — голос звучит не так дразняще, как раньше, а более задыхающимся. Юджи нависает над ним, кожа влажная и потная, но он не гонится за удовольствием. Нет, Юджи и его выносливость — это сила, которую Сукуна не мог предугадать. Юджи наклоняется, оставляет небрежный поцелуй на чужой икре, прямо там, где на коже проступает одна из его татуировок. Сукуна смотрит на него, полуприкрыв веки, зрачки расширены. Ухмылка сменяется разочарованным вздохом. — Это все еще лучшее, на что ты способен? — раздается резкое шипение, когда толчки Юджи не замедляют темп, а только набирают обороты, мышцы верхней части тела напрягаются. — Ты никогда не затыкаешься, — Юджи стонет, наклоняясь вперед. Сукуна обхватывает ногой чужую талию, чтобы притянуть ближе, их лбы соприкасаются, а дыхание смешивается. Юджи снова стонет, чувствуя, как бьется собственное сердце в груди. — Заставь меня. Юджи первым соединяет их губы в небрежном поцелуе, ощущая губы Сукуны на своих, поглощая удовлетворенный вздох. Он так, так близко. — Блять, — и они занимаются этим уже бог знает сколько времени. Юджи прижимается к нему, заставляя Сукуну разочарованно рычать, и каждый приближающийся оргазм становится все интенсивнее предыдущего. Затем Юджи замедляет темп, облизывая пересохшие губы, член истекал, подергиваясь внутри тугого жара чужого тела. — Я могу заниматься этим всю ночь, — говорит Юджи, задыхаясь. — Да? — Сукуна соединяет их рты в очередном поцелуе, толчки Юджи становятся то беспорядочными, то более контролируемыми, без малейших признаков, что он готов остановиться. — Черт, теперь ты вдруг думаешь, что ты хорош? — слова слетают с губ Сукуны, как вода, и, начав, он уже не может остановиться. — Трахаться вот так просто. Ничто не может остановить накатывающий жар, который скручивается глубоко в животе, или его руку, поднимающуюся, чтобы обхватить шею Сукуны, зрачки которого настолько расширены, что Юджи может видеть большую часть черного в красных радужках. Их тела скользкие и липкие от пота, член Сукуны, такой твердый и ярко-красный на фоне его плоского пресса, лежал между между ними, истекая предэякулятом. Движения Юджи такие сильные и глубокие, что дребезжание кровати становится всего лишь слабым фоновым шумом. — Я так сильно тебя ненавижу, — выдыхает прямо в губы Сукуны, выдох превращается в стон. Так легко потеряться в Сукуне. Пальцы Юджи с нажимом касаются точки пульса, и Сукуна сжимает его запястье, облизывая нижнюю губу. — Нет, ты этого не делаешь, — голос хриплый, он звучит чертовски странно. Толчки замедляются. — Ты, блять, любишь меня, и, черт, тебе нравится, как я трахаю тебя до тех пор, пока ты не можешь ходить, малыш. Юджи наклоняется, чтобы сцеловать капельки пота, стекающие по его подбородку, но Сукуна соединяет их губы в еще одном поцелуе и стонет, когда чужая ладонь ложится прямо на его адамово яблоко. Жидкое тепло разливается у него внутри, когда он понимает, что Сукуна прав, а Юджи ненавидит, когда он прав. Тяжело дышит, стонет, когда чувствует, как Сукуна сжимается так сильно, хорошо и плотно вокруг него. И Юджи чувствует это всем телом, оргазм пульсирует в нем, как волна. Горячая сперма просачивается между их животами. Проходит минута, прежде чем они что-либо говорят, а затем Юджи грубо толкают на кровать, раздвигая ноги. Член Сукуны все еще твердый, даже после всего этого. Юджи пытается отдышаться, но Сукуна уже лежит сверху на нем, и, несмотря на то, что с его тела капает пот, он, кажется, не так уж и вымотан. — Подожди, я выиграл пари, — говорит Юджи с придыханием, когда его голова вдавливается в подушки, а гладкая головка члена упирается в его вход. О, черт, он кончил до того, как Сукуна оттолкнул его. — Из-за формальности, сопляк, — Юджи слышит ухмылку в голове Сукуны. — Не считается. Что за черт. Что ж, вот тебе и пари.